1 сентября

      Грустно всегда и радостно только чуть чуть, когда приходит первое сентября.       Вроде друзей, которые на лето куда то уехали, снова увидишь, хоть и не всех... А вроде и учёба снова началась. Жизнь дальше идёт без остановок. Новые друзья, новые приключения и это же хорошо. Хорошо ведь? Хорошо, что жизнь дальше идёт, но и в прошлом хорошо же было. Ключевое слово - было, потому что надо жить дальше уметь и помнить прошлое, радуюсь что всё было именно так, как было.       Даже если не хочется. Даже если не можется.       Сидите рядом близко-близко на балконе в час ночи. Сигарету на двоих одну делите. Она тлеет быстро. И, кроме парочки окон соседских, это единственное освещение в темноте ночной. Маленький огонёк красный в руках. С дороги где то доносится тихий редкий шум шин машин, проезжающих по асфальту, потрескавшемуся за пару лет смены лета и зимы.       Утром на линейку. Кому то из двоих. А кому то из них совершенно в другое место ехать. Конечно, это не означает конец общению. Но будто что то от сердца отрывают с корнем. Лишают воздуха. Страшно представить и неделю без человека родного уже такого рядом, не то чтобы целый год, второй... В одном корпусе. В том же здании, по которому вместе бегали по этажам. Не в одной столовке на переменах. Не за одной домашкой... Грустно до ужаса. Страшно до дрожи. Страшно взрослеть. Страшно потеряться и потерять. Потеряться в жизни. В будущем таком неизвестном. В году наступившем.       Уже же не будет так, как было раньше. Хотя и останутся воспоминания. Останутся фотки. Шрамы парные на коленках и костяшках. Банки из под энергетиков на полке как статуэтка за призовое место в конкурсе. Вещи чужие в шкафу своём и зубная щётка запасная.       И ведь смогут встречаться, как раньше, после учёбы. Ночевать иногда вместе. Вместе сидеть за учёбой дома у одного из них. Но уже не так ведь, как раньше. Уже не будет прогулов школы совместных, гуляя по парку или где то в чужих дворах, чтобы бабки соседские не узнали и родителям не доложили. Не смогут так часто видеть друг друга. От этого тяжело на душе. Тошно и камень этот с сердца не сдвинешь. Воздуха бы побольше. Не потерять лишь бы друг друга. Не проебать всё. Даже если очень легко.       Затягиваются по очереди, передавая сигарету из рук в руки.       Балкон пошарпаный, с подтëками тёмными на белой штукатурке. У кого то из соседей телек прямо на окно смотрит и можно видеть на экране Малахова, который что то кричит кому то в очередной раз. Звёзд не видно на небе, только редкие огоньки от самолётов, но от этого не хуже.       Дым струйками тонкими вверх устремляется. От обоих пахнет табаком. У них кемел синий, который вместе нашли где то на улице, под машиной чьей то. Почти целая пачка, с одной, из всех, перевёрнутой фильмом вниз сигаретой - последней.       За руки держаться не осознано. Продлить момент хочется, потому что не будут уже вместе стоять на этой линейки под жарой тридцати градусной. Уже не будут вместе смеяться с глупой программы праздничной, которая из года в год одна и та же, стараясь друг другу не дать заскучать.       Зимой уже не будут на переменах руки друг другу греть и сидеть на подоконнике туалета, куря втихаря сигареты, которые Даня от куда то каким то образом раздобыл. Повода зайти в очередную перемену на этаж выше в кабинет старших классов не будет. Сам будет там сидеть. А чем ещё на переменах заниматься, если не сидеть за одной партой в чужом кабинете и под партой в руке чужую сжимать, чтобы никто не видел, кроме них двоих только.       Радость в том, что, хоть и не так часто, но смогут друг у друга в комнатах лежать в обнимку. Курить, так как сейчас на балконе, рядом сидя. Плечом к плечу, коленкой к коленке. С чужой кофтой на плечах. От которой так пахнет приятно запахом родным уже.       Фонари ещё не погасли на улице, но с этажа их не особо то и видно, как они улицы пустые освещают, с деревьями, листва некоторых уже желтеет на глазах.       Тёплый вечер. Летний еще, хоть и осень наступила по календарю. И смысла зипку просить не было, но попросил, а Даня принёс, потому что хочется ближе быть и заботится. Заботится так, как тогда на качелях ночью на площадке, когда сидели с пивом и Даня слушал Илью. Слушал о переживаниях, о мыслях о жизни. Слушал и за руку держал.       Хочется не забывать и повторить год прошлый. Остаться снова в пустом кабинете вдвоем только, после уроков и, неловко держась за руки, боясь получить по морде, потянутся за первым поцелуем. Закатное солнце бы чтобы так же через шторы падало на лица, а часы тихо тикали за спиной. Хочется не забывать первый букет, неловко подаренный, из сорванных с клумбы у подъезда ромашек и одуванчиков. Первое свидание полноценное почти, когда Илья вытащил из дома Даню и потащил на крыши гаражей, где пикник небольшой устроили с сухариками. Первую близость, когда родители на выходные на дачу уехали, когда оба неопытные неловко сделать что то пытались, начитавшись статей в интернете. Аккуратные движения друг друга. Ощущение уязвимости и готовность открыться перед другим человеком, которому доверяешь почти как себе. Трепет во всех конечностях одновременно, мурашки от чужой кожи горячей рядом, от губ обветренных, оставляющих поцелуи неловкие на теле и от дыхания тёплого на ухо. Волшебный момент, хотя и неловкий до ужаса. Оба выпили тогда. Оба не знали как надо. Боялись сделать что то не так, от чего нежными старались быть на сколько могут и разбавлять атмосферу шутками глупыми. Рук не распуская, уснули вместе рядом, под одеялом одним, с роем бабочек в животах. А на утро одеться побыстрее старались, потому что проснулись от хлопка входной двери. Даня тогда чуть не решился через балкон убегать, чтобы оба пизды не получили, благо этаж низкий был, но Илья остановил вовремя, хватая за шиворот и смеясь тихо с дурика такого. Объяснились потом, что допоздна Даня с уроками, как старший, помогал, а Илья предложил переночевать.       В такой момент кажется, что человек, который с тобой в одной постели, будет рядом всегда. Никогда не покинет, не обидит, не сделает больно. Кажется, что это навсегда. В такой момент будто отдаешь частичку себя другому человеку. И, кажется, другого такого, который так же поймёт тебя, так же нежен будет, с которым так же тепло и уютно будет, не найдётся. Хотя найдётся обязательно. Но верить в это невозможно будто.       Не повторить ведь уже. Уже не повторить тех посиделок в столовке с друзьями общими. Не посидеть уже на подоконнике школьном, разделив наушники и слушая музыку или демки, которые готов Даня только Илье дать послушать. Потому что доверяет и мнение ценит. Теперь только если дома у кого то из них. И это не плохо. Тоже ведь рядом сидеть будут. Тоже ведь близко так.       Сидят так уже полчаса точно. Молча, только иногда перекидываясь редкими "а помнишь мы... ", "О, а тогда, помнишь, ты.... ". Гладит Илья рукой своей, чужие пальцы. Руки у них разные, у рыжего ладони больше, крупнее. Полностью накрывают чужие.       Летом прошлым сидели так же на берегу пруда, на местном пляже, с друзьями, закрытые кустами вокруг. Летом прошлым купались вместе и дурачились. Готовились к году следующему вместе. Планы строили как сбегать с уроков вместе будут. Летом Даня на багажнике велика Илью катать пытался. Потом оба зелёнкой друг другу ссадины мазали.       Первое сентября на календаре высвечивается. Ощущается клеймом каким то, оставленным раскалённой кочергой. Ощущается ярче, чем даже новый год. Грустно от этого, тревожно, плакать хочется, но и так будоражит.             Новый год, открывающий новые возможности и новые совместные моменты.       Навевает воспоминания, как Илья поддерживал всячески и отвлекал от мыслей плохих по поводу экзаменов. Помогал отвлечься вовремя и вовремя заняться делом. Энергетики таскал, чтобы легче было ночью зубрить, да и просто потому что угостить хотел. А сейчас скоро и сам сдавать будет. И надеется, и знает, что его тоже поддержат. Помогут, постараются подбодрить если что.       И страшно всё равно немного. Тревожно. Неизвестно, что будет в следующем году. Смогут ли остаться рядом. Смогут ли вообще.       Страшно одним оказаться. Потому что и у друзей свои планы на жизнь. Нельзя вместе везде и всегда быть. Нельзя жизнь посвящать кому то всецело. Потому что у тебя тоже жизнь своя есть. Нельзя жертвовать своим будущим ради кого то. Но можно постараться сделать так, чтобы ваше будущее было рядом друг с другом. В одном направлении двигалось. Чтобы вы могли быть рядом и поддерживать друг друга. Даже если окажетесь в разных городах или даже странах, о чем даже думать равно самоубийству.       Сигарета кончается. С каждой минутой рядом и каждым миллиметром сигареты уверенности больше, что будут рядом всегда. Хоть и подростки всё ещё. Хоть и влюблённость эта, первая в жизни, трепетная самая, самая запоминающаяся, меняющая жизнь, и самая горькая обречена вероятно. Вероятно закончится, оставив неизлечимую рану, боль от которой таблеткой не избавишься. Только с временем боль поутихнет и придёт другой человек. Другой во всех смыслах. Но в котором снова получится найти поддержку и любовь. Даже если, кажется, что таких нет больше на свете и они единственные друг у друга.       Но они будут рядом так долго как смогут. Как позволит им судьба, бушующее или ещё что то. Даня тушит сигарету и подаёт руку парню, чтобы помочь подняться с грязного пола балкона. Светает уже даже потихоньку. Ну или кажется уже это, потому что смотрит на лицо любимое, которое ярче всего на свете кажется. Улыбка которого только заставляет забыть об о всём и дышать. Дышать грудью полной и падать в пропасть взросления смело. На столько смело на сколько можно.       Они целуются, на балконе ночью, пропахшие сигаретой, разделённой на двоих. Мать Илье точно по шапке даст, за то, что снова с этим рыжим тусуется. Оба боятся, оба любят, оба хотят остаться в прошлом году, хотя оба понимают что надо двигаться дальше.

      Всё рано или поздно заканчивается и начинается что-то новое.