«Мотивы»

На отходняках лучшим собеседником может быть только Иисус.

И если пытаться находить смысл во всём, что только существует и, в теории, может существовать, — потеря понятия слова «смысл» тебе обеспечена ровно настолько, как и исчезновение умения просто жить. Жить, быть, существовать — без разницы, ты просто всё время будешь искать суть происходящего, будь то обыкновенные привычки или телепание рюкзаком по дороге домой со школы. Но как бы всё это не звучало: люди часто не ищут лёгких путей, пихают свой нос куда только можно и нельзя, забывая, что есть вещи, которые их не касаются, а если и касаются, то не быть осведомлённым — возможно, даже лучше для них. А в то же время откуда мы знаем, что для нас лучше, а что хуже? Кто диктует понимание этих терминов, кто решает, кто слушается, а кто идёт против? Вопросы, мать его, не на один зубок, а ещё очень хорошая пища для рассуждений, когда ты с больной головой после трёхдневного марафона в обнимку с алкоголем сидишь в храме во время утренней службы и слушаешь песнопения. Каких только сил стоило поднять свою дряхлую тушу с пола — а где же, блять, ещё ему спать — и на оставшихся силах принести себя сюда. Тэхён разлепляет глаза и бросает взгляд на «Крестный путь», что изображает четырнадцать «стояний» Спасителя. Второе «стояние» изображает Иисуса в длинном одеянии с тяжёлым крестом на плечах, который после стал называться в мире «животворящим». Иронично, не правда ли? Изваяние выглядит сносно, но имеет кучу ошибок: неестественный изгиб пальцев, что хватаются за крест; длина ноги, откинутой назад; никудышняя шероховатая текстура, больше напоминающая рыхлую землю, и полнейшее отсутствие деталей. Скульптура не новая, но и не старая, пусть выглядит потрепанной. Из-за не самого надёжного каркаса кажется, что несколько настойчивых прикосновений, и она начнет сыпаться быстрее, чем песок через пальцы. А как бы именно этого и хотелось. Он побывал во многих храмах, но только здесь заметил, что распев начинают с «Фатимской молитвы» — на латыни. Обычно все исполняли «Отче наш», молитвы благословения и практиковали чтения из Библии, несмотря на то, что это не входит в их обязанности. Литургия Слова всегда исполняется главным священником, если чин кардинала или апостола отсутствует в храме. Всё, что делает хор, — поёт промежуточные молитвы. Тем более никто так упорно хором не занимался, каждый практиковался по отдельности. Это место в целом является особенным не только из-за своей нестандартности, но и потому, что хранит в себе время, некогда проведённое. — Снова думаешь о неловкости этих работ? — это, очевидно, риторический вопрос. На него хочется только улыбнуться, стрельнуть глазами и с ядом выдавить из себя что-то цепляющее, едкое. Тэхён обычно приходит на службу в будние дни, когда в храме наблюдается не так много людей. Посидит некоторое время, послушает молитвы, подумает, побеседует с Богом о своих грешках, да и валит восвояси. Тэхёна здесь не особо жалуют, так что список тех, кто мог заговорить с ним, состоит буквально из одного человека, а если так выпадет случай, то кто-то из посетителей неудачно обратится к нему под предлогом узнать, где можно приобрести свечи. Тэхён не отвечает, только прикрывает глаза и вслушивается в пение хора, тихо пропуская про себя наизусть выученные строки. «О милосердный Иисус, прости мне мои прегрешения, избавь меня от огня адского и приведи на небо все души, особенно те, кто больше всего нуждаются в Твоём милосердии. Аминь». Священник поджимает губы и внимательным взглядом осматривает парня. Он знает его с малых лет и наблюдал за каждым этапом взросления, начиная с пубертатного возраста, заканчивая его нынешними двадцатью тремя. Сейчас Тэхён стал более воспитанным, знает, как вести себя в обществе и разумно оценивать ситуации. Он способен выбирать из нескольких зол меньшее и понимает, когда нужно промолчать. Однако, к сожалению, не всегда следует голосу разума. Не все люди способны увидеть его истинную сущность за милым фасадом. К сожалению, не всегда идеальное внешнее впечатление соответствует внутреннему содержанию, и Тэхён является ярким примером этому. — Доброго утра, Отец, — в католической церкви форма обращения к членам духовенства в основном та же, что и в православной, так что назвать его «Отцом» будет очень мило со стороны Тэхёна. Да, он и так умеет. Сам моментами удивляется. — Тебя в последнее время не встретить здесь, — он говорит спокойно и тише обычного, месса ещё не началась, людей практически нет, но сохранять тишину и умиротворение в помещении нужно. Ну, Тэхёну это только в плюс: и без остального голова готова взорваться. — Занялся чем-то новым? Можно же так сказать, да? Хотя, скорее всего, нет: не впервые Тэхён участвует в гонках, потом пьёт не просыхая, а после приходит сюда и молится Господу, активно внушая себе, что на отходняках лучшим собеседником может быть только Иисус. — Учусь, — лгать Святому Отцу — верх неуважения, но кого это, собственно, ебёт? Точно не его. В целом, ложь — абсолютно любое высказывание, что искажает действительность. Вот сейчас Тэхён лжёт и делает это с целью скрыть настоящее положение вещей в его жизни от другого человека. Со стороны этики он нарушает всякие нравственные нормы, со стороны Иммануила Канта — он вообще тварь полноценная, потому что лгать нельзя ни при каких обстоятельствах — это разрушает закон общества, на котором оно, собственно, и держится. Но розовые очки слишком сильно давят на переносицу, поэтому пора бы снять их и вникнуть в то, что в настоящем законе общества ложь является одной из самых главных составляющих целой картины. Ложь своим родителям: «я пойду к подруге», — но на самом деле ты впервые пробуешь курить; другу, возлюбленному, доставшему преподавателю и красивой сестричке в медицинском пункте, чтобы поскорее свалить домой. Ложь — фундамент половины активных процессов в жизни каждого человека. Существует, конечно, непреднамеренная ложь, но сейчас не об этом. — И каковы твои успехи? — как бы между прочим интересуется, наклоняя голову вбок и улыбается так, словно видит его насквозь. У всех ему подобных прозорливый взгляд или это просто он такой? Священник знает, что тот врёт. Нагло врёт ему в лицо и не раскаивается, но принимает этот факт уже как нечто обыденное. — Знаете ли, далеко от этого, — кивает в сторону скульптур и повторяет его же улыбку, — Не ушёл, — чистая правда. Тэхён встаёт и переводит взгляд на пустующий алтарь, дальше — распятый Христос и мысленно произносит последнюю на сегодняшний день молитву. Оборачивается и говорит: — Не забудьте искреннее помолиться за моё благополучие, — ещё тише произносит, медленно растягивая губы в улыбке и тянет руку в карман за сигаретами, отсалютовав священнику пачкой красных мальборо. — Всё же я истинный последователь Слова Божьего. У каждой из четырнадцати статуй есть три особенности, связывающих их между собой: первая — некачественность; вторая — изображение «крестного пути»; третья — цветок, находящийся на каждом изваянии.

***

Достаточно измениться нашим мыслям, как мир вокруг тоже меняется. Если думать, что этот мир плохой и в нём преобладают зло с постоянным обманом, то в каждом человеке, не то что действии, ты будешь видеть самые плохие качества и испытывать недоверие ко всему, что существует в твоём мире. Точно также и с обратной стороной: считаешь, что мир милосердный и добрый, значит всё вокруг тебя таким и будет являться. А когда перестанешь перебегать от крайности к крайности, то в конце концов поймешь, что не бывает определëнной концепции мира, на которой он бы держался. И сна, к слову, тоже нет. К бессоннице он уже привык, и к мыслям, которые вызывают желание отстранить сознание от тела, особенно в моменты, когда он с утратившим способность к движению телом лежит на маленьком, дерьмово неудобном диване в студии. Вот бы и мозг потерял свою способность функционировать где-то среди тех головных паразитов, что сжирают его изо дня в день. В открытое окно врывается тёплый ветер, а почти убывающая луна заглядывает в комнату и словно пытается заглянуть в глаза единственному живому существу, которое здесь находится. Но она ошибается. В этой комнате всё живёт: смятая бумага, сломанные карандаши, наброски, сделанные в состоянии прострации и безысходности, стеки с петлями, куски глины и твёрдые камни — всё здесь полно жизни. Кроме него самого, который отбивает своё сердцебиение по жёсткой обивке дивана. Его сердцебиение такое же медленное, как время, и тихое, как пространство вокруг. Кажется, что вся его жизнь пройдёт за счётом ударов сердца и краткими перерывами на курение. И каждый раз всё начинается сначала: один, десять, сто, четыреста, девятьсот, зажигалка и сигарета, зажатая в губах, один, семнадцать. Может быть, если он попадёт в книгу рекордов Гиннесса как человек, который провёл всю свою жизнь, не дыша и считая удары сердца, это будет своего рода наградой? Скорее как подарочный выстрел в череп после прямого попадания в сердце. Принимайте и распишитесь, Ким Тэхён. На краю дивана внезапно вспыхивает экран телефона, мягко освещая потолок и ближайшие предметы своим светом и тем самым сбивая счёт. Вот и сбился. Остановился на двух тысячах шестистах с небольшим. На тёмном экране появляется короткое сообщение от неизвестного номера: «Погоняем?». Тэхён достает смятую пачку сигарет из кармана и подхватывает зажигалку, подходя к окну. Стоит, смотрит. Вместе с табачным дымом вдыхает ночной сентябрьский воздух, наблюдает за «белой жемчужиной» на небе и усмехается: она даже издалека окутывает своим холодом. И стремлением исчезнуть, как пепел, который струшивают; или же как эта луна, циклично убывающая. Вся суть заключается в том, чтобы оказаться там, где не было ещё никого или, наоборот, там, куда все уходят безвозвратно. Только Тэхёну не нужно одолжения в качестве возвращения. Пускай возврат будет невозможен.

***

Холодный искусственный свет всегда был в несколько раз приятнее глазам, чем тёплый естественный, от которого больше хотелось вырвать себе глазные яблоки, чем открывать и выполнять банальную и не менее важную функцию — моргать. Моргать и смотреть на этот мир, неважно — объективно или субъективно, с презрением или теплотой в душе, или когда в один момент тебе хочется жить стабильно, а в другой перемолоть всех людей в крошки к чëртовой матери. Главное – ты смотришь на него и непосредственно участвуешь в движении. Только тут немного по-другому, он сам толком не знает: мир слишком быстро движется или он застрял на месте? Как говорят, может проблема внутри тебя, а не в окружающем мире? Предположим, что мы выбрали что-то из двух. И что дальше? Если мир движется излишне быстро, то нам нужно ускориться или постараться вразумить остальное человечество? А если мы стоим на месте, то, скорее всего, многие ответят, что раз ты один стоишь на месте или медленно двигаешься, то проблема в тебе и пора ускоряться. Так-то да, этот вывод обоснован рациональностью, но если человек двигается медленее для того, чтобы успеть? Шаг за шагом, слово за словом, действие за действием, и так к финишу. — Я закончил, — звучание тату-станка прекращается, когда выведенные китайские иероглифы красуются на покрасневшем запястье. — Зачитывать инструктаж тебе не буду, сам в курсе, как обходиться, — и только Бог знает, в какой раз он говорит эту фразу. Чимин — та ещё язва в его жизни, ставшая постоянным клиентом и любящая набить всякую хуйню — карикатуры, нарисованные за пару минут в нетрезвом состоянии, свои аутфиты, предметы кухонного быта и всё в этом роде. В основном он приходит с запросами на тату в нетрезвом состоянии, и, если сперва Чон ему ещё отказывал, говоря, что процесс работы усложнится из-за алкоголя в крови, а заживление будет проходить сложнее, то через время, когда он снова завалился к нему, Чонгук забил. Главное, что он в силах мало-мальски соображать и не буянит, остальное, как они договорились, — не его ответственность. Он не осуждает, ему по большей мере всё равно, но из раза в раз тяжело вздыхает, когда слышит звонкое: «Чонгук, я к тебе с эскизом» и громкий хлопок двери. Он отодвигается на кресле к рабочему столу и откидывает голову назад, разминая шею. Чонгук работает тату-мастером больше пяти лет, когда после двух курсов медицинского понял, что это не его, но решил воспользоваться потраченным временем, чтобы получить квалификацию по набиванию тату. Работа неприбыльная от слова совсем, но ему, существуя в не самом ярком и популярном районе, где не шумят сутками напролет, а подростки не устраивают стычки между друг другом, не пытаются подловить кого-то с просьбой купить им пачку сигарет или отдать все свои карманные, в принципе, хватает и на жизнь, и откладывать умудряется. Тем не менее, речь не об этом. На часах самое время оказаться дома и, завалившись в кровать, проспать до конца света, без незнакомых ему людей, где у каждого своя голова на плечах, следовательно, тысяча и больше мыслей с возможностями их реализовать. Несколько лет назад это его бы ещё напугало. Хотя у каждого человека свой отдельный мозг, это не означает, что в нём хранится что-то особенное, до чего сможет додуматься лишь малая часть людей. Мы живём в одном обществе, проводим время по схожим с другими людьми сценариям, читаем одни и те же книги и изучаем одни и те же предметы, и мыслим часто чуть ли не один в один, только в разных, так скажем, интерпретациях. Но, несомненно, у каждого гениального ума есть свои тараканы. Огромные противные тараканы. Чонгука раздражает эта планета, и первое место в списке его несбыточных желаний занимает желание поскорее сойти с этого безумного места. — Не замечаю, чтобы ты собирался сваливать отсюда, — кидает в сторону, не оборачиваясь и продолжая держать голову на спинке кресла с закрытыми глазами. Сейчас бы он, наверное, не отказался от предложения подремать. — Потому что ты не смотришь на меня, даже не повернут в эту сторону, — поразительно, каким образом у него получилось сказать что-то настолько очевидное без тупейшего комментария от себя. Хотя эта бредовая очевидность звучит не лучше. — Не прельщает смотреть на ублюдков, — произносит это как бы невзначай, едва заметно улыбаясь уголком рта. Он знает, что Чимина это не заденет, и по атмосфере чувствует его настроение. — Исключение — работа, но мой рабочий день уже окончен и я хочу скорее перестать слышать твоё дыхание у себя за спиной. Чонгука не располагают к себе дружеские разговоры тет-а-тет и в компаниях, его в целом не привлекает идея разговаривать с кем-то на темы, которые не касаются его работы. Перекинуться парой фраз не является для него проблемой, но что они могут обсудить? Погоду, отношения, общих знакомых (которых у него, как стало уже предельно ясно, просто-напросто нет), их моральное состояние? Слушайте, а не пойти бы вам нахуй с вашими дискуссиями и парной рефлексией? Увы, Чона не интересует ничего из этого ровно настолько, насколько не интересует внешний мир, его развитие, новации и, уж простите, проблемы мирового масштаба. Он напоминает Чимину эгоистичного ребёнка, которого кто-то обидел, и теперь он полон злости и обиды на весь мир. Но так только на первый взгляд. Когда проводишь с человеком достаточное количество времени, то даже в абсолютной тишине начинаешь слышать и замечать любые отсылки к его поведению и характеру, внутреннему миру. Это не про язык тела, а про склонности человека, его привычки и повадки в самых банальных ситуациях. Чонгук не «обиженка», как любят говорить в современном мире, и к нему не нужен особый подход. Терпение и время — больше ничего. — Сегодня славная гонка намечается, хочешь со мной? — с этих слов Чонгуку хочется смеяться. Не в хорошем смысле, конечно же. Он тупой или просто притворяемся таким? И дело не в его вопросе, а в надежде, которую он испытывает, зная Чонгука уже некоторое время. Это не тот случай, когда можно сказать, что «надежда умирает последней». Сейчас всё, чего он хочет, — это лечь на кровать и проспать всё оставшееся время. — Вижу, что не особо. Но будет Тэхëн. Чимин постоянно говорит о Тэхëне, называет его то ли ублюдком, забирающим его деньги, то ли недоделанным родственничком. Чонгук не углублялся в личность Тэхëна, а по словам Пака, он не более чем характерный тип, «катающий задницу на сочной тачке» и «задающий скорость дорог наравне со своим мотоциклом». И по какой-то причине Чимин испытывает непреодолимое желание познакомить его с этим «ярким персонажем». Он не провожает взглядом уходящего Чимина, только приподнимает брови с уставшей надеждой на то, что сегодня он попадёт домой. В конце концов, зачем-то же крыша над головой ему нужна. Чон слышит, как закрывается входная дверь, и расслабленно выдыхает: он один. Один не столько в помещении, сколько в жизни, постоянно гнущей его тело и сердце. Вот прям так, с нажимом давит на плечи и заставляет опуститься вместе с мыслями, а сердце сжимает в гвоздях и выдавливает кровь. Капает. То ли кровь, то ли терпение. А может всё сразу? Чонгук встаёт и оттягивает чёрную, облегающую корпус, футболку ниже, собираясь закрывать салон. Он работает не один. Кроме него в коллективе есть несколько тату-мастеров и пирсеров, а также владелец тире администратор. Команда маленькая, но вполне мирная и тихая: в личные дела друг друга никто не лезет, спокойно отрабатываешь свою смену и уходишь, возвращаясь, когда приходит своё время. Было бы удобно, оставайся администрация до конца рабочего дня, ибо Чонгук заебывается каждый раз проверять, всё ли на своих местах и закрыто. По факту ему хватает обойти салон лишь один раз (спасибо большое внимательности), чтобы знать, что всё в порядке, но эти лишние десять-пятнадцать минут работы действуют на мозги похлеще того же пьяного Чимина. Марк Твен говорил: «Работайте так, словно деньги не имеют для вас никакого значения». Суть в том, чтобы работа приносила удовольствие, а не только финансовую выгоду. Глупо до омерзительного закатывания глаз. Да, если связать свою жизнь с тем, что тебе нравится, то работай в своё удовольствие и вдобавок получай за это деньги. Чем не наслаждение? Но не у каждого хобби, к примеру, кулинария, чтобы через время учёбы устроиться в ресторанчик или кафе и счастливо подавать фунчозу с греческим салатом. Речь не о том, насколько сложно заниматься тем, что тебе нравится. Речь о том, как это ценится и востребовано в обществе, и к каким мерам приходится прибегать, чтобы элементарно выжить. Чëрт. Чонгук двигается прямо к рабочему месту, шёпотом матерясь про себя, и тяжело вздыхает, когда видит чужую вещь. Теперь он точно знает: Чимин в действительности тупой, а не притворяется. Надо же было ему оставить на подставке для инструментов свой кошелёк. Он с трудом находит в контактах телефона тусклое «Чимин» и быстро печатает: «Вернись». Очевидно, что уехал он уже чëрт знает куда и «отдыхает», поэтому Чон даже не надеется на ответ, собираясь оставить ему его вещь возле закрытой двери. Чтобы мозгами больше думал в нужных ситуациях, а то они очень хорошо работают тогда, когда это не нужно. Например, когда решил набить небольшую по размеру татуировку в виде надписи «один плюс один равняется трëм, поочерёдно возьми в рот мои яйца и получи в подарок член». Чонгук тогда посмотрел на него взглядом, который буквально выл вопросом: «Чимин, ты ебанулся?». Тут, конечно, больше подходит утверждение, нежели вопрос. «Соскучился?». Звук уведомления действует на нервы. Идея выбросить его кошелёк на улицу кажется очень привлекательной. И вполне себе исполнимой. «В бумажнике лежат ключи, моя тачка осталась у салона, так что приезжай сам. Как жаль, я уже выпил, не смогу приехать. Буду там, где и всегда, ты знаешь». Чимин в курсе того, что лицо у Чонгука такое, будто всю его болтовню он пропускает мимо ушей и выполняет свою работу с закрытыми перепонками, но всё же его слушают, потому и знают о нём больше, чем хотелось бы. В голове Чонгука промелькнула лишь одна мысль: «Мразь».

***

Не прекращать испытывать чувство адреналина и охватывать животный азарт, наблюдая за тем, что происходит вокруг, с лёгкой и непоколебимой уверенностью в содеянном. Эта самонадеянная дерзость подрывает кровь в жилах, отключает мозг и действует интуитивно, руководствуясь тем, что пока дышишь, значит, жив, а остальное уже не так важно на фоне происходящего. Действительно, что ещё может быть важным? Или, возможно, лучше спросить: что для людей не имеет значения? Важно родить для продолжения рода, вырастить ребëнка и дать ему знания, чтобы в дальнейшем получить хорошее образование и работу; важно, чтобы он приносил высокие отметки; важно потыкать тем, кто стоит выше, потому что тебя легко могут раздавить; важно знать своё место и не переходить черту; важно иметь «человеческие» качества, присущие каждому.Для некоторых людей важно даже приготовить ужин, сходить в ателье, сделать уборку, рассказать шутку или поделиться новостью. На первый взгляд, это обычные повседневные дела, но если они не выполняются, человек чувствует сильное напряжение, агрессию, ведь он не сделал то, что носило для него пометку «важно». И вот чуть ли не каждый человек на планете Земля живёт по принципу «надо» и «важно», ограничивая себя этими двумя понятиями. Тэхён не может сказать, что сильно отличается от остальных, но прямо сейчас он дёргает руль в правую сторону и одновременно с этим поднимает ручник, зажимая кнопку, не потому, что важно и нужно, а потому, что хочет. Его способность размышлять о псевдофилософских вещах в самые неподходящие моменты — это уникальное качество, заслуживающее сто из ста. Отвлекает от внешних факторов, даже от того самого вождения машины: всё делается автоматически, без точных команд к действиям. Таким образом, Тэхён первым достигает финиша. Он снижает скорость и ловко поворачивает руль, оставляя после себя клубы пыли и дыма из выхлопной трубы. Приятное ощущение триумфа и его вкус стали обыденностью. Да, раньше было приятно выходить из машины, прибыв первым, получать в свой адрес крики и восхищение от разного пола и замечать, что ты нравишься людям. Тебя боготворят, завидуют и злятся. Но, тем не менее, так было раньше, лет пять назад, когда он только вливался в гоночную массу мелким пиздюком, который старается выжить. Тэхён выходит из машины, хлопает по капоту Audi и, не пересчитав вручённую сумму выигрыша, бросает её в салон автомобиля. Эту «звезду» (машину, поистине являющейся звездой) он взял себе около полутора лет назад, когда прошлая, Царство Небесное ей, оборвала свое существование в «небольшой» чрезвычайной ситуации. Ну ладно, с кем не бывает? Зато эта в разы круче старой, отчего Тэхён давно планирует выжить из неё всё возможное. И пока живёт — выжимает. Принцип, относящийся ко всему. — Ким, сегодня не удивляешь, — голос пробивается через туман в голове, из-за чего Тэхён замечает парня, который стоит, опираясь на дверной косяк, и покачивает в руках стакан с чем-то, что явно имеет температуру выше сорока градусов. Это радует, и неважно, что он проклинал всё, на чём мир стоит, потому что его голова была в парочке шагов от того, чтобы взорваться от выпитого ранее количества алкоголя. Ну или в секунде от пули в своём черепе, итог в любом случае оказался бы один — его бедной святой душеньке и телу настанет конец. Короче говоря, пиздец всему: и святости, и бедности, и нервной системе. — Прошу прощения за то, что я не проигрываю, а ты и остальные не можете меня победить, хотя я прихожу сюда всего лишь раз в месяц, — отвечает ему в такт с сарказмом, входя в комнату и подмигивая. Забирает стакан из чьих-то рук, который, вероятно, был приготовлен для него. А может быть, и не для него. Тэхён обращает внимание на большое зеркало, которое простирается на несколько метров, и понимает, что его внешний вид с этой жидкостью в руках оставляет желать лучшего. Странно. Фальшиво. На нём светлая атласная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, которая переливается цветом с парочкой серебряных цепочек и кольцом посередине губы, уместно смотрясь с его чернильным волосам. Тэхён терпеть не может золотистый цвет и всевозможные оттенки жёлтого. Чёрные джинсы, плотно облегающие ноги, визуально удлиняют его фигуру, а кожаная куртка небрежно свисает с одного плеча. Приятный взору образ человека, оригинальный, но, к счастью или к сожалению, общая картина портится тем, что представляют из себя его повадки на самом деле. Не каждый может с первого взгляда определить, насколько сложную и грязную игру из себя в силах представлять человек, но, глядя на Тэхёна, по их словам, это становится проще простого. Он красивый, на него хочется смотреть днями напролёт и оставлять в своей памяти, но противное ощущение, говорящее, если ты оставишь от него зацепку в себе или около себя, то эта «пустая оболочка» начнёт поглощать тебя. И если сам момент нахождения рядом с ним приносит приятные и завораживающие ощущения, то послевкусие оставляет блядское. Как только удаётся от него оторваться, больше не хочется возвращаться. — Ладно, каюсь, — врёт. — Но ты частенько бываешь здесь, не участвуя в заездах, — Чимин пожимает плечами, манерно поворачиваясь, шагая за Тэхёном и усердно печатая что-то в телефоне. Чимина нельзя назвать другом. Близким человеком — тоже. Он что-то между обыкновенным парнем, одним из тех, кого можно назвать «сыном маминой подруги», и тем, кто постоянно надоедает. Им не о чем было говорить. По крайней мере, Тэхён потерял интерес к нему, как только тот назвал своё имя и сказал, что однажды победил его и следующая победа, похоже, ждёт его на дороге. Что ж, можно лишь пожелать удачи. Ким с комфортом устраивается за барной стойкой, небрежно раскинув руки и оценивая обстановку вокруг: это всё тот же гоночный клуб, который находится на окраине города, потому что именно здесь больше пустых дорог и, к тому же, вряд ли копам ни с того ни с сего резко захочется посетить это прекраснейшее место, да полюбоваться здешними пейзажами. И хотя все условия указывают на то, что в таких местах устраивать гонки намного удобнее, о чëм местная полиция прекрасно знает, то практика и время показывает обратное. В общем: плюсов больше, чем минусов. На первом этаже — бар с вкусной выпивкой, это уже проверено, Тэхён даже гарантию не против подписать, заодно оставив лицензию. Большое количество столиков и диванов по бокам зала, в середине, как правило, свободный участок, являющийся танцполом. Остальные три этажа — вип-места, комнаты для отдыха и этаж администрации. Тэхён там бывает частым гостем, особенно когда напьётся, но сегодня, знаете, не то чтобы тянет туда. — Два шота текилы, пожалуйста, — бросает быстрый взгляд барменше, отодвинув стакан с алкоголем обратно Чимину, примастившему свой зад на стуле рядом. Он вообще не понимает, зачем оставил телефон включённым, и сейчас терпит это моральное насилие, на которое сам же соглашается. Всё обоюдно, получается, никакого насилия, ни физического, ни морального. Опустив голову, Тэхëн замечает съехавший цветок в верхнем кармане рубашки. Цветок был совершенно свежим, только края лепестков слегка замялись. Его запах и необычный вид всё так же привлекали внимание, о чём свидетельствовали заинтересованные взгляды барменши, украдкой бросаемые в его сторону. — Не видела такого раньше? — отрицательный кивок. Не в новинку. Тэхён питает страсть не только к красавчикам и красоткам с мощными двигателями, но и ещё к кое-чему. — Завязываешь? — у Чимина голос мягкий, в особые моменты диалога даже звонкий, что иногда раздражает. От него веет радостью и оптимизмом за километр, отчего складывается ощущение, что если по нему проедет огромный камаз и всё его тело превратится в бесформенное кровавое месиво, то он восстанет из мёртвых, прохрипит какую-нибудь отсталую шутку и махнёт рукой на то, что его переехали. В общем, не нравится ему Чимин. То ли потому, что он слишком яркий и шумный, не то от стремления казаться таким. А у самого сегодня нет настроения пить, но пропустить пару рюмок пьянкой назвать нельзя — это как выпить стакан воды с утра и необходимость почистить зубы. — Тебе петлю на шее, — Тэхён пришёл сюда расслабиться и забрать свои деньги, а не выслушивать его бред. Да какой здоровый человек вообще на такое согласится? Он не считает себя здоровым, но на данный момент хотя бы в силах здраво мыслить и понять, чего от него хотят. Ага, класс. Хотите, а он не хочет. Тэхён моментально выпивает принесённый алкоголь, заказывает бутылку рома «Kraken», понимая, что без алкоголя сегодня никак и, повторяя улыбку, встаёт со стула. — Ну давай, пока. Тэхён, заметив его пристальный взгляд и уловив, как меняется его настроение, останавливается и, обернувшись, произносит спокойным голосом: — Будь внимательнее, Чимин, — уверен, что тот услышал и правильно понял его слова. В нужном контексте. Не ему учить Чимина как быть злодеем. Он солгал, когда сказал, что на сегодня достаточно всего нескольких рюмок. И то, что не хочет исследовать это место, тоже было неправдой. Крыша клуба так и зовет его. Пропетляв некоторое время по этажам, он, слава Богу, всё-таки пролез на крышу и теперь, уместив свой зад на какой-то деревяшке рядом с не самым безопасным ограждением на краю, попивает свой любимый ром. Сейчас середина сентября, на часах уже за полночь, и одному лишь Господу известно, о чём думал Тэхён, выбирая одежду. Ещё и свиньёй назад вернётся, потому что доску, на которой он сидит, вряд ли тщательно вытирают хотя бы раз в одну-две недели. Размечтались. Было бы славно сказать, что алкоголь согревает, когда на самом деле он обдает горечью только глотку. Но Тэхён уже столько раз проëбывался в этой теме, что холода совсем не ощущает, а алкоголь употребляет как обыкновенную воду с магазина, так что да, ещё раз размечтались. Ебучие фантазёры. Он никогда не задумывался, как получается, что не пройдет и нескольких минут, как в голове будет новая вереница мыслей, пребывающая в тумане и лабиринте под названием «сознание», которое всё своё существование проводит в метании от одной крайности к другой. Всё, о чем он думал хоть раз — остаётся позади и обратно в голову не возвращается. Только как проблема для его и без этого проблемной головы. По крайней мере, он так считает. Таким же образом думают многие люди, говоря себе: «я не вывожу» и «я так больше не могу». Вывозишь, можешь. Видно же: ты живëшь дальше. Смысл этого выражения заключается в том, что ты наконец-то достиг своего предела. Понимаешь, что продолжать так не сможешь, когда сердце колотится в три раза быстрее, глаза не закрываются, как бы не помогал им, без каких-либо сил в тот момент и надежд на будущее, стараешься убедить себя самого в этом, но дальше проходит немного времени, а ты продолжаешь своё «не вывожу», «не могу», хотя то, что ты «продолжаешь» — факт того, что можешь. Вывозишь и двигаешься дальше. Предел у всех разный, но понять, находишься ты на нём или нет — вещь фактически невозможная. Когда Тэхён был на пределе, ему казалось, что наконец всё наладилось, и буря, прошедшая острыми мазками по его внутренностям, утихла. Его поезд давно ушёл, но он чуть не сбил его с ног. И когда он, сделав круг, развернëтся обратно, сделать вид, что всё осталось в прошлом, будет нельзя. Остаëтся только лечь под рельсы и наблюдать, как твоё тело превращается в сплошную бордовую лужу. Ким решает потихоньку свалить отсюда, медленно перебирая ногами и спускаясь по лестнице. Неужели, блять, так трудно сделать нормальные ступеньки. — И давно по таким местам ходят неженки с цветочками в кармане? Неженки? Что, блять? — Прости? — очнулся. Пока его сознание находилось в совсем другом измерении, где он проклинал всё на свете, кто-то встал впереди него. Молодец, родной, высшая отметка в дневник за осторожность, пока идешь по ржавой лестнице. Подняв голову, Тэхён замечает парня, стоящего в нескольких метрах от него. — О, — впечатляет. Нет, это правда необычно. Под глазом у парня видна чёрная слеза, которая кажется ещё темнее из-за недостатка света. Это первое, что привлекает внимание. Затем взгляд останавливается на его открытом лбу, который не скрывает расслабленных глаз, пристально смотрящих прямо на него, словно оценивая. Скорее всего, так и было. Чонгук пристально смотрит на его лицо, на пирсинг в замёрзших губах, на блузу, всё ещё расстёгнутую на верхние пуговицы, а затем на руки, которые прячутся в карманах кожанки. Неплохо. И снова поднимает взгляд, всматривается в лицо, пристально изучает глаза напротив, не замечая, как холодный ветер обдувает его обнажённые руки, сложенные на груди. Кофта осталась внизу, возле стула Чимина. Часто говорят: «Глаза — зеркало души человека», но Чонгук, смотря в глаза Тэхёна, не видит ничего. Казалось, его взгляд, которым он смотрит на Чона в ответ, совершенно пуст. Но затем на его лице медленно появляется улыбка. Удивила его не сама татуировка, а выбранное для неё место. Тэхён не консервативный человек, вовсе нет, но видеть чёрный узор на лице, отпечатывающийся на всю жизнь, немного удивительно для него в двадцать первом веке. Если немного углубиться, то всё более логично, чем кажется на первый взгляд, поскольку когда человек плачет, слезы текут из глаз, а глаза — душа. В случае Тэхёна — душа загнивает, у Чонгука — рассеивается. — Анемона является символом любви, исходя из разных легенд и мифов о её происхождении. Любовь Афродиты и Адониса, слышал? — Слышал, уж он точно слышал. — Адонис был обычным смертным, но настолько привлекательным, что сама Афродита спустилась с Олимпа к нему на Землю. Жили они вместе, богиня постоянно отгораживала его от опасностей и рисков, но в моменты, когда ей было необходимо отлучиться, она предостерегала своего возлюбленного. Несмотря на близкую связь с богиней, он всё как и раньше оставался обычным человеком, способным умереть, — не перестаёт говорить, поднимаясь на несколько ступенек и опираясь на старое ограждение. У него совсем не такой голос, как у Чимина — тихий и уверенный. И слышатся в нём ноты иронии, смешанной с усталостью. — Однажды, когда она вернулась обратно на Землю, то не заметила Адониса дома, отчего разволновалась и пошла на поиски, — Тэхён видел и читал эту легенду более ста раз, перетëр у себя в голове ещё давно и сейчас дословно может предугадать слова, произнесëнные в нескольких шагах от себя. — Она нашла только тело своего любимого, которого оживить было невозможно даже с её божественным нектаром. Афродита очень долго лила слёзы и тосковала, потому через некоторое время на том месте, куда падали её святые слёзы, выросли цветы, ныне зовущиеся анемонами. Цветок на его груди — Анемона. Тэхён смотрит, ничего не отвечая. Такая легенда действительно существует, а помимо неё ещё сотня разных вариаций и представлений. Например, точно такая же история, только в которой Адонис был тем ещё бабником и вёл отношения одновременно с двумя красавицами того времени — Персефоной и Афродитой. Наградила жизнь его красотой, но мозгами, к смеху, обделила. Однажды один из Богов узнал о его распутстве и решил наказать, убив. А дальше всё так же, как и в прошлой истории: боль, слёзы, кровь, цветы. Четыре нерушимых правила, блять. Незыблемая последовательность. — Забавно получается. Цветок — символ любви, но сама любовь в легенде привела одного к смерти, а другого — к боли, — Тэхён смотрит на парня и не сказать, что видит что-то новое, ведь он, по сути, в целом весь новый для него, но вся эта ситуация подкармливает его любопытство. Он не понимает. Ничего из происходящего. Обычно фразы, звучащие в его сторону, несут в себе не самый приятный смысл, исходя из которого можно сделать вывод: его стремятся ненавидеть, осудить, испортить, но никак не приблизиться. Ему-то это и не нужно, плевать он хотел на всех, кто считает его безалаберным оболтусом с выигрышем в гонках только на удаче. Волновать должно только то, что ты думаешь о себе, но так уж вышло, что на своё мнение ему аналогично наплевать. — И какого мы сейчас обсуждаем любовь и всю эту душераздирающую историю, которая волнует особенно разочаровавшихся в себе и окружающем мире людей? — хороший вопрос. А ответ где найти? — По слухам ты именно такой человек, — Чонгук, не смущаясь, достает пачку сигарет «Marlboro Gold», закуривает и, сделав затяжку, зажимая сигарету между пальцами, спокойно вдыхает дым. Это не похоже на ответ на вопрос, даже отдалённо. Однако всё равно становится интересно. Так он, оказывается, знает его, но только «по слухам». — Веришь слухам? — Своим глазам, — а глаза у него чёрт знает какие. На первый взгляд вроде самые обычные, но «в тихом омуте черти водятся». — И как? — ему неинтересно, что тот о нём думает, но интуиция подсказывает задать вопрос, даже зная ответ наперёд. Вдыхая лёгкий аромат сигаретного дыма через нос, Тэхён слегка наклоняет голову набок, не ожидая ничего сверхъестественного. Всё по сценарию, изначально прописанному судьбой. Ублюдочной судьбой, в которую Тэхён никогда не верил и не поверит. Платон, например, считал, что всё в мире определяется логосом — вселенским законом. Именно он формирует облик мироздания и устанавливает связи между его элементами. Элементы а-ля проекция людей, действуют по определенному алгоритму, создавая собой настоящий хаос из действий, эмоций и достижений разных времен. Похоже ли это на судьбу? Да. А вот Артур Шопенгауэр утверждал, что миром движет некая воля — божественная, человеческая или иная. Однако эта воля не является судьбой, поскольку она представляет собой иррациональную категорию, которую невозможно постичь с помощью разума или логики.И Тэхён, по ощущениям, будто бы склоняется к тому, что воля эта, неважно какого рода, но существует. Иначе как объяснить этот поток событий и вселенных свершений, которые ничем не руководствовались и на данный момент даже не стремятся к этому? Вот и он не знает как объяснить. И знал бы кто-то. — Не впечатляет, — честно. Выдыхает дым через рот и наконец убирает ухмылку с лица, снова прямо в глаза Тэхёна. Мерзкий, выжидающий чужого разочарования, противный снаружи и гнилой изнутри, окаянный сердцем и телом. Болеющий чем-то очень страшным и смертельным. Чем-то таким, что передаётся при любом контакте с больным. Чонгук чувствует опасность. Он приехал сюда на машине Чимина, моментами желая свернуть куда-то в сторону и слегка поцарапать его совсем новую и дорогую машину, чтобы меньше выëбывался. Раздражение по дороге постепенно рассеялось, хотелось поскорее лечь спать, поэтому, подъехав к нужному месту и не заметив там Чимина, он спросил у бармена, не видел ли тот его. Кивнув в благодарность, Чонгук отправился на третий этаж, где нашёл его в компании других ребят и с недовольным видом передал ему бумажник. Всё это очень утомляет, особенно игра, которую затеял Пак, и в которую его без его согласия решили вовлечь. Поднимаясь по лестнице, Чон увидел Тэхёна и сразу понял, что это именно он, тот человек, о котором Чимин так любил поговорить. В разных направлениях. То Тэхён — идеальнейший стритрейсер, который ни разу за последние года не проигрывал, то самый настоящий выблядок, бесящий его на постоянной основе своим самодовольным видом и блядскими ухмылками на лице. Его внешность полностью соответствовала описаниям Пака: внешне — само святейшество, а взгляд, с которым он смотрел на всех этажами ниже и выпивал, представляет совершенно другую сторону его личности. Поэтому Чонгук вновь насмешливо тянет уголок губы и протягивает сигарету парню, который заинтересованно приподнимает бровь. — Будешь, Тэхён? Никаких объяснений. Они слишком отдают пошлостью.