Океан моей любви.

... Воротник платья больно давит у горла, мне не хватает кислорода. Атмосфера в помещении давящая, грузная. Насколько меня хватит здесь находиться? Голова кружится, а мысли словно в тумане, эхом раздаются в голове...и они так далеко. Так далеко, что я не могу дотянутся до них рукой, вытянуть ладонь и развеять их одним движением, пропустив сквозь пальцы. Я не теряю сознание, нет. Я надеюсь, что нет. Костяшки платиного корсета впиваются до боли в мою кожу, плотно  перетягивая талию, что я чувствую агонию в висках, настолько это невыносимо терпеть. Сжимаю челюсти, слыша, как скрипят зубы. Мне не нравится происходящее, эта церемония... Все не так. И мужчина, что почти мой законный муж крепко сжимает мою руку, от его прикосновений мерзко. За его ехидной улыбкой скрывается гнилое нутро, но никто кроме меня не догадывается. Чувствую ком в горле. Одна мысль. Одно решение. Один исход для нас обоих. Выдергиваю руку из под сильной хватки, поднимаю подол платья и дальше ничего мой разум не помнит. Знаю точно, мои ноги уносят меня изо всех сил и скоростях от того места. Пока присяжные ахают и дивятся моим действиям, я плюю на все, ибо воздух заканчивается, как и мое терпение. Роняю подсвешники и хватаюсь глазами за выход. Вижу дверь и цепляюсь за неё взглядом, словно это моё единственное спасение. Мой жених пытается меня догнать, но я быстрее. Я уже ушла. Ушла так далеко, что он не догонит. Никто не догонит. Выхожу на улицу, а там ливень сильнее некуда. Капли падают мне на одежду, пачкая белоснежные ткани и уродуя великолепный, но такой душный, наряд. Волосы мокнут следом, прилипая к лицу. Вода, падающяя с неба, сливается воедино с моими слезами, оплакивая моё состояние, меня. Природа утешает, но моя душа разгорается все сильнее, а от некогда полного любви сердца развеевается пепел, падая к босым, касающийхся мокрой травы, ногам. Все пылает, дождь пытается потушить пожар, но он не утихает. И я бегу, пока есть силы. Пока, я – есть я. Пока не все потеряно.  Ветер дует, но не сбивает меня с пути, словно он со мной и указывает мне путь своими полупрозрачными потоками. Следую, полагаясь на судьбу.  В следующее мгновение уже не осознаю, где я. Вваливаюсь в старое, рухлое, потрепанное временем, здание. Стекло в окне трескается и звонко рушится, осколками падая на деревянный пол. Под щекой я чувствую, как стеклышки впиваются мне в кожу, раздражая и царапая. Я плачу. То ли от безысходности. То ли от накопившейся боли. Реву так громко, как только могу, давая волю эмоциям и чувствам наружу. Реву, пока не кончаются силы. Всхлипываю от холода, но не встаю. Лицо опущено вниз, пряди у лица касаются пыльной поверхности пола. Бросаю взгляд на некогда чистые манжеты, сейчас они грязные, отдают серым цветом. Стало тише, когда я успокоилась. А вскоре эта тишина стала такой громкой, что мне захотелось услышать живой голос. —Ты чего так плачешь, Человек? — раздается откуда-то сзади и тотчас я оборачиваюсь. Моё лицо отражает дикий шок, когда я вижу, кто стоит у меня за спиной. Длиноволосое существо крупных размеров смотрело в пол под свои ноги, имея два огромных крылья. Оно сидело, облокотившись спиной к ветхлой стене и выглядило совсем нереалистично, словно совершенно из другого мира. —Кто ты? — спрашиваю я, с надеждой не получить ответ. Надеясь, что все увиденное мной – это страшное наваждение и мой разум пытается сыграть со мной в злую шутку. Минута молчания ослепила меня и мне показалось, будто я вот-вот потеряю сознание. Но слова незнакомого существа будто отрезвляют, и я отчетливо слышу каждую произнесенную им букву. Как будто мне шепчат их над собственным ухом. —Не узнаешь?  —Нет, — отрезаю я. И начинаю вглядываться в его лицо, будто это действие даст мне хоть какой-то ответ или разъяснение... —Если я скажу правду, ты все равно не поверишь, посчитав меня сумашедшим. И, вероятно, тебе не следует знать.  Он не отрывая взгляда от пола, отвечает таким спокойным тоном, что его голос звучит слишком бархатно и низко, будто мурлычет кот. Сам же одет в одеяние коричневых тонах и потому я сразу не заметила его в темноте, будучи отвлеченной своими собственными терзаниями. И только разглядев его получше, я замечаю, как его крылья, одежда вся в крови. Алую или даже багровую, вязкую жидкость я разглядела даже во тьме. Лужица растеклась рядом с ним, из-за окрававленного бока, которого он подперел рукой. Существо не издавало ни звука, ни крика, не стонало от боли физических увечий на теле. Может, он действительно сумашедший и мне стоит его остерегаться? —Можешь меня не бояться. Я не опасен для тебя, Человек. — прерывает меня с раздумий, словно давая на них четкий ответ. Как он догадался, о чем я задумалась? —У тебя кровь. — говорю я. —Я знаю. — констатирует он, но ничего не предпринимает. —Ничего не сделаешь? —А что я могу? — задумчиво и как-то невинно произносит он.  Он выглядет словно мираж. Темные густые волосы спадают на плечи, а тонкие пряди обрамляют худое, с выражеными скулами, лицо. Его тело, к слову, выглядит подтянуто. Но крылья меня поражают более, чем обстановка между нами и его невозмутимое лицо. —Так почему ты плакала? — вновь задает тот же вопрос, но я не знаю, как на него ответить. Объяснить словами не так легко, как мне бы хотелось. И вообще, рассказывать тут долго и особо нечего. Почему его волнует? И почему я должна говорить на эту тему с незнакомцем? —Тебе не понять. — отвечаю очень сухо на поставленный им вопрос и одновременно пугаюсь, с каким голосом я это произношу. В нем слышны нотки безжиненности, и я едва ли узнаю его.  —Мне этого и не требуется. Я не должен тебя понимать, а ты меня. Однако, мне любопытно, почему же смертный нарушил мой покой?  —Я не знала, что здесь кто-то есть... Если я помешала тебе своим присутсвием, приношу извинения.  —Незнание не освобождает от ответственности.  Что за чушь он несет? Что ему нужно? —Расскажи, что же произошло, раз ты ворвалась сюда. — докучает он очередным вопросом. Что будет, если я все-таки поведую ему о случившеимся? Но для начала, я, пожалуй, встану. А то лежать уже ноги затекли. Подставляю руки, упираясь ими о пол, пытаюсь встать и мне с трудом удается это сделать... Едва я ступаю правой ногой, как пошатываюсь и чувствую острую, пронизывающую боль в ладышке. Рушусь на пол обессиленая, замычав от боли. Держусь руками за ногу, но боль не проходит... Существо следит за каждым моим движением и видя, что я почти сдаюсь и мне правда тяжело, произносит полушепотом: —Стой, на месте.  Несмотря на его раны и запачканую в крови одежду ... он встает так, словно всемогущий. Но краем глаза я замечаю, с какой силой он сжимает кулаки, как вены на его руках распределились, словно молнии на небе. С невозмутимым лицом, отражающем спокойствие, медленными шагами приближается ко мне. Едва пол скрипит, как я громко вздыхаю, опасаясь видеть существо рядом с собой. Ибо мне страшно.  —Нет. Не подходи! — прикрикиваю я, когда оно находится в метре от меня. Услышанное не вызвало никакой реакции. Не успеваю моргнуть, как крылатое существо с нечеловеческой скоростью преодолевает расстояние, хватаясь за моё запястье. Ощущаю обжигающий холод чужой кожи на своей. Сильная хватка не дает увильнуть, когда я брыкаюсь, махая конечностями в разные стороны. Наконец мне удается увидеть его глаза, и, о, Боже! Красные зрачки, таким же цветом, как его собственная кровь. —Стой, говорю же. Навредишь сама себе, если ослушаешься, — я все ещё боюсь. Но силы кончаются и я отдаюсь воле судьбы. Если умру, то гордо. Зажмуриваю веки, отводя голову в сторону. Он, видя, что я успокаиваюсь, не дает поводов бояться его. — Стой...вот так. Не бойся меня. Он садится на одно колено, а до моего носа доходит исходящий от него аромат. В голову ударяет дежавю. Он несуразный, непонятный, но в какой-то степени ... знакомый.  Я возвращаю свой взгляд на место, и моему взору предстает существо. В тысячекратно ближе. Я вижу каждую морщинку на его белоснежном лице. Вернее, их отсуствие.  Я хочу что-то сказать, но теряюсь, вовсе забываю, почему я здесь...я где-то далеко, а он рядом со мной. — Не бойся меня, хорошо? — повторяет он. Я киваю. Страх прошел и теперь я просто сижу и наблюдаю, что же будет дальше.  Его рука перемещается от моего запястья выше, к локтю...но идет дальше. Она замирает в воздухе на уровне моего сердца. Тотчас оно забилось сильнее. Он словно хотел что-то сделать, но остановился. Теперь мне стало интересно.  —Покажи, где болит. Я показываю ушибленное место, которое ноет от боли. Он проходится длинными пальцами по ладышке, нащупывая какую-то точку и надавливает. Его лицо сосредоточено, глаза закрыты, а пухлые губы что-то шепчут. Через пару мгновений он убирает руку и отходит, а его глаза источают красным светом, вокруг них клубится полу-прозрачный белый дым. Когда дым рассеивается, я заглядываю в его очи, а он – в мои. И мы смотрим друг на друга долго, словно безмолвно беседуем. Он оглядывает меня с ног до головы, а я рассматриваю его и теперь он кажется мне самым прекрасным существом. Я не сдерживаю любопытства и спрашиваю: — Ты ангел, да? — до меня потихоньку доходит. Он отходит все дальше, отдаляясь от меня неуверенно. Я резко встаю, желая получить ответ, но между нами бездна, где мираж здесь он, а я – плод воображения. Стою на своих двух, осознавая, что больше ничего не болит. Он вылечил меня. Я тянусь к нему. Но чем ближе я к ангелу, тем дальше от меня он. — Мне пора. Прости. Прощай, Мирием. Я тебя не забуду. И ты меня помни. — мы в последний раз посмотрели друг другу в глаза, но именно в этот раз во мне что-то откликнулось. Я знаю эти глаза. Родные глаза. Его взгляд потеплел, он по-доброму мне улыбнулся перед тем, как исчезнуть.  И меня волнует больше, почему я его не вспоминаю, нежели, чем то, откуда ему известно мое имя. Места на руке и ноге, до которых он прикоснулся, нагрелись. Обещаю себе, что его не забуду.