Сладкий яд

Сугуру Гето сидел на краю кровати, держа в руках глюкометр. Цифры на экране показывали стабильно высокий уровень сахара, и он с грустью осознавал, что болезнь забирает у него всё больше сил. Ему было сложно смириться с тем, как диабет медленно разрушал его жизнь, делая каждую секунду более уязвимой. Когда дверь в комнату тихо открылась, он даже не повернулся — знал, кто это был. Годжо Сатору всегда приходил к нему без предупреждения, как будто у них не было никаких границ. Когда-то он находил в этом утешение, но теперь всё изменилось. — Гето, я принёс тебе что-то, — раздался голос Сатору, слишком весёлый, слишком... ненормальный. Гето наконец посмотрел на него и увидел, как Сатору протягивает ему тарелку с пирожными. Они выглядели восхитительно, идеально украшенные, покрытые слоем сахарной глазури. Но для Гето это была не еда, а смертельная угроза. — Сатору, ты знаешь, что я не могу это есть, — спокойно сказал он, стараясь скрыть внутренний страх. Но взгляд Сатору не изменился, его голубые глаза горели каким-то маниакальным светом. — Всего одно, Гето, — настойчиво продолжал Сатору, приближая тарелку. — Ну, ради меня? Гето почувствовал, как внутри всё напряглось. Он знал, что Годжо был странным, даже жестоким, но не мог представить, что тот будет пытаться убить его так откровенно. — Сатору... — Гето сделал глубокий вдох, стараясь удержать равновесие, — что ты делаешь? Годжо наклонился ближе, его улыбка стала почти болезненной, будто он сам мучился от своих чувств. — Я просто хочу, чтобы ты был со мной, Гето. Только со мной. Разве это так плохо? — его голос был мягким, но в нем слышалась угроза. Гето опустил взгляд на пирожное и вдруг понял всю тяжесть ситуации. Это не было просто шуткой или глупым поступком. Сатору действительно решил, что если он не может обладать Гето, то лучше пусть его не будет вообще. — Ты же понимаешь, что я не могу... — начал было Гето, но Годжо перебил его, надавливая тарелкой. — Но ты сделаешь это. Ради меня. Потому что я больше не могу смотреть, как ты живешь, не будучи моим, — в глазах Сатору блестели слёзы, но это не смягчило его намерения. Гето почувствовал, как в груди сжимается страх, смешанный с горьким осознанием. Он всегда знал, что Сатору любил его по-своему, болезненно и одержимо, но никогда не думал, что это приведет их к такому моменту. — Если я съем это, ты получишь то, чего хочешь? — спросил Гето тихо, его голос дрожал от напряжения. — Да, — прошептал Годжо, его губы дрожали от сдерживаемых эмоций. — Я хочу быть последним, кого ты увидишь. Последним, кто будет рядом. Гето закрыл глаза, осознавая, что выбор у него был только один. Он взял одно из пирожных, чувствуя, как сладкий запах сахара щекочет ему ноздри. Его руки слегка дрожали, когда он подносил десерт ко рту. Сатору смотрел, как Гето кусает пирожное, словно это было самым важным моментом в его жизни. Он знал, что после этого ничего не будет так, как прежде, и, возможно, именно этого он и хотел. Когда Гето съел последний кусочек, он опустил тарелку и взглянул на Сатору. В его глазах было что-то, что Годжо никогда не видел раньше — смирение, спокойствие, и, может быть, прощение. — Теперь ты счастлив, Сатору? — слабо улыбнулся Гето, чувствуя, как сахар начинает действовать, вызывая опасное падение уровня глюкозы. Годжо молча кивнул, его лицо осветилось странной смесью облегчения и ужаса. Он подошел ближе и обнял Гето, крепко прижав его к себе, словно надеясь, что этим объятием сможет удержать его на грани жизни. Гето закрыл глаза, чувствуя, как его тело ослабевает, но в его сердце была только одна мысль — пусть всё закончится так, как должно было. Пусть его последние моменты будут в руках того, кто любил его до безумия, даже если эта любовь оказалась столь разрушительной. Когда всё вокруг стало темнеть, он почувствовал, как Сатору шепчет ему на ухо: — Теперь ты мой, Гето... навсегда. И в этот момент Гето понял, что, возможно, Сатору никогда не знал, что такое настоящая любовь.