Соври мне правду

Опустел мой дом без твоих шагов. Думал – навсегда в жизнь мою вошла твоя любовь. Все слова твои обнищали вдруг. Кто я для тебя? Теперь ни враг, ни друг… Но, спасибо тебе за всё! (Р. Сталюков)       Забившись в шкаф, дрожа от страха, я наблюдал, как мою маму забивает пьяный отец. Мне было одиннадцать, и я был слаб, испуган и совершенно беспомощен. Слушая безумные крики, а затем стоны, которые в итоге совсем стихли, я сжимал руки в кулаки с такой яростью, что на ладони остались кровавые отметины от ногтей. Когда отец уснул, я тихонько выбрался из шкафа и обнаружил бездыханное тело матери в луже крови. Ее глаза были открыты и в них навсегда застыл ужас.       Я и сейчас помню этот день во всех мелких деталях.             

***

      - Почему мы остановились? – спросил я водителя, понимая, что поезд уже давно проехал и дорога теперь свободна.       - Босс, там на путях кто-то, – объяснился мужчина.       - Так сходи и разберись. Я тороплюсь.       Тут же дверь авто распахнулась и Рик, последовав моему приказу, пошел на проверку. На улице шел приличный дождь, и дворники машины не справлялись. Я плохо различал через залитое водой лобовое стекло, что происходит снаружи, а водитель все не возвращался. И когда я уже намеревался открыть дверь и самостоятельно убедиться, какого черта происходит, размытый силуэт Рика приблизился, и его голова тут же появилась в салоне.       - Там мальчишка, - мужчина ладонью утер мокрое лицо.       - Так прогони его, - я все больше начинал раздражаться.       - Какой-то идиот приковал его к рельсу. Он очень напуган.       - Это не мои проблемы. За что я только плачу тебе? – рявкнул я основательно.       Рик лишь кивнул в знак согласия и тут же скрылся. Я слушал, как он открывает багажник, что-то оттуда берет, копаясь, и вновь направляется к преграде на моем пути. Через некоторое время донеслись вопли ребенка и выстрел, прекративший все. А после мужчина вернулся в машину, снимая насквозь промокший пиджак и бросая его на пол у пассажирского кресла. Машина тронулась с места и, покачиваясь, преодолевая неровности железной дороги, двинулась вперед.       - Ты оставил это там? – не заботясь о гуманности случившегося, а думая о возможных последствиях, поинтересовался я.       - Конечно, а куда его? – удивился Рик, глядя на меня в зеркало заднего вида.       - Ты что, совсем идиот? – заключил я.       - Босс, так ведь…       - Вернись немедленно и забери тело. Имей в виду, химчистка будет высчитана из твоего жалования, - я посмотрел на часы, понимая, что окончательно опоздал на встречу.       Водитель, не смотря на наложенные на него мной санкции, будто бы приободрился и, резко тормозя, благо плелись мы еще по-черепашьи, так и выбежал из машины в одной рубашке. Ожидая, я достал телефон, чтобы набрать сообщение заказчику об отмене встречи. Как только я нажал на кнопку «отправить», пассажирская дверь с моей стороны открылась, и я увидел Рика, который держал за ворот худи какое-то грязное недоразумение. Так я встретился с ним.       Мальчишку звали Тимоти. Ему было одиннадцать, когда я подобрал его на дороге. Я долго не мог себе объяснить, почему я это сделал. Пока по стечению времени все больше не стал замечать в нем сходства с собой. Тогда у него не было совсем никого, ни родителей, ни друзей. Он был испуган, изнеможен и по-щенячьи послушен. Впоследствии я узнал от Тимоти, что он был готов даже к смерти, когда Рик в тот день с ружьем в руках направился к нему. Однако, мой сердобольный водитель таким образом решил освободить пленника. С того дня я взял попечительство над слабым ребенком, по какой-то причине оставшимся один на один с этим жестоким миром. Я чувствовал в себе необходимость помочь ему так же, как однажды помогли мне.       Сегодня моему подопечному было восемнадцать, и я сам забирал его из школы, которую он с отличием закончил. Его ждали в свои ряды не менее пяти лучших университетов страны, но он, так и не сделав выбор, отмахивался от меня лишь я заводил эту тему.       - Привет, - Тимоти в одно движение запрыгнул в машину, путаясь в мантии и при этом хихикая. - Поедим в Вендис?       - Ну уж нет, - я взглядом указал парню, чтобы он пристегнул ремень. - Мы будем праздновать с размахом.       - Буэ.. – Тим послушно выполнил мою просьбу. - Не хочу есть всяких уродов.       - Там и твои любимые бургеры будут, просто стоят они немного дороже, - улыбнулся я ему и начал движение.       - Немного? – завопил Тим. - Но при этом вкус у них не лучше. Так если нет разницы, зачем платить больше?       - Мы можем себе это позволить, - строго ответил я, давая понять, что спорить с ним не намерен.       - Миссис Коллинз спрашивала, почему мой опекун не пришел на вручение дипломов.       За что я больше всего любил этого парня, так это за его прозорливую понятливость и умение вовремя остановиться. Я часто думал, что если бы не его покладистый характер, вместе бы мы не ужились. Я был весьма категоричным и вспыльчивым человеком, и эти две черты даже во мне не всегда мирились.       - Я сказал ей, что ты очень сентиментальный и обязательно расплачешься, а так как сердце у тебя уже слабое, это было бы очень опасно… - не умолкал Тимоти.       - Неужели я так плохо выгляжу? - с наигранной обидой поинтересовался я.       - Да нет, - Тим, словно задумавшись, начал ковырять обивку сиденья пальцем, а затем выдал. – Скорее наоборот.       - Что это значит? – мы стояли на светофоре, и я заглянул в его лицо, которое почему-то он стал от меня прятать.       Вместо ответа меня одарили секундным взглядом и пожали плечами. Всю оставшуюся дорогу до ресторана мы ехали молча, а Тимоти так и вовсе словно был не здесь, не со мной. Он лишь иногда тяжело вздыхал, и снова погружался в свои мысли.       Этот день запустил таймер обратного отсчета.       После ресторана мы отправились в кинотеатр. Несколько дней Тимоти меня уговаривал сходить с ним на один определенный фильм и каждый день, получая отказ, жалобно повторял: «Ну он же уже скоро закончится». Я не планировал заделываться в киноманы, но весь ужин по обыкновению болтливый и любознательный мальчишка был поникший. Иногда с ним такое бывало, но через время он всегда сам делился со мной своими переживаниями и страхами. Думая, что и в этот раз будет также, я не стал его допытывать, ведь его безграничная мне верность просто не позволила бы утаить секреты. Я понял, что сейчас все иначе, когда сперва Тимоти совершенно безразлично зашел в здание кинотеатра, и после таким же безучастным был весь показ.       Я редко приобщался к киноискусству, но фильм мне понравился. Он был о весьма странной любви, но, все же о любви.       Прожив с этим ребенком более шести лет, я стал замечать в себе изменения. Если мое воздействие на него было колоссальным, то подвижки внутри меня происходили почти незримо. Почувствовать их мог только очень близкий мне человек. А так как таковых, кроме Тимоти, у меня не было, то маленькие пробоины в моей многослойной броне так и оставались необнародованными. Я никогда не давал себе слабину, я просто не имел на нее право. Моя жизнь была как тонкая кровавая нить, нанизывающая, словно бусины, тысячи судеб, и в любой момент она могла оборваться, если где-то в этой четко выверенной паутине образуется узел.       Вот и сейчас, вопреки всем своим правилам, мне хотелось расшевелить его, раззадорить. Он закончил школу и уж наверняка не должен грустить в такой важный для любого человека день. Мы стояли в общей ванной комнате, которая соединяла наши спальни, совершая обычные процедуры перед сном. И пока я усиленно выдумывал, чем бы его завтра порадовать, Тимоти подал голос впервые за несколько часов:       - Тебе кажется это отвратительным? – он поднял на меня глаза и не отводил их, ожидая ответа.       - Ты про что? – искренне не понимая, уточнил я.       - Любить своего истязателя?       Я чуть зубную щетку не выронил, услышав это. Видимо, на Тимоти фильм тоже оказал влияние.       - Не отвечай, ведь и так ясно, что ты думаешь, - он ополоснул рот, сплюнул и ушел в свою комнату, с хлопком закрывая дверь.       Из-за некоторых сложностей у Тима, когда он еще был маленьким, у нас родилось правило. Если ванная не занята, дверь всегда должна быть открытой. Тимоти хорошо знал, что правила нарушать нельзя. В момент, когда я уже схватился за ручку, меня что-то остановило. Он был печален весь день, а теперь задавал пугающие вопросы. Возможно, теперь, когда он стал взрослым, правила следовало пересмотреть? И вновь, наперекор своим принципам, я оставил его в покое и ушел спать.       Я проснулся от холода. Не желая открывать глаза, попытался нащупать в темноте запропастившееся одеяло и наткнулся рукой на чье-то тело. От неожиданности я даже вскочил на ноги, тут же включая ночник и хватаясь за пистолет, который всегда был у изголовья. Завернувшись в мое одеяло, словно в кокон, на другом краю кровати спал мой подопечный. Ничто произошедшее секундой ранее его не потревожило.       Первое правило, которое у нас появилось: что бы ни случилось, всегда засыпать в своей кровати. Впрочем, именно из-за него и образовалось то с дверьми. Будучи маленьким, Тимоти часто мучали кошмары, отчего он не мог подолгу уснуть, плача до утра в подушку. Я был решительно против селить его в свою комнату, и уж тем более делить с ним постель. Иногда, в минуты особого мальчишечьего отчаянья, я был готов пойти у него на поводу, но разум вторил, что делать этого не нужно. И так мы нашли компромисс. Открытые двери позволяли каждому оставаться в своей кровати, но при этом беспрепятственно разговаривать при необходимости.       Глядя на едва вздымающуюся спину, я начал сомневаться в исполнительности Тимоти касаемо и этого правила.       Рано утром, так больше и не уснув, я вынужден был уехать по делам. Мой давний коллега был проездом в городе и предложил встретиться за чашкой кофе. Еще вчера я бы посчитал, что улажу все дела до того, как Тимоти проснётся, но учитывая ночной инцидент, я был уверен, он установил будильник на время, предшествующее моему обычному подъему. А потому, с толикой огорчения покидал квартиру, думая, что не увижу его лица, когда он откроет глаза и не обнаружит меня рядом.       Уже прошло несколько лет, как я отошел от дел. Моя работа теперь была постыдным секретом, который я и еще несколько людей унесут с собой в могилу. Однако, иногда в настоящее влетали призраки прошлого, напоминая о тех былых временах. Вот и Трой был одним из таких призраков. Наверное, самым темным и злобным.       - Здорово, Арми! – Трой сжал меня в своих крепких ручищах.       Ростом он мне сильно уступал, но с мышечной массой у него все было в полном порядке. Даже сейчас, спустя годы.       - Какими судьбами, дружище? – я подозвал к нашему столику сонного официанта и, учитывая, что здесь я был постоянным посетителем, тот без лишних слов принял заказ, лишь уточнив у моего коллеги о необходимости сливок.       - Да так. Кручусь понемногу. А ты? – мужчина совершенно искренне улыбался.       - Я же понимаю, что ты здесь не просто так. Случилось что? – я не хотел ходить вокруг да около, но вряд ли чашка кофе в весьма посредственном кафе вынудила Троя забыть непреложные истины нашей профессии.       - Кларк мертв, - тщательно пережевывая омлет, объявил мой бывший коллега.       - Позволь спросить, из-за какой-же болезни он нас скоропостижно покинул? – уточнил я, отодвигая чашку с дымящимся напитком. Есть и пить резко перехотелось.       - Проблемы с сердцем, - Трой откусил смачный кусок от гренки.       - Какого плана?       - Прямое проникновение острого предмета, - сказав это, он истерически заржал.       Всю обратную дорогу назад я рассуждал над всем, что мне рассказал Трой. Кларк был не единственным пострадавшим за последние полгода, но единственным, с кем я работал в связке. Внутри моей головы уже рисовалась схема со стрелочками и причинно-следственными связями всех тех, кого настиг сердечный недуг. Я не мог прийти к общему знаменателю, но был уверен – он имеется.       Тимоти встретил меня в фартуке и огромными варежками-прихватками на руках. Его лицо было сильно раскрасневшееся, а корни волос у лба влажные. Завидя меня, он быстро стянул с себя атрибуты добропорядочной хозяйки и встал в центре кухни, переминаясь с ноги на ногу.       - Привет. Ты что-то готовил? – я заглянул за его спину, желая рассмотреть, что бы то ни было.       - Да неет.. Точнее да, но у меня не совсем вышло, - протараторил Тим.       - Надо было заказать доставку, - я сократил расстояние между нами и убрал с его щеки кунжутное семя. - Или позвонить мне, я бы купил.       - Арми, - Тимоти вмиг стал серьезным, снимая со своего лица маску растерянности. - Простите меня, что я спал в вашей кровати. Этого больше никогда не повторится.       - Давно же ты мне не выкал, - улыбнулся я.       - Я знаю правила.       - Глупости это все, - я взъерошил его и без того взлохмаченные волосы и посмотрел на стол за ним.       На красивой тарелке были разложены какие-то странные мучные изделия. Я не мог с уверенностью сказать, что это. Но, несмотря на свою несуразность, выглядели они вполне аппетитно. Учитывая тот факт, что в кафе я и крошки не съел, эти творения хотелось поскорее испробовать.       - Кофе есть? – присаживаясь на стул, поинтересовался я у моего подопечного.       Для Тимоти это стало своеобразным сигналом. Он с облегчением выдохнул, отчего его напряженная спина приняла обыденную немного сутулую форму, и засуетился, разливая сваренный кофе по чашкам.       Не в пример вчерашнему дню, Тим был очень болтлив, а с аппетитом у него все было в норме. Он рассказал мне о том, что его одноклассники устраивают в будущий уикенд вечеринку и он был бы не против ее посетить. Заблаговременно уверяя меня, что он не будет пить алкоголь и вообще ничего плохого делать не будет. Затем он поделился размышлениями насчет своего будущего и выразил желание пойти в тот университет, на котором я изначально настаивал. Чуть позже мы вместе съездили в супермаркет, по пути заехав в молл, чтобы купить Тимоти новую одежду. В целом, все было как и всегда. Если бы не одна не свойственная ему странность. Он запретил мне помочь выбрать ему белье. Краснея и объясняя, что он и сам способен это сделать. Я не стал настаивать, но был немного удивлен такому сопротивлению. Оно было оказано впервые.       Лежа вечером в кровати, я думал о произошедшем. Казалось бы, сущая мелочь. Но отчего-то она меня ввела в глубокие размышления. Тимоти становился взрослее с каждым днем. Менялся не только его разум, но и тело. Так, незаметно для меня он стал пользоваться антиперспирантом, а потом, в шкафчике над раковиной, появился еще один набор для бритья. Он все больше проводил время в ванной, все чаще смотрел на себя в зеркало перед тем, как выйти на улицу. Среди его друзей теперь преимущественно были девушки. Красивые девушки, надо признать. Я с ужасом осознал, что скоро он будет заниматься сексом, если уже этого не делает. Меня стремительно бросило в жар, и я, желая скорее убедить себя в обратном, тихонько, в глубину коридора меж открытых дверей, позвал Тима. Мне было крайне важно услышать его голос сейчас.       - Я сплю, - сонно ответил мой ребенок. Да, только мой, а не чей-то еще.       - А на вашей вечеринке девушки будут? – спросил я то, что меня всерьез беспокоило.       Он ответил не сразу:       - Конечно.       - Ну спи, - расстроившись еще больше, но не найдя, что на это ответить, велел я.       Через минуту Тимоти в легких пижамных штанах и с голым торсом появился в проеме двери в мою комнату.       - Можно? – не переступая порог, поинтересовался он.       - Пол ледяной, ты бы хоть носки надел! - одновременно радуясь и боясь того, что сейчас он мне расскажет, причитал я.       Тим, шлепая босыми ногами по паркету, проник в мою спальню и сел на кресло напротив моей кровати, подгибая под себя ноги. Его кожа была еще более бледной в свете уличных вывесок и фонарей, проникающих в мои окна. Но вот только сейчас, в этом тусклом освещении, я осознал, что он уже точно не ребенок. Его тело стало более угловатым и даже кое-где просматривались мышцы, пусть и не выразительно. Его маленькие соски стояли торчком от холода, а от пупка, хоть и едва заметно, но все же прослеживалась дорожка из волос к паху. Это еще не выглядело той взрослой жесткой порослью, но уже определенно не было пушком.       - Я хочу стать мужчиной, - объявил Тим.       - Ну и новости, - я постарался не выказать беспокойства в своем голосе.       - Понимаешь, все мои друзья уже с кем-то трахались…       - Трахались? – удивленно переспросил я, не ожидая такое услышать из его уст.       - Арми! Мне и так стыдно с тобой говорить об этом, не придирайся к словам! – укорил меня Тим.       Я жестом показал, что намерен в дальнейшем молчать и слушать его внимательно.       - Так вот, - Тимоти поерзал на кресле, принимая более удобное положение, отчего его детские пижамные штаны совершенно не по-детски оголили выпирающие бедренные косточки.       - Все мои друзья уже давно имели опыт в сексе. Райан, ну ты его знаешь, даже несколько раз. Представь, его девушка ему отсосала прямо в кинотеатре, - Тимоти хихикнул, а вот мне было отчего-то совсем не до смеха. – Я из нашей компании один, как первый снег.       - Какой к черту снег? – не выдержав, сказал я громче, чем было нужно.       - Да это говорят так.       - Я не идиот и прекрасно все понял, - я начинал еще больше злиться.       - Арми, а когда у тебя было в первый раз? Ты мне не рассказывал.       - С чего ты взял, что сейчас расскажу?       - Я думал, у нас нет секретов друг от друга, - огорчился Тим.       Большей неловкости я за всю свою жизнь не испытывал. Я встал с кровати, благо, спал я исключительно в футболке и шортах, и начал нервно мерить шагами комнату. Я не планировал ни сейчас, ни потом, посвящать моего приемного сына в свою сексуальную жизнь. Конечно, я не был святым, и даже сейчас, изредка, пока Тим был на учебе, встречался с одним человеком исключительно для секса. Нас все устраивало. Ни обязательств, ни чувств. Просто качественный секс. Иметь что-то серьезное для меня было недоступной роскошью. Да и, честно говоря, когда у меня появился Тимоти, я сполна удовлетворил свои потребности в семье.       - Арми! – напомнил Тим о себе. - Расскажи.       Я остановился у окна и, одарив его секундным недобрым взглядом, стал разглядывать качающиеся от ветра ветви деревьев.       - Это было плохо. Даже унизительно. Я так же, как и ты, вдолбил себе в голову, что именно это сделает меня мужчиной. Придаст сил и выдержки. Но хрена с два! Тогда я еще больше понял, какой я на самом деле сопляк. Возможно, если бы я сам контролировал процесс, а не поддался на провокации более взрослого и опытного человека, все вышло б не так плохо. Но… что уж теперь. Скажу одно. После моего первого секса, я три года им не занимался.       - А сколько лет тебе было? – заинтересованно спросил Тим.       - Только шестнадцать исполнилось… - сказав это, меня тут же накрыли воспоминания того дня.       Я явственно ощутил все то, что тогда со мной творили. Всю боль. Запах латекса и чужой спермы, вперемешку с моей кровью. К горлу подкатила тошнота и я кое-как успел добежать до туалета. Полоскало меня полночи. Тимоти всполошился и обвинил в этом свою стряпню, что, конечно же, было совершенной ерундой. Мне было паршиво от каждого захода, желудок выворачивало наизнанку. Но мне было и удивительно хорошо. Потому что Тим все это время сидел со мной на холодном кафеле и убирал с лица мои мокрые от пота волосы.       К этому разговору мы не возвращались ровно до дня, когда Тимоти засобирался на дурацкую вечеринку. Я знал, хоть мне самому и не довелось побывать на таких, что на них обычно творится. Алкоголь, наркотики и необузданные гормоны вперемешку с юношеским максимализмом. Поэтому заранее зашел в аптеку и прикупил все необходимое для своего ребенка, который так торопился повзрослеть. Весь день он проторчал в своей комнате, без конца вертелся у зеркала в ванной, и постоянно с кем-то говорил по телефону, что бесило больше всего. Около шести он вышел в гостиную, разодетый и благоухающий.       - Ну, я пошел? – пряча глаза, он смотрел на свои руки, в которых вертел телефон.       - Я отвезу тебя. Но прежде поговорим, - я похлопал по поверхности дивана рядом с собой.       - Нет, я с ребятами. Райан получил права, - все так же не глядя на меня, объявил Тим.       - Я бы мог настоять, ты же знаешь. Но я доверяю тебе, поэтому, прошу только о разговоре.       - Но меня уже ждут, – заныл Тим, изображая несчастное лицо.       - Тимоти!       Мой ребенок послушно сел рядом со мной, сохраняя небольшое расстояние между нами. Но я все равно чувствовал его напряжение и даже страх.       - Я никогда не говорил с тобой об этом, и это мое упущение. Желать секса вполне нормально в твоем возрасте. Но именно в этом возрасте забывают о последствиях случайных связей на таких вот сборищах...       - Арми..       - Не перебивай. Я не могу тебя убедить не торопиться, но прошу, думай о своей безопасности. Что бы тебе кто ни сказал, каких бы наслаждений ни пообещал. Помни – твоя жизнь, это самое ценное, что у тебя есть. Поэтому… - я протянул ему заранее припасенную упаковку презервативов. — Используй их. Всегда.       - Спасибо, - он забрал блестящие пакетики и убрал в нагрудный карман куртки.       - И все же. Подумай еще раз над тем, что планируешь. Не лучше ли сделать это по любви? – я не собирался ему этого говорить, но в отчаянии решил использовать все аргументы.       Тимоти посмотрел на меня с какой-то грустью и лишь губами еще раз поблагодарил. Уже выходя из гостиной, он добавил: “Тот, кого я люблю никогда не захочет этого со мной”.       Какой же идиот я был, что не замечал в моем тихом Тимоти этого. Он был влюблен и, к сожалению для него, это было не взаимно. От нервов у меня разболелась голова и я решил выпить аспирин. Поиски в ванной не увенчались успехом. Тут же я вспомнил, что пару недель назад Тим простыл и глотал таблетки без перерыва, готовясь к выпускным экзаменам. В надежде найти спасительные пилюли, я пошел в его комнату.       Как и у любого подростка, в спальне творился хаос. Повсюду грязные вещи, тетради, наушники и фантики от его любимых сливочных леденцов. Подбирая с пола футболку, я обнаружил какую-то странную черную коробку под его кроватью. Выглядела она не как детский тайник, а вполне себе презентабельно. В твердом кожаном корпусе с кодовым замком. И весила эта находка вполне ощутимо. Я бы мог на раз вскрыть этот замок, но не хотел нахально узнавать то, что вероятнее всего от меня хотели скрыть. Что ж, придётся расспросить об этом Тимоти, если в скором времени он сам не расскажет.       Выпив таблетку мне значительно полегчало. Поэтому я решил заняться делом, которое уже больше недели откладывал. Я открыл ноутбук и стал изучать материалы, которые Трой мне любезно предоставил, надеясь найти зацепку, которая позволит размотать весь клубок. Вчитываясь в чужие переписки, всматриваясь в знакомые и не очень лица, изучая хронологию действий, я никак не мог нащупать то самое. Оно словно кружило в воздухе, но, когда в голове назревала нужная мысль, улетучивалось, оставляя после себя неизвестность. Единственное, что я точно понял, что всех этих людей что-то так или иначе связывало, но я не мог разобраться, что именно. Слишком большое временное пространство.       Хлопнула входная дверь. Я взглянул на часы на экране ноутбука. Была половина одиннадцатого. Не слишком-то Тим разгулялся, но не сказать, что я был против. Я ожидал, что он придет в кабинет, привычно сообщив, что он вернулся. Но я вновь ошибся. Сначала было совершенно тихо, а потом послышался звук льющейся воды. Тимоти был в душе. Он пробыл там не менее часа, после чего затих в комнате.       В голове крутились различные версии, объясняющие и его скорое возвращение с вечеринки, и столь странное поведение, и все они были одна хуже другой. Не желая усугубить ситуацию, я тихонько подошел к его спальне и, приложившись ухом к дверному полотну, прислушался. Было тихо. Совершенно никаких звуков. Хотя иногда мне казалось, что я слышал шуршание постельного белья. Но, конечно, этого не могло быть. Посчитав, что утро вечера мудренее, я направился в ванную смыть с себя тяжесть сегодняшнего дня. От теплой воды мне и правда полегчало, но ровно до того момента, пока я не заметил в корзине для белья белую футболку Тимоти с пятнами крови не ней. Ее было пугающе много. Не желая мучаться в догадках, чья эта кровь, я так и оставшись в одном полотенце на бедрах, вломился в комнату моего подопечного, не удосужившись даже постучать для приличия.       Тимоти сидел на кровати, прижав ноги к груди, и смотрел в окно. Он даже голову не повернул в мою сторону.       - Тим, - тихонько окликнул я его, сжимая окровавленную футболку в руке и стараясь не потерять последнее самообладание.       К несчастью для меня, он даже глазом не повел. Все так и сидел, словно в трансе.       - Тимоти, - я сел рядом, ощущая излишнюю мягкость его матраса. - Чья это кровь?       Продемонстрировав испорченную вещь, я смотрел на него, уже точно зная ответ, что не его. Он был в полном порядке.       - Почему в тот день, на переезде, ты забрал меня к себе? – наконец развернувшись, спросил Тимоти.       - Что?       Я не ожидал, что на неудобные вопросы буду отвечать именно я.       - Почему ты не оставил меня там, на дороге. Зачем я был тебе нужен? – определенно злясь, уточнил Тим.       - Я не знаю, - честно ответил я.       - Как это не знаешь?       - Это было так давно… Но... Рик… Помнишь Рика? – я улыбнулся Тимоти, желая хоть так разрядить атмосферу. Он кивнул и всем взглядом показал, что незамедлительно ждет продолжения.       - Он спас тебя. Усадил грязного и до нитки промокшего в машину. Пока мы ехали, он обещал мне, что отвезет тебя к своей тетке и что мне это не доставит никаких проблем. Он все причитал и причитал, не замолкал ни на минуту. Я его даже не слушал. Смотрел на тебя, нужно признать, с неким отвращением. А потом я увидел это, - я аккуратно взял одну его руку в свои, разглядывая внутреннюю часть ладони, усыпанную шрамами. – И до меня словно дошло, что ты просто беспомощный ребенок. Такой же, каким когда-то был я.       - Это отец, - Тим сжал ладонь, пряча уродливые отметины. - Так он проверял мою выносливость.       - Я знаю, Тимми. Твой отец был мразью. Как и мой, впрочем…       - Ты никогда не говорил, что с ним сейчас, - Тимоти брезгливо спихнул ногой футболку со следами крови и придвинулся ко мне ближе, так что наши плечи теперь соприкасались.       - Не заговаривай мне зубы, - отрезал я. - Что случилось сегодня?       - Секрет за секрет, - предложил Тимоти.       - Это что еще за условия такие, - удивился я.       - Хорошо, - Тим, сомневаясь, покусывал нижнюю губу и добавил. - Если я расскажу, пообещай две вещи.       - Что угодно.       - Первое. Ты не будешь ругаться или отчитывать меня…       - Я уже начинаю нервничать, Тим!       - … а второе, ты сделаешь то, что я попрошу и не откажешь. Сделка?       Он впервые торговался со мной. Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Страшно за то, что я мог сейчас услышать, страшно за него, и страшно, что я совсем его не знал. Он виделся мне другим человеком. Ласковым и нежным мальчишкой, даже мягким в каком-то смысле, всегда послушным и невероятно уступчивым.       - Арми, - он с силой сжал мою ладонь.       - Хорошо. Даю слово, - согласился я.       - Я подрался с придурком из школы. Наверное, я сломал ему нос… Нет, я точно сломал ему нос.       - Из-за чего вышла ссора? – уточнил я.       - Я защищал одного человека.       - Тим, говори конкретно, - нервно попросил я, добавляя. – Прошу.       - В середине семестра к нам перевелся один парень. Кажется, его родители ученые и получили какой-то грант в нашем городе. Он сразу же привлек к себе внимание, потому что был не такой как все. Тихий и немного нелюдимый. Но он очень симпатичный. Все девчонки сразу же начали шушукаться и претендовать на него. Кто-то делал это открыто, а кто-то молчаливо мечтал о нем. Но Саймону было все равно на девчонок. Ему куда интереснее было провести время наедине с книгой, чем зажиматься в курилке со школьными знаменитостями. Однажды я стал свидетелем как Соня, главная черлидерша и, по совместительству, бывшая капитана футбольной команды, предлагала ему пойти вместе с ней на выпускной вечер. Он очень вежливо отказал ей, объясняя это тем, что у него другие планы. Но, видимо, такие люди не привыкли слышать отказы, - Тимоти остановился, потянувшись к стакану воды на тумбочке и делая несколько глотков.       - Саймон, как и обещал, не пришел на выпускной. Но на сегодняшней вечеринке почему-то появился… Мне уже тогда показалось это странным. Но когда в разгар веселья Соня остановила музыку и предложила всем взглянуть на экран телевизора в гостиной… Там… Это было так мерзко и унизительно…       - Что там было? – даже не предполагая, уточнил я.       - Саймон стоял на коленях и молил Марка, нашего капитана, его тр… в общем, заняться с ним сексом, - голос моего подопечного дрожал.       - И что же омерзительного в этом? – Я никогда не замечал за Тимом гомофобных наклонностей, поэтому искренне удивился.       - Потому что они зло разыграли его. Все было подстроено. Марк и Соня. Они сделали это специально, чтобы отомстить… - Тимоти все больше срывался на крик.       Кажется, до меня начало доходить.       - Саймон влюблен в Марка?       Тим кивнул.       - Что было дальше? – желая поддержать Тима, я хотел его приобнять, но мне показалось, что от близости наших обнаженных тел он лишь больше напрягся, поэтому я оставил эту затею.       - Мало того, что Марк его самостоятельно назвал всякими грязными словами, так еще и все остальные, когда Саймон пришел в общую гостиную, начали издеваться над ним и кричать вслед всякие гадости. Он в секунду покинул вечеринку. Я пошел за ним. Хотел его поддержать или просто убедиться, что он будет в порядке. Арми… - Тимоти всхлипнул и навзрыд заревел.       - Господи, Тим! Что произошло? Что с ним случилось?       - Он просто взял и шагнул под проезжающую машину. Там было столько крови…       Я около получаса не мог успокоить моего ребенка. Он плакал беспрестанно. Иногда, когда всхлипы прекращались, и я думал, что его отпустило, он вновь начинал хлюпать носом и очередная волна истерики накрывала его. Все это время мое сердце разрывалось на куски. Каждая его слезинка словно кислота проедала во мне дыру. Я не мог ему помочь, а ведь единственное, что я должен был для него делать – это оберегать и заботиться. Но я был плохим отцом. Впрочем, как и плохим человеком.       - Арми, - тихонько прошептал Тимоти. - Ты еще хочешь знать, что было потом?       - Если ты хочешь рассказать, - я погладил его по волосам.       - Я вернулся на эту проклятую вечеринку и сказал Марку, что Саймон… Что он… - Тим тяжело задышал, сдерживая новые порывы слез. - Но он сказал, что так ему и надо. Что всех педиков нужно истребить. И тогда я ударил его.       - Ты сделал все правильно.       - Нет, я сделал недостаточно. Мне нужно было убить его, - подняв на меня опухшее от слез лицо, объявил мой смелый мальчик.       Я всегда старался быть с Тимом честным, поэтому очень долго искал нужные слова. В этот раз я не хотел говорить правду, потому что я был полностью согласен с ним.       - Тимоти…       - Ты обещал не отчитывать, - напомнил Тим.       - На своем пути ты встретишь очень много людей. Большинство из них будут хорошими, честными и добрыми. Но я не буду лукавить, будут и такие, как Марк. К сожалению, будут даже хуже. Но никогда, обещай мне, что никогда ты не уподобишься им. Ты всегда останешься тем мальчиком, которого я встретил в ту ночь. Мальчиком, которого я знаю. Мальчиком, который сейчас сидит тут, рядом со мной, и разбивает мое чертово сердце этими словами.       - Это сложно? – будто бы не слыша меня, спросил Тим. - Убивать.       - Тим, ты знаешь правила.       - Мне уже не двенадцать. Эти правила глупые, - огрызнулся Тимоти, стряхивая с себя мои руки и отодвигаясь на приличное расстояние.       - Ты сейчас хочешь это обсудить?       - Как будто ты станешь это делать. Уходи. Я буду спать.       - Тимоти…       - Сам забыл свои дурацкие правила? «Уважать желания друг друга», — последнее он сказал нарочито изображая меня.       Он был прав. Я должен был его послушать, что я и сделал. Выключая свет и закрывая за собой дверь, я произнес в темноту комнаты: “Каждый раз крайне сложно”.       На следующий день я проснулся от настойчивого стука во входную дверь. Я уснул только к утру, поэтому сейчас плохо что соображал. Но открыв дверь и увидев офицера полиции, все воспоминания о прошлой ночи тут же вернулись. Коп сообщил мне, что родители этого проклятого Марка подали заявление о нападении, и они не могут не отреагировать. Я долго разговаривал с мужчиной, стараясь не разбудить Тимоти. Но он, словно почувствовав, вышел из комнаты потирая заспанные глаза.       - Мистер Тимоти Хаммер? – завидя парня, уточнил офицер.       - Да, это я, - Тим испуганно глядел на меня.       - Офицер Льюис, - вмешался я. - Я уже все вам рассказал. Прошу вас дать мне время переговорить с родителями другого мальчика. Я уверен, мы решим все мирно.       - У вас не много времени. Если они не отзовут заявление, департамент передаст его в суд. Доброго дня вам, мистер Хаммер и удачи.       Не объясняя ничего Тимоти, я покинул дом практически сразу за полицейским, приказав Тиму оставаться дома и ничего не предпринимать. А он, конечно-же, возражать и не намеревался.       Разбираясь с последствием этой вечеринки, я не заметил, как практически завершился июнь. У нас с Тимоти была традиция. Каждую первую субботу июля мы уезжали на озера на рыбалку. Меня успокаивала вода и тишина. А Тимоти действительно любил возиться со снастями и по несколько часов сидеть в лодке, ожидая клева.       С той ночи мы заметно отдалились. Тимоти почти все время проводил в своей комнате, лишь изредка выходил поесть или посмотреть телевизор. Но как только я приходил в гостиную, он тут же возвращался к себе. В день, когда я смог мирно договориться с туполобыми родителями Марка, я решил, что поговорю с Тимом, чего бы мне это не стоило.       Я уже направлялся домой, прихватив с собой ведро любимых острых крыльев для моего подопечного, когда мне позвонил Трой. Я знал, что хороших новостей от него ждать не стоит. С тяжелым сердцем я ответил.        ⁃ Привет, Трой.        ⁃ Здорово, Хаммер, - ответил мне бывший коллега, я понял по его голосу, что он был пьян. - Трейси мертва. Этот ублюдок перерезал ей горло прямо на глазах ее дочери.        ⁃ Она видела его?        ⁃ Господи, Арми! Ей семь лет. Ее мать убили…        ⁃ Трой, мы делали вещи куда более ужасные, поэтому подбери свои жалкие сопли и расскажи мне все, что знаешь… Я не планирую становиться следующим из-за того, что ты раскис…       Придя домой, я сразу же направился в кабинет, где и просидел до утра. Решения так и не было. А еще один день лета был потерян. Выпив сотую чашку кофе, я отправился в душ, не переставая и там раскладывать все по полочкам. Я уже давно не сомневался, что все происходящее - вендетта. Но вычислить затейника было крайне сложно, ведь с Троем и другими я работал бок о бок около десяти лет. Мы изломали сотни судеб. И каждый из нас заслуживал то, что в итоге мы и получим.       Я нагло обманул Тимоти, говоря про убийства. Мне было сложно только во второй раз. Первый, я даже не считал за убийство. Я не помнил ни лиц, ни имен моих жертв. Все они были для нас лишь конвертами с цифрами, которые имели сквозную нумерацию. Я ушел из дела, когда моя цифра была 47. Жалел ли я когда-то о содеянном? Я и сейчас не мог наверняка ответить. Однако, истинная причина, по которой тогда я забрал себе Тимоти, - чувство вины. Но любовь, что я испытывал к нему теперь, полностью обнулила мое искупление перед самим собой. После смерти матери в Бога я не верил.       - Арми, - за дверью послышался жалостливый голос Тима. - Мне в туалет надо. Ты торчишь там уже больше получаса.       - Прости, - встрепенулся я, выключая воду и вылезая из душевой кабины.       Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, что здесь задержался. Но сморщенная кожа на пальцах рук была неоспоримым доказательством этого. Накинув халат, я отворил дверь. Тимоти дикой кошкой подбежал к туалету и стал мочиться, при этом издавая стоны облегчения.       - Прости, - не глядя в его сторону, повторил я.       - Еще бы чуть-чуть и я бы написал в штаны! Я тебе серьезно говорю, я уже был практически готов это сделать в раковину кухни.       - Это было бы крайне отвратительно, - усмехнулся я.       - Мокрые брюки не менее отвратительные, - заметил Тим.       Он закончил свои дела и, вымыв руки, смотрел на меня. Я перегораживал собой дверной проем в его комнату, и он не мог уйти просто так.       - Поговорим? – воспользовавшись ситуацией, предложил я.       Тимоти обреченно пожал плечами и устроился на опущенной крышке унитаза. Конечно, место не очень располагало к откровенному разговору, но я, боясь, что другого случая еще долго могло не представиться, перевернул бельевую корзину и сел, отчего та жалобно затрещала.       - В следующую субботу наступит июль, - начал я издалека.       - Я помню. Но лучше ты проведи эту субботу со своей любовницей.       - Это как понимать? – я не знал, он злился из-за моих редких ночных отлучений или просто таким образом отказал мне.       - Арми, я больше не ребенок и могу сам о себе позаботиться. А ты можешь, наконец, завести себе постоянную подружку, - Тим безмятежно покачивал ногой, словно мы говорили о погоде.       - Откуда ты вообще…       - Я не идиот. Ты молодой мужчина в расцвете сил. Очень красивый и сек…сексуальный, – он закашлял, словно поперхнувшись последним словом. – И у тебя есть физические потребности. Поэтому, если ты из-за меня все это время ходил в холостяках, то знай, я не буду против.       - Неожиданно… - это была чистая правда.       - Но у меня есть просьба, - Тимоти посмотрел мне прямо в глаза.       - Даже интересно.       - Не приводи ее к нам домой и не трахайся, пока я живу тут. Осенью я перееду в общежитие, и тогда...       - Постой, что? – я не верил своим ушам. Он считал себя обузой. Преградой на пути к моему потенциальному счастью. Я не мог допустить ему остаться с такими неправильными выводами.       - Во-первых, ни о каком общежитии и речи не может быть…       - Но…       - Я тебя выслушал. Теперь моя очередь, - я грозно посмотрел на него, чтобы он осознал всю серьезность того, что я намеревался сказать. - Ты никуда не поедешь из своего дома. И это даже не обсуждается. Если это и случится, то только когда ты встанешь на ноги и сможешь сам полностью себя обеспечивать. И даже потом я буду помогать тебе и поддерживать. Во-вторых, моя семья – это ты. Мне никто больше не нужен. Ясно тебе?       - Можно тебя обнять? – внезапно спросил Тим.       Вместо ответа я сам подошел к нему и раскрыл руки. В ту же секунду он скользнул ко мне в объятия, льня всем телом. Он был таким хрупким и лишь по ощущениям беззащитным. Его волосы пахли странно, да и футболка была не первой свежести.       - Тим, когда ты был последний раз в душе? – поинтересовался я.       - Аааармиииии! – заныл он, смущаясь, но лишь сильнее ластясь ко мне.       Не желая разрушить интимный момент примирения, я прижал его к себе что есть силы. Кажется, ему даже дышать стало сложнее, но он не жаловался. Мы стояли так целую вечность, наслаждаясь духовной близостью друг друга. Я от удовольствия даже закрыл глаза и просто старался запечатлеть это в своем ментальном фотоальбоме лучших воспоминаний. Когда моей шеи коснулись мягкие теплые губы, а это были именно они, я рефлекторно оттолкнул Тимоти. Но он вцепился в меня так крепко, что это не принесло результатов. Мы смотрели друг на друга как ошалелые, и оба молчали. Пока он не осмелился повторить содеянное, но теперь с моими губами.       - Какого черта ты творишь? – применив значительно больше силы, я все же разорвал нашу сцепку.       - Целую тебя, - совершенно спокойно объяснил Тим.       - Зачем?       - Что за глупость ты спрашиваешь? – он начинал злиться, отчего его маленькие аккуратные ноздри раздувались. - Наверняка, потому что хочу!       - Это какая-то дурацкая игра или ты…       - Или я просто хочу тебя поцеловать! – крикнул он и набросился на меня, хватая за ворот халата и намереваясь получить желаемое.       Я был настолько шокирован, что даже не сразу среагировал, позволив его губам несколько раз пройтись по моим щекам и подбородку. Придя наконец в себя, я достаточно сильно обхватил его за запястья, останавливая и создавая вынужденное расстояние между нами. Но он не сдавался, брыкаясь и извиваясь всем телом, продолжал тянуться, при этом яростно рыча. Не без труда мне удалось его зафиксировать у стены, развернув спиной к себе. Осознав безысходность своей ситуации, он наконец успокоился, громко хватая воздух ртом.       - Ты обещал! - выпалил он. - Обещал оказать услугу.       - Что ты несешь, Тимоти? - я был совершенно растерян и не понимал, как мне себя вести. В учебниках по воспитанию детей, которые я всерьез изучал, такого не значилось.       - Отвали! - заорал он пуще прежнего.       - Мы должны успокоиться и поговорить, - я немного ослабил хватку.       - Я спокоен. А твои разговоры уже надоели.       Воспользовавшись ситуацией, Тимоти выбрался их тисков рук, и отходя от меня на приличное расстояние, прожигал меня взглядом.       - Ты мне все время врешь! Думаешь, я не знаю, что ты трахаешь парней. Думаешь, не знаю, что за работа у тебя была? Строишь из себя добродетель, а сам по уши в крови. Чертов убийца!       Тим говорил это с ненавистью, буквально выплевывая слова на меня. Я не торопился его останавливать, желая лишь узнать, что творится у него в голове, и как я могу помочь ему в этом разобраться.       - Что же ты не вспоминаешь сейчас о своих правилах? – не останавливался он. - Не заводишь воспитательных бесед. Где твоя холеная суровость, а? Мистер «Я все решу». Ты хоть раз спросил меня, чего я хочу? Что мне нравится? Хоть один маленький сраный разик?       Я спрашивал. Всегда. Но сейчас решил не спорить.       - Вечное “должен” и “нужно”. Надоело! Ты мне не отец, - он с злостью толкнул меня в грудь и покинул ванную, выходя через мою комнату.       Я хотел дать ему время. Да и самому мне было не совсем ясно, что сейчас произошло. Казалось, что все, что я знал об этом мальчике, было какой-то моей нарисованной картинкой. Тем, что мне хотелось видеть, а не тем, как это было в действительности. Конечно, у него случались перепады в настроении, но это проявлялось лишь в кратковременной меланхолии. Он никогда мне не грубил и не перечил, всегда шел на диалог и слушал аргументы. Возможно, я и подавлял его, но не смог этого заметить. За что теперь понесу наказание. На самом деле, слова сказанные им меня мало беспокоили. А вот желания и порывы заставили задуматься. Был ли он честен, или это его способ спровоцировать меня. Я знал. Точнее догадывался, что хоть он и не задавал мне запрещенные вопросы, ответы на них у него были.       Когда ему было пятнадцать, мы столкнулись на улице с одним из моих бывших. Кевин. Он любил меня до беспамятства и в итоге и выдал с потрохами, повиснув на моей шее. Тогда я уже как два года оставил работу, но сделал я это не ради себя, а ради Тимоти. В тот вечер, когда мы с Тимом смотрели дурацкое шоу после вкусного ужина, он спросил:        ⁃ Тот мужчина, которого мы встретили сегодня, кажется влюблен в тебя?       Я от такого заявления поперхнулся попкорном, начиная активно кашлять. Тим вообще не придал этому значения и продолжил свой допрос.        ⁃ Почему у тебя нет подружки? Я слышал, как шушукаются наши учительницы, обсуждая твою… в общем, разные части тела. Ты сто процентов привлекаешь девушек, значит дело в тебе?       Я тогда впервые не нашелся, что ему ответить на такой прямой и провокационный вопрос. Мне было проще рассказать ему о своей работе, чем о том, кого я трахаю. Он был прав. Я не был с ним до конца честен, пряча от него эту часть своей жизни. Наша размолвка с Тимоти будто открыла мне глаза, наглядно показывая мою скрытность от него. А ведь он был для меня самым важным человеком. Я считал его самым близким, родным и несомненно любимым.       Сменив халат на спортивные штаны и футболку, я прошел в гостиную. Тимоти был на маленьком балконе, сидел прямо на полу и, ковыряя дырку на старенькой потертой футболке, смотрел в никуда. - Поговорим? - стараясь не напугать его, я специально шаркал ногами, пересекая комнату.        ⁃ Как хочешь, - Тим подобрал под себя ноги, освобождая пространство на тесном балконе.        ⁃ Я одного хочу, - я присел напротив, так, что теперь мы могли видеть лица друг друга. - Чтобы ты был счастлив. Это мой приоритет.        ⁃ Угу, - без энтузиазма согласился мой подопечный.       Я понимал, что и к этому разговору я его принуждаю. Его выработанная годами привычка соглашаться просто не дает шанса к сопротивлению. Но учитывая ситуацию, я решил воспользоваться этим, обещая себе, что это будет в последний раз.        ⁃ Мой отец был монстром. Настоящим извергом и садистом. А его весьма вспыльчивый характер создавал с этим смертельную смесь, - начал я издалека, чем сразу же заинтриговал Тима, он поднял на меня глаза и внимательно слушал. ⁃ Он часто избивал меня и мою маму. Ей, конечно, доставалось в разы больше, потому что она защищала меня. Каждый раз, когда он, взбесившись, размахивал кулаками, я плакал и мочился в штаны от страха. Это его еще больше выводило из себя. Он хватал меня за руки и таскал как тряпичную куклу по всему дому, сокрушаясь о том, что воспитал труса и девчонку…        ⁃ Мой мне говорил так же, - с пониманием сообщил Тим.        ⁃ В один из дней он пришел пьяный в стельку, что для него было редкостью. С порога он позвал мою мать. Я просил ее не ходить, предчувствуя беду. Но она думала, что, если его ослушается, станет только хуже. Через несколько минут я услышал его крики и ее мольбы. А еще через какое-то время он, волоча ее за волосы, ворвался в мою комнату. Ее рот и шея были в крови, кажется, он выбил ей передние зубы… - я замолчал.       Вспоминать этот день мне было несказанно трудно. Я никому еще об этом не рассказывал. Прошлое восстало предо мной, прокручивая ту проклятую ночь кадр за кадром, как киноленту. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что Тимоти сжал мою горячую руку своими холодными.        ⁃ Он приказал смотреть. Учиться быть мужиком. Он изнасиловал ее прямо на моих глазах, повторяя, что никогда не отпустит ее, потому что все в этом доме принадлежит ему. Каждая вещь, в том числе она… Она молила его разрешить мне уйти. Обещала, что все сделает, как он просит… а он повторял: «Смотри, смотри щенок, как нужно быть настоящим мужиком». Закончив, он ушел в свой кабинет, велев мне принести ему выпивки и что-то поесть. Я был настолько напуган, что даже не мог пошевелиться. И тогда он стащил меня с кровати и стал пинать. Я вставал на ноги и пытался убежать, но тут же был настигнут и с силой отброшен в стену. Я потерял сознание. Очнулся от теплых нежных рук моей мамы. Она, не смотря на свое состояние, помогла мне подняться и просила поторопиться. Мы хотели сбежать, вот так, в одной домашней одежде. Но, к сожалению, не успели… Он не простил нам этой оплошности. Мама, сказала мне спрятаться. И я ее послушал. Каким же трусом я был, в этом отец был прав…        ⁃ Это не так, Арми, - Тимоти посмотрел на меня с такой нежностью, что старая рана, которая сейчас пульсировала с новой силой, начала волшебно затягиваться. - Ты был ребенком.        ⁃ Он бил ее, пока она не перестала издавать звуки. А когда он понял, что все кончено, то лишь сказал: «Сама виновата». Я рыдал над телом матери, пока оно совсем не стало ледяным. А потом я убил его.        ⁃ Что? - Тимоти вытаращил на меня глаза. - Как убил?        ⁃ Он уснул на диване с бутылкой в окровавленной руке. Я ненавидел его всю свою жизнь. А в эту ночь он забрал у меня самое ценное.        ⁃ Как ты это сделал? - Тимоти со страхом смотрел в мои глаза. - Расскажи мне, пожалуйста.        ⁃ Я перерезал ему горло кухонным ножом. Надо сказать, я ни секунды не колебался. Я сделал это весьма неумело и грязно. Ублюдок долго мучился, истекая кровью. Но я не жалею. Да, Тим, вот такой я человек. Я не смог защитить свою мать, я убил своего отца и еще многих других. Теперь ты знаешь все. Ну как, все еще хочешь меня поцеловать? - даже не знаю зачем я это сказал, но мне было впервые по-настоящему стыдно за свои злодеяния.       Тимоти тотчас подполз ко мне на коленях, вставая между моих широко расставленных ног и обхватил руками мое лицо, впиваясь зелеными глазами в мои, голубые.        ⁃ Ты не плохой человек, - чуть улыбаясь, уверил Тим. - По крайней мере, для меня.       Его мягкие губы накрыли мои. Но он не предпринимал ничего, словно побаиваясь. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я обнял его, прижав к себе, давая понять, что вовсе не против. Он несмело приоткрыл рот, обхватывая мою верхнюю губу и воздушно, почти неощутимо, но до одури приятно, стал ее посасывать. Вскоре тоже самое он проделал с нижней. Затем, отстранившись на долю секунды, которая мне показалась вечностью, набросился на мои губы с остервенением. Теперь он был решительным и дерзким, толкая свой язык в мой рот, целуя с неожиданным для меня напором. Он делал это слишком хорошо, чтобы я мог сопротивляться. Мы целовались, как глупые школьники, хотя, конечно, он совсем недавно им и был. Долго, влажно и с вызывающими звуками. Когда воздуха перестало хватать, он оторвался от меня, являя моему взору красные, блестящие от слюны, губы. Это было до неприличия красиво. Каким же прекрасным мужчиной он становился. И только сейчас, ощутив вкус его губ и языка, я это заметил. Он был совершенно моим типажом. Изящно хрупкий. Худой, но не костлявый. Его тело было удивительно ладным, несмотря на возраст. А сумасшедшие глаза, которые на меня сейчас смотрели, так и манили сделать что-то непозволительное. Словно читая мои мысли, он положил ладонь мне на пах, с прозорливой точностью сжимал мой член так, как было больше всего приятно. Я был как в дурмане. Не сводя глаз с его манящих губ, я наслаждался уверенными поглаживаниями, из-за чего там довольно быстро все окрепло.        ⁃ Арми, трахни меня прямо сейчас, - прошептали эти развратное губы мне на ухо.       Именно это меня вернуло в реальность. Я понял, что мой приемный сын ласкает мой член, а я, мало того, что не останавливаю его, еще и сопровождаю это всё стонами.       - Тим, нет, - неуверенно запротестовал я, в то время как его рука ловко скользнула в мои трусы. - О, боже…Тимоти!       Я не без усилий встал, буквально вырываясь из его нежных пальцев.        ⁃ Ну почему? Мы же оба хотим! - разочарованно заныл он.        ⁃ Почему? - я еле сдерживал гнев, гнев на себя.        ⁃ Да. Почему? - Тимоти встал с колен, выпрямляясь в полный рост, и практически впритык подошел ко мне. - Я хочу тебя. Хочу, чтобы я был твоим. Я доверяю только тебе. Я…       Тимоти приложил руку, которой секунду назад орудовал у меня в штанах, к носу и глубоко вдохнул. Этот жест заставил мой член заинтересовано дернуться.        ⁃ ..мечтаю об этом уже несколько лет!        ⁃ Мы не можем, прости.       Собрав остатки самообладания, я трусливо сбежал в кабинет, жалея о том, что вообще затеял этот разговор. Где-то вдали хлопнула входная дверь. Он что, так и ушел - в видавшей виды футболке и домашних шортах? Молнией метнувшись назад к балкону, я высматривал появление моего юного соблазнителя на улице, но ни через минуту, ни через пятнадцать его не показалось. Подумав, что он ускользнул до того, вернулся в квартиру, не закрыв за собой балконную дверь. Теперь у меня была возможность все произошедшее за это утро здраво осмыслить. Но, кажется, чувство усталости до мозга дошло быстрее, и бессонная ночь дала о себе знать. Буквально валясь с ног, я устроился в гостиной, прямо на диване, отключившись, как только голова коснулась устойчивой поверхности.       Я открыл глаза с осязаемым чувством чужого взгляда. Но в комнате никого не было. Посмотрев на часы, не без удивления осознал, что проспал больше пяти часов. И, если бы не эти странные толчки в мое сознание, уверен, еще бы не проснулся. С улицы через балкон, который я так и не закрыл, доносились голоса людей и легкая музыка. Вечерело, а город только начинал свою жизнь. Я потянулся, желая реанимировать позвоночник, который не очень-то был мне благодарен за сон на диване. Несмотря на случившееся утром, я чувствовал какое-то спокойствие и легкость. Это было сродни чувству, когда вечером ложишься в кровать и наверняка знаешь, что на утро не нужно вставать по будильнику и идти на работу. Мне нравилось это состояние, и я хотел им насладится вдоволь. Но моим желаниям не суждено было сбыться.       В квартиру вломился Тим, выкрикивая всякие непристойности неизвестно кому. Увидев меня, он гаркнул куда-то в коридор последнее «Да пошел ты» и с грохотом закрыл входную дверь, быстро направляясь на кухню. Я тут же последовал за ним.       Он жадно пил воду прямо из-под крана, наклонившись над раковиной. Его футболка задралась, оголяя поясницу, и я увидел приличного размера алеющий синяк на правом боку. Сократив между нами расстояние, но стараясь не напирать, я терпеливо дожидался, когда он утолит жажду. А Тимоти, словно нарочно, все пил и пил. Я был терпелив. В конце концов, он выпрямился и вытер лицо, глядя на меня. Он не отводил глаз и даже не моргал. И я последовал его примеру. Со стороны, наверное, это выглядело, как битва взглядов на боях без правил. Подумав об этом, я хмыкнул.        ⁃ Что смешного? - раздраженно поинтересовался Тимоти не прерывая игру в гляделки.       Я ничего не ответил, предпочитая помолчать. Сегодня было и так слишком много слов. Он злился. Я хорошо это понимал, но мне хотелось узнать, к чему это приведет. В итоге его зрительная оборона сдалась, и он с силой толкнул меня в плечи, от ненависти стиснув зубы. Ему не удалось сдвинуть меня с места даже на сантиметр, и эта несправедливость определенно еще больше распаляла. Он повторил штурм, а потом еще и еще, пока словно в припадке не стал колотить по мне кулаками, совершенно не сдерживая свою силу. Мне было больно. Но вовсе не от его атаки, а от того, что я абсолютно все испортил в своей жизни. И даже этот мальчик, который своей искренностью делал меня счастливым все эти годы, бился в истерике из-за того, что я был эгоистом и трусом. Все время формируя в нем скрывать, как что-то постыдное, истинные чувства. Не плакать, не бояться, не спорить, не просить, не любить. Последний удар пришелся мне по лицу, и я почувствовал металлический привкус во рту. Тимоти стоял запыхавшись, поправляя растрепанные волосы и перекосившуюся футболку. Но не уходил, неизвестно чего ожидая.       - Что ты хочешь? – сглатывая кровь, все же спросил я.       - Разве для тебя это важно? – усмехнулся он.       - Тим, - я с сочувствием глядел на него. - Так будет правильней.       - Правильней или проще?       - Как знать…       Я правда не знал. Теперь я сомневался во всем.       Наступил июль, а мы с Тимоти единомышленно притворились, что этого ничего не было. Хоть меня до конца и не отпускали мысли о произошедшем, я все же немного успокоился, потому что Тим вел себя как и раньше. Он готовился к его первому году в университете, изучая научную программу и историю заведения, где ему предстояло учиться четыре года. Мы много общались. Делали практически все вместе. В один из дней за ужином он заявил мне, что хотел бы поработать, чтобы заменить свой старый ноутбук на более современный.        ⁃ Я все рассчитал, - Тимоти увлеченно накручивал спагетти на вилку. - Если брать по пять смен в неделю, то я смогу позволить себе последнюю модель.        ⁃ Зачем это тебе? Я куплю, что захочешь!        ⁃ Смены по четыре часа, график можно выбрать, что очень удобно, - игнорируя мои вопросы, рассказывал Тим. - Если я привыкну, возможно, смогу и во время учебы подрабатывать…        ⁃ Тимоти, - остановил я поток его слов.       Он как-то испуганно посмотрел на меня, обозначая, что внимательно слушает.        ⁃ Если это из-за денег, то не стоит волноваться. Моих сбережений хватит еще и твоим внукам на безбедную жизнь. Успеешь еще наработаться. Куда спешить?        ⁃ Я хочу, - жалостливо ответил мой подопечный.        ⁃ Что за место? - не желая его расстраивать, я проявил участие.        ⁃ Это тир, - глаза Тимоти вспыхнули от восторга. - Мне нужно будет следить за порядком и состоянием оборудования.        ⁃ Каким оборудованием?        ⁃ Ну там всякое, - Тим собирал кусочком хлеба остатки соуса с тарелки. - В основном огнестрельное, но есть даже катаны и арбалеты.        ⁃ Нет! Я запрещаю! - вырвалось у меня.       Тимоти замер, не поднимая на меня глаз. А через минуту полной тишины, встал из-за стола и как будто мы и не спорили до этого, спокойно собрал грязную посуду со стола и понес ее к раковине. Ополоснув остатки еды, он уложил все в посудомоечную машину и так же, молча, направился к холодильнику, доставая оттуда десерт.        ⁃ Арми, тебе кофе с молоком или черный? - он поставил передо мной креманку с тирамису.        ⁃ Тим, пойми ты…        ⁃ Не хочу ссориться, мне страшно, - перебил он меня.       Я смотрел на него все это время, но только сейчас заметил, как его губы дрожат, а шея покрылась красными пятнами - верный признак того, что он нервничает.        ⁃ Спасибо тебе за ужин, - я хотел взять его за руку, но он, предвидя это, убрал обе в карманы. - Мне нужно кое-что сделать.       Я поторопился покинуть кухню, но Тим задержал меня вопросом, которого я боялся от него услышать все эти шесть лет.        ⁃ Арми, я хочу найти своих родных. Не отца, конечно, но, может, моя мама… Ты ведь знаешь что-то?       Я не знал. Но соврал бы себе, если бы притворился, что не задавался и сам этим вопросом. Когда-то, несколько лет назад, Тимоти серьезно заболел. И врач предупредил о возможном переливании крови, посоветовав найти донора из родственников. Тогда-то я и попросил Троя разузнать, что возможно. Уже через несколько дней мне прислали толстый конверт. К радости, переливание не понадобилось, и в суматохе я благополучно забыл о тех документах, которые до сих пор лежали в моей сейфе. Содержание их, как и полезность, я не мог знать. Но за время работы с Троем я мог бы наверняка сказать, что он умел нарыть самое интересное про кого угодно.        ⁃ Нет, Тим, я не искал твоих родителей, - не совсем честно ответил я. - Но, если ты хочешь?        ⁃ Я бы хотел найти маму, - Тимоти присел на стул, в волнении скручивая полотенце в жгут. - Я немного помню ее. Она любила меня.        ⁃ Я попробую что-то сделать, - вспоминая точное нахождение конверта, пообещал я.        ⁃ Даешь слово? - Тимоти приободрился и с совершенно серьезным видом взял с меня обещание.        ⁃ Конечно.       После ужина я отправился в кабинет, а Тимоти еще какое-то время копошился на кухне, а потом сел смотреть телевизор. Он выбрал документальный фильм про самураев, совершенно погрузившись в эту историю. Я пару раз ходил за водой, видя его увлеченность и дикий интерес к этой передаче.       Как я и предполагал, Трой нашел бесценную информацию о семье Тима. Там было всё: родился, учился, влюбился, женился и, к сожалению, скончался. Родители Тимоти были вполне обеспеченные люди, имеющие свои заводы и пароходы. Однако, привлекла мое внимание персона его отца. Человеком он был не простым. Я бы даже сказал, влиятельным в определенных кругах, за что, видимо, по итогу и поплатился. Последним пунктом значилась печальная информация: отца и мать Тимоти убили. Тела были обнаружены в их же доме. Убийцу так и не нашли. По почерку я мог с точностью сказать, что это был профессионал, а не заблудший воришка, желающий получить наживу. Новости о матери Тима меня немного опечалили. Мне не хотелось ему рассказывать совсем не потому, что я боялся его реакции, а по причине нежелания быть тем, кто уничтожит все его надежды. Я и так считал себя ужасным опекуном, а последние события меня и вовсе в этом убедили. Я принял решение ничего не говорить. По крайней мере не сейчас. Изучая дело семьи Тимоти, я и не заметил, как наступила ночь. Покинув кабинет, я поспешил в душ, желая поскорее закончить со всеми делами и лечь.       Дверь в нашу общую и единственную ванную была приоткрыта, что свидетельствовало о ее доступности. Я в своей комнате скинул с себя всю одежду, даже белье, и вломился внутрь. Каково же было мое удивление увидеть там Тимоти, примерно в таком же одеянии, как и я, за исключением полотенца, накинутого на шею. Он сосредоточенно орудовал зубной нитью, немного склонившись к зеркалу над раковиной и являя мне во всей красе свою маленькую аккуратную задницу. Наверное, я бы мог незаметно скрыться, настолько он был увлечен процессом гигиены полости рта, но именно сейчас дурацкая дверь безукоризненно выказала силу притяжения и с ощутимым звуком закрылась, как только я оказался внутри. Тимоти развернулся и совершенно беззастенчиво рассматривал меня, в то время как я, словно подросток, прикрывал пах руками.        ⁃ Дверь открыта была, - объяснил я.       - Я уже ухожу, - он аккуратно убрал зубную пасту и щетку в шкафчик и направился к выходу.       Казалось бы, такой расклад меня вполне устраивал, если бы я вновь не заметил синяки и ссадины на его теле. Их было немного, но они были большие, а главное, разной степени заживления, что свидетельствовало о приобретении их в разное время.       - Постой, Тим, - вырвалось у меня раньше, чем я понял, что наши нагие тела совсем не способствуют разговору.       Тимоти задержался и, совершенно ничего не стесняясь, развернулся ко мне, являя переднюю, не менее заманчивую, сторону себя. Невозмутимым взглядом он показал, что полностью во внимании. Я же, напротив, чувствовал себя нелепо, что впрочем являлось действительностью.       - Откуда эти следы? – наконец заговорил я, изо всех сил стараясь быть невозмутимым и смотреть только в глаза моему подопечному.       - А, это? – Тим изящно вытянул одну ногу вперед, вставая вполоборота и демонстрируя мне свой наиболее смачный синяк на правом бедре. Несмотря на устрашающий вид синеющей ягодицы, я мысленно восхитился его гибкости. – Упал со скейта, наверное.       - Наверное? Как можно не помнить о том, что привело к таким последствиям? – я начинал злиться, понимая, что он не просто врет, а играет со мной, используя свое преимущество.       - Иногда, - Тим подошел ко мне практически впритык, отчего я мог ощутить мятный запах зубной пасты, которую минутой ранее он использовал. - Необходимо что-то не помнить, ну или делать вид, что не помнишь. Правда же, Арми?       Я стоял, как полнейший дурак, закрывая себя руками и не находя, что ему ответить. Поспорить с ним в этом было крайне сложно. Молчать о правде было мое излюбленное дело. Я никогда его не обманывал намеренно или для своей пользы, я нашел, на мой взгляд, более удобное для себя решение – не говорить. И лишь для этой цели придумал ряд правил, которые запрещали Тимоти поднимать ту или иную тему. Разве то было честно с моей стороны? Разве справедливо по отношению к парню, который делился со мной абсолютно всем все эти годы.       - Если у тебя все, я пошел спать, – напомнил о себе Тим в то время, как я словно ополоумевший стоял безмолвно.       Я молчаливо кивнул. Тимоти вмиг вышел из ванной комнаты, напоследок одарив меня какой-то презрительной ухмылкой.       Я наспех принял душ, не удосужившись даже убрать трехдневную щетину. Я не хотел оставаться тут, я чувствовал жуткое смятение. Впервые за несколько лет я ощущал страх, и он был не за свою жизнь или здоровье, он был о чем-то большем, о том, чего я не чувствовал с одиннадцати лет. И это был страх потери любимого мной человека. Тимоти стремительно отдалялся от меня, и, казалось, я сам старательно выстраивал огромные бетонные стены между нами все эти годы, но до текущего момента двери в них были открыты. Однако, сейчас они закрывались с оглушительным грохотом.       Чтобы дать себе отдых, я выпил стакан виски, не надеясь без него уснуть. И, на мое удивление, это подействовало. Я погрузился в сон в момент, стоило мне лишь отложить телефон, на котором я, как сентиментальная мамаша, около часа рассматривал детские фотографии Тима.       Меня разбудил пугающий гром. Было около четырех часов утра и из-за непогоды повсюду стояла кромешная тьма, лишь изредка озаряющая мою комнату вспышками молнии. Щелкнув выключателем, я окончательно удостоверился, что во всем доме, да и судя по негорящим фонарям на улице, районе, не было электричества. Я ненавидел дождь. А еще больше грозу. Это природное явление пугало меня своей непредсказуемостью и мощью. А еще, Тимоти всегда боялся грозы. По привычке, я решил убедиться, что с ним все в порядке и по памяти побрел в темноте к его комнате. Его дверь, теперь уже не часто, была не закрыта. Стараясь не шуметь, я тихонько вошел внутрь, молясь, чтобы Тим убрал беспорядок, о котором я ему твердил несколько последних дней, и я не наступлю на какой-то некстати оставленный острый предмет. Улыбнувшись своей мысли, я уже направился к месту, где по моим мышечным воспоминаниям находилась кровать моего подопечного. Но в этот самый момент ряд молний вспыхнули одна за другой и на несколько секунд осветили просторную комнату. И я увидел, как в нескольких метрах от меня, точно у кровати Тима, стоит высокая фигура во всем черном. На мгновение я подумал, что мне показалось. Но, видимо, и обнаруженный мной человек заметил меня, что вынудило его тут же рвануть к окну, которое было открыто, и скрыться во мраке ночи, будто его и не было.       Еще бы несколько лет назад я последовал за ночным гостем, но сейчас я думал лишь о Тиме. Через секунду я, обхватив хрупкие плечи, тряс его, словно сумасшедший, абсолютно не заботясь о том, что напугаю Тима своим поведением до заикания. Сейчас мне было совершенно на все плевать, я думал лишь о его целости.       - Арми, что ты делаешь? – даже в полной темноте я мог видеть ошалелые глаза парня.       - Тим, с тобой все в порядке? – я сорвал одеяло и ощупывал его тело на предмет повреждений. - Нигде не болит?       - Да что случилось? – перепугано прохрипел Тимоти, перехватывая на себе мои хаотично ползающие по его ногам и торсу руки.       - Я очень испугался, — и это было правдой.       Я вцепился в своего мальчика, прижимая его как можно крепче. И только ощутив тепло его тела и биение сердца, кажется, я вновь начал дышать, что просто забывал делать, как только увидел неизвестного, стоящего над Тимом. По моему лицу бесконтрольно текли слезы, которые более чем десять лет назад во мне просто высохли. Именно сейчас, сжимая в объятиях самое нужное, самое дорогое для меня, я чувствовал себя опять живым. Тимоти не стал ничего расспрашивать, да и мне показалось, что он даже не проснулся до конца. Безмолвно он вытирал мои мокрые щеки руками и гладил по голове, тихонько шепча мое имя. Несмотря на поддержку, которую он дарил, он быстро уснул, а вот я не смог. Так и просидев у его кровати, сжимая в руках пистолет, который и в его комнате был припрятан на такой вот случай.       Утром первым делом, что я сделал, это вызвал своего хорошего знакомого, который устанавливал различные системы безопасности по новым технологиям. Я был уверен, ни один профессионал не сможет их пройти так беспрепятственно, как это произошло ночью. Тим смотрел на это все с интересом, но не задал ни единого вопроса. И только получив мой категорический запрет на прогулку до магазина, он взглядом потребовал объяснений.       - Так надо, - кратко ответил я.       - Кому надо? – уточнил Тим, приняв воинственную позу.       - Тимоти, - я еще сомневался, но все ж решил рассказать. – Ночью кто-то пробрался к нам в квартиру. Я застал его в твоей комнате. Клянусь, я выясню, кто это был и чего он хотел, но до тех пор, тебе… нам, нужно быть осторожными.       - Как это пробрался? – удивился мой подопечный и его спина сразу же виновато ссутулилась. - Зачем это кому-то делать? У нас нечего брать, мы скромно живем.       - К сожалению, есть одна очень ценная для меня вещь, - я подошел к парню и взяв его холодные дрожащие руки в свои, продолжил. -Точнее это не вещь вовсе…       - Что это? – с любопытством поинтересовался Тим.       - Ты, конечно же, дурачок! – я обнял его и поцеловал в макушку, которая так удивительно точно доходила мне ровно до подбородка.       Последние новости и новые ограничения свободы Тимоти его совсем не расстроили. Напротив, он будто обрадовался временному заточению. В то время, пока я работал, выясняя личность беглеца в окно, он читал книги, копошился на кухне, изобретая немыслимые блюда, которые мы затем вместе дегустировали. Обычно это было вполне съедобно, но в этот вечер он приготовил равиоли из шпината и сыра. Звучало это очень аппетитно, но на вид похоже было на слипшуюся зеленую жижу. Вкус и вовсе был ужасный, но я, не желая его расстраивать, пережевывал очередную пельмешку, обильно запивая вином, чтобы перебить горько-кислый вкус.        ⁃ Лучше, чем на вид? - Тим смотрел на меня с надеждой.        ⁃ Угу… необычно, - кое-как проглотив, схитрил я.        ⁃ Правда? - Тимоти так воодушевился, что сразу же зачерпнул полную ложку из моей тарелки и вложил в рот.        ⁃ Господи Боже!…       В следующую секунду он сплюнул все в салфетку и теперь полоскал рот водой, отпив практически полстакана за раз.        ⁃ Не ешь эту отраву! - крикнул он.        ⁃ Ну почему же отрава, - я еле сдерживал смех. - Просто на любителя…        ⁃ Любителя дерьма? - разозлился Тим, забирая тарелки и сваливая их содержимое в мусорное ведро.       Я встал из-за стола и успокаивающе гладил его по вздрагивающей от движений спине. Я совершенно не хотел, чтобы неудавшийся ужин стал причиной плохого настроения.        ⁃ Ерунда, - подбадривал я своего подопечного. - Давай сходим в пиццерию внизу и поедим. М? Хочешь?        ⁃ Разве можно? - обрадовался Тим.        ⁃ А почему нет? Я же буду с тобой, а значит, ты в полной безопасности. Никто и никогда не сможет причинить тебе вред, пока я рядом. Ты же знаешь это?        ⁃ Ну…        ⁃ Сомнения - враг успеха, молодой человек. Ты забыл, чему я тебя учил?        ⁃ Ой, началооось…       Благодаря сомнительным кулинарным навыкам Тимоти, мы смогли вновь быть ближе. В пиццерии мы ели и разговаривали обо всем на свете, никак не касаясь неудобных тем, которые в последнее время нас отдаляли. Я даже позволил Тиму выпить вина, из-за чего получил в свою сторону осуждающий взгляд официантки. Ему было восемнадцать, и бокал вина вряд ли был тем, что могло натворить бед. Так я думал.       Домой мы вернулись чуть за полночь. Тим сразу же убежал в свою комнату, сообщив, что так объелся, что не может найти в себе силы даже на ванные процедуры. Я исключительно в воспитательных целях немного пожурил его, но не стал настаивать. Честно сказать, я и сам был чересчур разомлевший от алкоголя и приятного вечера в компании моего милого не строптивого Тимми. Теплый душ окончательно меня превратил во что-то желеподобное, поэтому впервые за все время я, даже не удосужившись накинуть хотя бы трусы, рухнул на кровать, забываясь мгновенным сном.       Как же удивительно приятно просыпаться от чувства теплых и влажных губ на своем члене. Это давно забытое ощущение накрыло меня такой волной наслаждения, что даже пробудившись, я еще мало что соображал. А мне стоило бы быть более предусмотрительным и менее глупым. В ужасе распахнув глаза, я видел как рот Тимоти вбирает мой колом стоящий член и с каждым разом глубже. Он торопился, отчего тяжело дышал и пыхтел, создавая при этом такую нужную вибрацию. А я, как последний подонок, боролся между желанием никогда не останавливать его и немедленно снять с моего естества.        ⁃ Тимоти, — это прозвучало как что-то среднее между возмущением и блаженством. - Прекрати это.       Он не отреагировал, ускорив движения головой, и вцепился холодными пальцами в мои бедра так, что я чувствовал ощутимую боль. Но она была такой сладкой, смешанной с блаженством. Вырвав в очередной раз себя из дурмана, я с силой схватил его за волосы и резко потянул, из-за чего он выпустил мой член, напоследок пройдясь по нему еле ощутимо зубами. Но этого хватило для того, чтобы я с неожиданным для себя экстазом, кончил. Заливая семенем лицо, все еще склонившегося над моим пахом Тима.        ⁃ Что ты блять наделал! - взревел я, до конца не понимая, кому обращен этот вопрос.       А Тимоти, словно кот, ластился ко мне, потираясь лицом о мой полутвердый член, при этом так жалобно всхлипывая, словно не я, а он только что получил оргазм.       На утро я даже не мог вспомнить, как выдворил его из своей комнаты. Это было как в страшном сне. Огромный я, удовлетворенный и уничтоженный случившемся, и хрупкий, милый Тимоти, ползающий в моих ногах и умоляющий позволить ему меня любить. Я не хотел слушать ни слова из его уст. Он говорил такие пугающие вещи, что мои руки немели, а в голове, словно колокол, что-то гремело. Мне было настолько плохо морально, что это проявлялось физически. Я испытывал страх, который мне еще никогда испытывать не доводилось, а ведь я повидал немало за свою жуткую, лишенную до Тимоти смысла, жизнь. После случившегося Тим долго плакал, и так сильно бился в истерике, что даже две разделяющие нас двери, что теперь я всегда буду держать закрытыми, не смогли приглушить звук его горя. К счастью, спустя время он смолк, видимо уснув. Что помогло моему обугленному сердцу преодолеть тахикардию.       Я думал и тогда, и сейчас - где я оступился, что упустил из виду? Почему мой ребенок испытывает ко мне влечение и называет это любовью. Конечно, когда тебе восемнадцать, все, что тревожит тебя или будоражит, может влюбить. Но Тимоти и я!? Черт, это даже в голове звучит омерзительно и неестественно. То, что в этом была моя вина, я даже не сомневался. Это началось уже прилично давно, а я, вместо того, чтобы сесть и поговорить с ним, понадеялся на его обычную исполнительность и послушание. Но в случае любви, это совершенно не работает. Это чувство, которое способно с равной силой и разрушать и создавать. Чувство, которое может сделать тебя самым счастливым на земле человеком и одновременно самым несчастным. Чувство, которое проникает в каждую клетку твоего тела, орошая, как долгожданный дождь пустыню, или же, как яд, не имеющий антидота. Чувство, что по-настоящему бывает лишь однажды. Неужели Тимоти действительно влюблен меня? Или…       Поток мыслей прервал звук входящего сообщения. Я взглянул на экран всплывающего уведомления. Это был Трой. Кликнув на значок, от увиденного я чуть не выронил телефон. Я стал достаточно нервным и впечатлительным, хотя ранее за мной такого не наблюдалось. Вложенная фотография демонстрировала окровавленное бездыханное тело абонента с надписью «Угадай, кто следующий?».       В этот момент я ощутил всю серьезность происходящего, точнее, ее реальность и стремительное приближение ко мне и, самое главное, к Тимоти. За свою жизнь я сделал не мало ужасного и вполне закономерно, что последствия меня настигли. В нашей профессии смерть от старости была немыслимой роскошью. Но Тим. Мой дорогой и любимый ребенок. Его жизнь только начиналась. Лишь после нашей встречи он смог дышать свободно, избавившись от своего ненормального отца тирана. И, по крайней мере мне так хотелось думать, он был счастлив все эти шесть лет. Сейчас все наши с ним разногласия во взглядах и желаниях были совершенно не важны.       Стремительно направившись в кабинет и взяв дипломат, который ждал своего часа с того дня, как я решил уйти с работы, я в очередной раз убедился в своей глупости и недальновидности. Я размяк, потерял бдительность. Позволил ситуации взять надо мной контроль, а ведь бедняга Трой давно предупредил меня. Проверяя содержимое кейса: деньги, билеты и вторые паспорта для нас с Тимоти, я и не заметил, как внутрь зашел мой подопечный.        ⁃ Арми, - мне показалось, что его голос был слегка хрипловат.       Он стоял в дверях, не решаясь войти, и смотрел себе в ноги. На одном плече висел набитый рюкзак внушительных размеров. С ним мы всегда ходили на рыбалку, чтобы по максимуму вместить все необходимое в одном месте.        ⁃ Я ухожу, - объявил Тим.        ⁃ Куда? - глупо спросил я, хотя понимал, что не «куда», а «от кого».        ⁃ Совсем ухожу. Мне дали общежитие от университета. Думаю, я смогу договориться с председателем, чтобы они заселили меня до начала семестра.        ⁃ Об этом и речи не может быть, - кое-как придя в себя, крикнул я.       - Ты не понял, - Тимоти выпрямился, видом показывая решительность, но глаз не поднял. - Я не спрашиваю разрешения. Мне восемнадцать и я могу сам решать, как мне жить. Официально мы друг другу больше никто.       - Тимоти… - я был растерян.       - Пожалуйста, Арми. Дай мне возможность жить нормально. Я благодарен тебе за все. За то, что ты спас меня тогда. За то, что опекал и всегда был добр. Но сейчас…       - Это из-за прошлой ночи? – в отчаянье напомнил я о том, о чем сам не планировал вспоминать.       - Дело не в этом.       - Тогда в чем? – я подошёл к нему вплотную и, обхватив за плечи, аккуратно встряхнул, желая видеть его лицо.       - Неужели ты еще не понял, - его глаза встретились с моими. - Я люблю тебя.       Я отпустил его. С огромной тяжестью на сердце и страхом навсегда потерять. Но в тот момент были более важные вопросы. Куда серьезнее моих эгоистичных помыслов. И, в последствии обдумав все и несколько раз останавливая себя силой вернуть Тима домой, я согласился с тем, что вдали от меня он в бОльшей безопасности. Тому, кто мстил, а в этом я уже не сомневался, был нужен мертвый я, а не напрасные жертвы.       Я тем временем занялся поиском ответов. Но все было тщетно, никаких существенных зацепок. Даже звонки человеку, который знал все обо всех, не принесли результата. Оставалось только ждать и быть готовым к этой встрече.       С Тимоти мы поддерживали связь. Лично встретиться он отказывался, ссылаясь на работу, коих у него теперь стало две, и комендантский час в общежитии. Так наступила осень, а за ней декабрь. В день рождения Тимоти я предложил ему наконец увидеться, учитывая повод. Он нехотя, но все же согласился. Мы договорились сходить в какое-нибудь приличное заведение поесть и заодно отпраздновать его день. С моим уже бывшим подопечным мы должны были встретиться на месте, но я не удержался и пошел в его кафе, где он подрабатывал каждый нечетный день по вечерам. В оставшиеся дни он работал в тире. Конечно же, я был осведомлен о его жизни, иногда наблюдая за ним со стороны. Но все же старался не нарушать обещания и не влезать больше, чем мне было нужно, чтобы убедиться, что у него все нормально.       Я зашел в уютную французскую кофейню за пятнадцать минут до закрытия. Несмотря на это, практически все столики в небольшом помещении были заняты. Я отыскал не самое лучшее одинокое место, но зато оно давало хороший обзор на весь зал и находилось чуть уединенно. Потихоньку люди расплачивались и уходили. Когда в кафе осталось несколько человек, Тимоти, который до этого был полностью сосредоточен на работе, заметил меня. На его взрослом лице появилась та самая милая детская улыбка. Сказав что-то своему напарнику, он вышел из-за стойки и направился ко мне.       - Добрый вечер, сэр. К сожалению, мы закрываемся через семь минут и можем вам предложить только не сложные в приготовлении напитки и десерты на вынос, - он демонстративно достал блокнот из кармана своего фартука и приготовился записывать, разыскав из недр, прилично отросших волос, как фокусник, карандаш.       - Как же так! - я изобразил возмущение. - Я тут сижу уже около десяти минут и ко мне никто не подошел, а теперь хотите от меня откупиться кофе в бумажном стаканчике?       - В нашем заведении первый заказ делают у стойки, - Тимоти указал мне на информационный буклет на столе.       - Вот как! И чем же я так хорош, что вы сейчас сами ко мне подошли, Ти-мо-ти? – Я поправил его бейджик, который в этом не нуждался, едва сохраняя серьезный вид.       - Я увидел вас, как только вы зашли, - Тим наклонился ко мне и добавил шёпотом. - Два метра божественной красоты сложно не заметить.       В тот момент я чувствовал себя глупым подростком, которого обхаживают, одаряя вполне посредственными комплиментами. Эта новая уверенность во взгляде и каждом движении Тимоти заставляла испытывать меня неловкость и стеснение. Я готов был поклясться, что покраснел.       - Тим, я…       - Шаламе, что у тебя тут?       Нас прервал из ниоткуда возникший молодой мужчина. Он стоял чуть поодаль от Тима и смотрел на нас с подозрением. Он был высок, на полголовы выше Тимоти, так же аристократично бледен и имел сильно схожие с моим мальчиком черты. По крайней мере, мне так показалось. Возможно, у владельца кафе были какие-то особые требования к внешнему виду своих работников.       - Шаламе? – переспросил я напрягшегося из-за появления мужчины Тима.       - Я сейчас… подожди.       В следующую секунду я наблюдал за двумя уходящими, получив напоследок какой-то недобрый взгляд от того, кто нам помешал. Какое-то время они шушукались у стойки, после чего Тим скрылся в подсобке и вернулся через мгновение уже в верхней одежде с наушниками на шее и рюкзаком в руках. Он стремительно направился к выходу, показав мне взглядом, чтобы я следовал за ним. Я неторопливо встал и, надев пальто, двинулся к дверям. Все это время этот подозрительный тип смотрел на меня, словно сканируя. Когда я взялся за ручку, намереваясь наконец уйти из места, в котором стало резко душно, он крикнул мне в спину:       - Оставь его в покое, Хаммер. Ему лучше без тебя.       - Что, простите? – прекрасно расслышав каждое слово, я развернулся по направлению к голосу.       Этот бессмертный стоял, скрестив руки на груди, и нахально лыбился.       - Объясняю для тупых. Отвали от Тимми, - ехидно уточнил он.       - Тимми!?! Как мило…       Я совершенно не планировал портить единственный наш с Тимоти общий вечер, поэтому просто развернулся и ушел. Тим ждал меня на улице, такой же улыбчивый, как и минутой ранее.       - Что это за тип? - поравнявшись с ежившимся от холодного ветра парнем, спросил я.       - Это Пол. Он мой коллега и, типа, наставник, - объяснил Тимоти.       - Мне показалось, что я ему не нравлюсь.       - Тебе не показалось, - он захихикал.       - Любопытно, откуда у него неприязнь к незнакомому ему человеку? – я с прищуром посмотрел на Тима.       - О, такси, - парень взмахнул рукой и перед нами остановилось авто. – Садись, я тебе расскажу. Очень есть хочется, да и холодно…       По дороге к ресторану он мне поведал, что познакомился с этим проклятым Полом в тире. Тот практиковался с холодным оружием, снимая стресс. В одно из таких посещений Тим разговорился с мужчиной. Пол был французом, поваром по профессии, и, как сообщил для чего-то Тим, геем. И эта кофейня была его. Когда на первом месте работы Тимоти сократили смены из-за финансовых проблем, этот французишко предложил парню поработать у него, так как по счастливой случайности ему нужен был официант-бариста. Так в жизни моего мальчика появился этот мерзкий тип.       - Видимо, вы с ним близки, - силясь узнать главное, уточнил я у Тима.       Тимоти лишь кивнул и больше ничего не ответил. Меня несказанно бесил этот урод, который бесспорно обхаживал моего мальчика. И, видимо, Тим был совершенно не против с ним быть больше, чем коллеги. А может, они и так уже перешли эту черту? Меня накрыла такая злость, что я еле сдержался, чтобы не приказать таксисту немедленно отвезти нас домой и там, закрыв за семью замками Тимоти, скрыть ото всех моего милого и нежного мальчика. Однако, я смог подавить в себе разрастающиеся во мне чувства ненависти. Теперь мы были наедине, и я сделаю все, чтобы этот вечер запомнился Тимоти.       Ресторан был одним из лучших в Нью-Йорке, а самое главное, имел для нас определенный смысл. Когда Тимоти было тринадцать лет, мы ходили в музей поблизости и, проходя мимо, он просто обомлел у входа, разглядывая красивое обрамление и нарядного хостеса. Тогда мы ели мороженое и Тимоти впервые признался мне, что любит и очень хотел бы, чтобы я был его отцом. Если бы тогда мне кто-то сказал, что его чувства ко мне перерастут во что-то иное, я бы засмеялся ему в лицо.       Наш столик был расположен в сравнительной удаленности от общей массы гостей, и стоял напротив панорамного окна с прекрасным видом на Бруклинский мост и залив. День уже близился к вечеру и, пока мы ожидали заказ, картина за стеклом приобрела более завораживающий вид. В ресторане звучала живая ненавязчивая музыка, в помещении погасили верхний свет и зажгли свечи на каждом столике. Буквально все вокруг было пропитано романтикой.       - У нас прямо свидание, - пошутил Тим, делая большой глоток воды.       - Сегодня твой день. Если хочешь, чтобы это было свиданием, пусть будет, - все еще злясь на проклятого Пола, заявил я.       Тимоти взглянул на меня с испугом и одновременно с надеждой. Его глаза сияли так, как было в его детстве при получении желаемого. Между нами повисла какая-то оглушительная тишина, и когда я уже хотел внести ясность в возникшее недопонимание по моей вине, появился официант с вином и нашей едой. Пока он разливал напитки и демонстрировал подачу, момент был потерян. Тимоти уже смотрел на меня с самой милой улыбкой и иногда, наверняка намеренно, под столом, задевал своей ногой мою. Совершенно позабыв о том, какой он прекрасный, когда счастлив, я приглушил все попытки все испортить своими дурацкими уточнениями. Вечер был потрясающим. Я уже и не помнил, когда мы так откровенно и без нарастающего напряжения общались с моим мальчиком. Все было, как и раньше, до того, как Тим признался мне в своих совершенно не платонических чувствах. Изрядно подвыпившие мы вывалились из ресторана и только тогда я вспомнил, что не вручил Тимоти подарок.       - Черт, - довольно громко я озвучил свое разочарование.       - Что такое, мистер Хаммер? – хихикая, поинтересовался Тим. Он немного пошатывался, а его щеки покрыл яркий румянец.       - Такое обращение от тебя звучит немного странно, - честно признался я, ощутив странное томление внизу живота.       Тимоти неожиданно собрался, выпрямившись, и замер, впиваясь в меня зелеными глазами. С его лица исчезла улыбка. Он смотрел не моргая, будто видел впервые. И только я хотел расспросить его, в чем дело, Тим одним уверенным шагом сократил расстояние между нами и обхватив руками мое лицо, с нажимом, совсем не по-мальчишечьи, накрыл мои губы.       То ли алкоголь, то ли прекрасный вечер, а может всему виной долгая разлука, предшествующая этой встрече, но я не оттолкнул его ни сейчас, ни после. Я не помнил, как мы добрались до квартиры, не помнил, как оказался стоящим перед ним на коленях, со звериным желанием стаскивая с него штаны вместе с бельём. Но когда его член оказался в моем рту, я явственно понял, что никто из нас не сможет уже остановиться.       После той ночи, я был практически уверен, что Тимоти навсегда меня возненавидит и больше никогда не захочет даже имя мое слышать. Но как же я ошибался. Уже вечером он пришел домой и накинулся на меня, только я успел открыть дверь. С этого дня мы трахались как умалишенные. Иногда он уходил от меня лишь под утро, совершенно отвергая предложения все же полноценно остаться ночевать, а далее совместно начать день. Он, в отличие от меня, делал все правильно. Я не мог дать ему то, в чем он нуждался. Я давал лишь то, что он хотел. Каждый раз все больше себя ненавидя, как только за ним закрывалась дверь.       В один из таких вечеров, я возвращался домой из небольшой поездки, которая для меня могла стать определяющей. Я встретился с очень влиятельными людьми, и они готовы были назвать имя того, кто охотился за мной и моими бывшими коллегами, но за очень ценную информацию, выдав которую, я мог нажить со стопроцентной вероятностью врагов в другом месте. Обмен был не особо справедливым, но в случае моего согласия на него, я хотя бы знал врага в лицо, что сильно увеличивало мои шансы выжить.       Почему-то именно сейчас я рьяно желал жить. Я всегда относился философски к своей жизни и был уверен, что рано или поздно меня настигнет моя же пуля. Тогда я как будто с этим смирился как с чем-то неизбежным, с достоинством ожидая встречи лицом к лицу со смертью. Меня не пугала перспектива поражения в этой схватке, я считал это началом чего-то нового или же продолжением текущего. Но именно сейчас, когда Тимоти в моей жизни занял совершенно неожиданное для меня место, я хотел жить и быть с ним как можно дольше. Было ли это то самое воспетое в стольких песнях и книгах чувство, или же просто эйфория от потрясающей физической близости. Наверняка я сказать не мог, для меня это было чем-то новым.       Входная дверь была лишь прикрыта, и меня это сразу же насторожило. У Тимоти был свой ключ и все пароли от защитной системы, но с самого детства я учил его всегда закрывать за собой дверь на замок, что бы ни случилось, и как бы он не спешил на очередную серию любимого ситкома. Это правило было важным и никогда никем не нарушалось.       В квартире абсолютно нигде не горел свет, и стояла оглушительная тишина. Казалось, что даже вечно доносящееся звуки машин с улицы умолкли. Я не носил с собой оружие, отказавшись от него, как только решил отойти от дела. И сейчас, впервые за долгое время, я проклинал себя за эту, возможно, фатальную ошибку.       Крадучись я пробрался на кухню и без проблем отыскал нож для мяса, все так же прислушиваясь и всматриваясь в тени, которые сейчас всюду напоминали мне затаившуюся фигуру. Включать свет и обозначать свое присутствие я не стал, если это все же не моя паранойя и не забывчивость Тимоти, мрак мне добавит несколько процентов к навыку выживания. Так же, практически левитируя по воздуху, я оказался перед слегка приоткрытыми дверями своей спальни, мысленно готовясь ко всему, что могу там встретить.       Однако, все мои страхи и опасения были стерты в мгновение, как только я увидел безмятежно спящего на моей кровати в моей же футболке и домашних шортах, Тимоти. Он лежал очень компактно, на том самом краю постели, где однажды был мной застукан. Отложив нож в сторону, я присел рядом с ним и просто любовался. Я одновременно и хотел его разбудить, и не хотел. Глядя на его еле заметно вздымающуюся грудь и вздрагивающие ресницы, я осознал, как же сильно я соскучился. И дело было не в тех трех днях, что я отсутствовал в городе, а в тех проклятых месяцах, когда он оставил меня ради взрослой жизни. Конечно, он повзрослел и стал прекрасным сексуальным юношей, так сладко отдающимся мне каждый раз. Я почувствовал сильное возбуждение, лишь вспомнил о его стонах и красных, вечно покусанных от наслаждения губах. Он волновал меня и заводил с пол-оборота. Это было чистое безумие. Не сдержавшись, я наклонился к нему и стал целовать шею, прихватывая кожу так, как нам нравилось обоим. Чтоб не осталось синяка, но после немного саднило и напоминало о себе какое-то время.       - Мммм, - Тимоти обхватил меня руками за шею, сильнее прижимая к себе.       - Здравствуй, детка, - нехотя оторвавшись от солоноватой кожи, прошептал я в ухо своему юному любовнику.       - Ты вернулся? - практически простонав, поинтересовался он.       - Только что. И знаешь, ты забыл закрыть дверь, - я резко прижал его к кровати, удерживая за плечи.       - Какой я плохой мальчик, - Тимоти сразу же раскусил мой настрой.       Я взял его без особой подготовки, лишь используя смазку. Так нам хотелось обоим. Когда только я в него вошел и сделал пробный толчок, он жалобно застонал, отчего я даже хотел остановиться. Но его ноги так крепко обхватили меня, переплетаясь за спиной, что я тотчас понял, что ему это тоже нравится.       От усталости и переживаний я уснул практически сразу после оргазма, навалившись на него. Да, я очень хорошо ощущал сильнейшее счастье, которое разливалось по всему моему телу и сердцу. Мой сон прервал шепот. Чужой и незнакомый, и от него бросало в холод. Открыв глаза, я обнаружил фигуру, сидящую в кресле в углу комнаты. Лица не было видно, но я был уверен, что это мужчина.       - С добрым утром, Арми, - произнес незнакомец.       Я взглядом искал Тимоти или что-то, что могло убедить меня, что он в порядке, или же наоборот. Фигура заметила мои зрительные метания и сообщила:       - Его здесь нет.       - Где Тимоти? - спокойно спросил я, одновременно нащупывая хотя бы трусы на полу у кровати.       - Веди себя спокойно, - предупредил мужчина.       - Могу я хотя бы одеться, - я пораженчески поднял руки на уровне лица.       - Валяй. Только без глупостей, Хаммер.       - Хмм… А что тогда, убьешь меня на пару минут раньше?       - А ты смелый. В отличие от твоих дружков, вроде бы даже и не нервничаешь. Неужели не боишься смерти?       Я, не делая резких движений, поднял трусы и брюки с пола и медленно, зарабатывая себе время для оценки сложившегося положения, одевался. Нож, который я принес с кухни, лежал в противоположной от меня прикроватной тумбочке. Если убийца пришел с огнестрельным оружием, шансы атаковать его, прежде чем он меня пристрелит, были крайне малы. Надо было выяснить, как он планировал меня прикончить.       - Я спросил, - раздражительно напомнил о себе незваный гость. - Ты не боишься подохнуть?       - А ты? - присев на кровать и силясь разглядеть очертания, парировал я.       - Здесь я задаю вопросы, - крикнул он.       - С чего это? Только лишь потому, что у тебя пушка?       - Пуля - слишком просто для таких, как ты убийц.       - Может тогда уже начнешь свое отмщение, вместо того, чтобы вести с таким, как я, светские беседы.       Сейчас я убедился окончательно, передо мной не профессионал. По крайней мере, точно не киллер. Они не болтают со своей целью, а делают все быстро, без возможности допустить ошибку или начать сомневаться в своих решениях. Мало того, что он как будто оттягивал то, для чего сюда пришел, так еще и заметно нервничал, что хорошо читалось в его голосе. И сейчас, сообщая ему, что даже в сложившейся ситуации я не намерен плясать под его дудку, он был растерян. Выдержав минуту молчания, мужчина встал с кресла и вышел в более освещенное место в комнате, позволив мне незаметно ближе приблизиться к спасительной тумбочке и рассмотреть его лицо. Это был молодой, даже юный парень, с темными, как у Тимоти волосами, имеющие легкую волну, и совершенно пустыми, безжизненными болотно-зелеными глазами. Я не сразу его узнал, но, когда он злобно впился в меня взглядом, сообразил.       - Итак, Пол, - я подбирал слова, все же не желая покинуть этот свет, не выяснив, кто он и на кого работает. - Раз уж нам в прошлую встречу не удалось ближе познакомиться, и ты настроен на беседы, скажи мне, что тебе нужно от Тимми?       - Идиот, - торжествовал парень. - Ты что же, так и не понял?       - Ну, просвети.       - Меня зовут Поулин Шаламе, я брат Тимоти. Наши родители - Николь Фландерс и Марк Шаламе, - он остановился, видимо ожидая какой-то особенной от меня реакции. - И ты тот, кто убил их.       Я молчал. Пол тоже. Тишину разрушил Тимоти, который шаркая ногами вошел в комнату и посмотрел на меня, нет, не с отвращением и ненавистью, а точно таким же взглядом, каким смотрел в ту ночь, прячась под кроватью. Все в моей голове, словно восстановленная кинопленка, выстроилось. До единой детали, до единого крика и последнего, предсмертного вздоха. Это было мое первое «дело». То, за которое я получил деньги. И оно пошло совсем не так, как должно было. Заказан был лишь их отец изувер. И в ту злосчастную ночь ни матери, ни Тимоти в доме не должно было быть. Однако, в жизни часто все идет не по плану. Сукин сын – Марк Шаламе, даже глядя в глаза смерти, показал себя во всей красе, прикрывшись своей женой и сыном. Тимоти тогда было не более пяти лет. А мне и двадцати не исполнилось. Я был испуган не меньше его. И сделал все неправильно. Я оставил его в живых.       - Что ты завис, Хаммер? – заорал Пол, вскакивая с кресла.       - А что ты от меня ждешь, извинений? – я не смотрел на взбесившегося парня, прожигая глазами Тимоти.       - Ах ты ж, сука…       Кулаком он влепил мне по лицу, совсем не серьезно. Хоть во рту я и ощутил привкус метала, с места не сдвинулся ни на миллиметр. Пола это несказанно разозлило, и он начал беспорядочно лупить меня кулаками. Это было для него фатальной ошибкой. Куда ему, глупому мальчишке до меня, профессионального киллера, имеющего не один разряд по рукопашному бою. Я скрутил его в считанные секунды, мордой вдавливая в пол. У него не было шансов против меня. Он сопротивлялся, выкрикивал проклятья.       - А теперь, - затянув его руки за спиной своей же рубашкой, до этого валявшейся на полу, я без угрызения совести сел на него сверху, фиксируя намертво, что он даже дышал с трудом. - Рассказывай, Поулин Шаламе. Кто тебя спонсирует?       - Д пафл ты хмр..       - Неправильный ответ! – я задрал его руку, гася в себе желание переломать ее, он истошно завопил…       Лишь почувствовав, как в мою спину входит холодное лезвие ножа, я вспомнил о Тимоти.       Мне было все сложнее дышать с каждой секундой, но я нашел в себе силы встать на ноги и, развернувшись, посмотреть на человека, который был для меня единственным смыслом жизни последние девять лет. По его прекрасному лицу текли слезы, а губы дрожали. Он не поднимал глаз, сканируя руки, в которых еще недавно был нож, торчащий теперь в моей спине.       - Де-атхх-ка, - сплевывая кровь, прохрипел я. - Взгляни на меня.       Я не жалел о случившемся. Не жалел о том, что опять был глуп. Я жалел, умирая, лишь о том, что не смог увидеть его прекрасных, полных любви, глаз.