25г.

Поздний вечер, коридор. После большого многочасового душного и морально тяжёлого саммита Россия неожиданно подошёл к Америке, напросился переночевать у него разок. Причину не объяснил. Дать согласие было тяжело, сейчас у них не самые лучшие отношения. Мягко говоря, конечно. С каждым «No» и последующим «Ну пожалуйста» в груди становилось всё больнее. Это больше не тот милый паренёк, что был на своём рассвете. Теперь это агрессор с промытыми мозгами. Но сердце помнит. Сердце чувствует ту прошлую искренность, что была в самом начале их отношений. А если ему нужно что-то сказать, или обсудить? -Это правда очень важно. Прошу тебя! Догадки имеют место быть. Терять нечего. Главное, чтобы он не смог навредить исподтишка, придётся осмотреть его на наличие посторонних предметов. -Eh, fine. Даже после грубой интонации на лице засияла улыбка. Нервный американец старался избегать лишних взглядов и развернулся обратно к выходу. Брови невольно хмурились и в голове крутилась тысяча мыслей, давящих на подкорку черепа. Одна была громче всего – мольба о том, что это решение поможет улучшить межнациональную ситуацию в мире, но сомнение её затыкало. Надежда почти полностью угасла. -На такси? -Я на машине приехал, можно на ней. -Если ты не установил туда бомбу, или не увезёшь меня в лес убивать. -Настолько ты мне теперь не доверяешь… -Уж сам виноват. -Ладно, давай на такси. С этого началось большое молчание. Оно длилось всю дорогу, бесконечные полчаса в соседних сидениях. Почти два года полного избегания друг друга казались ничем. На расстоянии такого сильного напряжения нет. Хотя Америка имел такую привычку, как сталкинг бывших, оправдывая себя мыслью «Мало ли что он там учудит». Впрочем это было не зря, жаль ему не всегда верят. Калитка, входная дверь. Туфли обоих остаются на подставке для обуви. -Что у тебя в карманах? -Ключи, телефон… И всё вроде. Руки хлопали по карманам пиджака и брюк. За ними следил недоверчивый взгляд. -Выкладывай. -Тц, эх… Ранее упомянутые предметы и пустой блистер из под таблеток переместились на комод. -Это ещё что такое? -Не знаю, мусор какой-то. В руках вертелся блистер, знакомое название, какой-то психотропный препарат. -Наркота голимая, опять подсел? -Чего? Мне это ЕР дал, сказал мне нужно иммунитет поднимать. -А ты, как собака, хаваешь всё, что на пол бросят, да? Колкая фраза встряла иглой в груди. Блистер полетел обратно на комод. Америка бесцеремонно залазил в карманы руками, проводил по рукавам и штанинам и осматривал под пиджаком. -Я понимаю, что ты давно меня не трогал, но чтоб настолько… Неудачную шутку встретил осуждающий взгляд. Брови задёргались и сжался кулак. -Я тебя сейчас так трону, что зубы вылетят. Россия лишь хмыкнул, уведя грустный взгляд. Америка разжал кулак и отправился на кухню. За ним покорно последовал и гость. Они давно прознали друг друга насквозь. Сколько сахара класть в чай и что с печенье вкуснее со сливочным маслом уже не обсуждалось, но масло Аме принципиально не вытащил, оставив на столе только печенье и кружки чая. -А масла нет? Хмурый взгляд вновь поднялся на широко раскрытые глаза. До чёртиков парень напоминал свою молодую версию. Пара секунд убийственного взгляда заставила виновато опустить глаза. -Прости, наглая просьба… Да что же это такое? Он будто откатился обратно к знакомству, вроде даже точно такие же слова использовал. Только теперь Аме не так ярко и трепетно реагирует. Об стол стукнулась маслёнка вместе с округлённым ножом. На секунду боковое зрение поймало улыбку. Она была искренней, румяной. Как и раньше. И от этого в груди было бесконечно больно. США точно знал, что возвращение к прошлому никогда до добра не доводило. Россия же вновь опустил глаза. Надежда вместе со страхом растекалась по всему телу вдоль вен и артерий и перебивая друг друга. Ему было что сказать, но Америка отвернулся в телефон и всем видом игнорировал. Оставалось только мазать масло на печенье. В тарелке осталась половина, как Рос понял, что с другой стороны за печеньем даже не тянулись. И в чай себе Аме сахара не добавил, хотя он иногда делает так. “Ты снова мучаешь себя диетами?“ Пристальный взгляд посылал вопрос закрывшемуся парню. Ответ был известен: «Я просто последнее время не так сильно хочу сладкого, как раньше.». Он точно ответил бы что-то в этом духе. Взгляд упал на стол, обводя древесную фактуру. Именно в этот момент Аме решил посмотреть в ответ, но увидев лишь виновато смотрящего вниз парня, почти допитую большую кружку чая и полтарелки печенья, он понял, что пора отходить ко сну. Похоже его надежды были ложными. -Я пойду почищу зубы и спать, уберись здесь, пожалуйста. Всё же он не мог абсолютно отречься от своей большой любви. Без задней мысли оставил его в комнате с большим количеством острых предметов. Россия убрал масло в холодильник, печенье хлебницу. Вымыл нож от масла и открыл ящик. Прямо перед ним лежал нож, который он купил в этот дом сам, сам наточил и чаще всего сам пользовался, потому что маленькие ножи были крайне неудобными при готовке полноценных блюд. Сейчас Аме похоже не успевает готовить дома, в холодильнике было пусто. Но неужели он совсем не пользовался им два года? Пальцы сжали рукоятку и поднесли нож к лицу – проверка на остроту. «Зрение упало что ли? Не получается сфокусироваться. Правду говорят, что телевизор вредит здоровью.» Не нашёл ничего лучше, как проверить пальцем – остро. «Интересно, он принципиально им не пользовался, или… Действительно худел…» Металл блестел на свету, пуская в зрачок солнечный зайчик. В пальцах почувствовался пульс и дыхание спёрло. «Какая нахрен разница, всё равно я виноват.» Сердцебиение участилось, в ушах эхом отдавал звон колоколов и смех тараканов в голове со знакомым до рвоты голосом. Остриё ножа медленно опускалось к запястью. Боль всегда помогала ему отвлечься от навязчивых мыслей. Последнее время ожогов от сигарет поприбавилось, но порезов он всегда старался избегать, слишком заманчивой казалась идея раз и навсегда закончить свои мучения. Тараканы кричали голосом партии: «ВДОЛЬ! ВДОЛЬ! ВДОЛЬ!» Остриё под наклоном шуршало об кожу, оставляя только белые следы, что потом краснели. «Не-е. Не-не. Нет. Ты больше не получишь от меня ни денег, ни одобрения, ни крови.» На лице появилась улыбка и нож со звоном упал в ящик и тот с разгона захлопнулся. В ванной перестала шуметь вода, значит можно было пойти самому почистить зубы. В стакане его зубной щётки не оказалось, что впрочем было ожидаемо. Но в шкафчике над раковиной всегда лежала одна упакованная. Её он и использовал. Закрыв шкафчик он увидел себя в зеркале. Выглядит он свежее обычного, будто открылось второе дыхание. На секунду сверкнула уверенная улыбка. Мята освежала полость рта, а вода смывала грехи. Будто он весь день этого ждал – избавиться от сказанных на саммите слов с бумажки. Теперь со свежей головой можно было и посоветоваться с самым близким, не смотря на огромные отличия и разногласия, человеком. В спальне на большой кровати на своём привычном месте лежал Америка. Лежал на животе, медленно болтая ногами, листая что-то в телефоне. Лежал без верха, в одних штанах. Нередкое явление для того, у кого всегда мёрзнут ноги. Но плечи, лопатки выгнутая поясница и позвоночная ямка – красивый вид в вечернем свете лампы напоминал о былой любви. Он будто в разгар всемирной паники на неделю попал на курорт. Сердце одновременно было укутано домашним комфортом их отношений и отстукивало громкий ритм, отдавая в тело давно забытым чувством. От этого чувства щёки с ушами заливались и улыбку тяжело сдержать. Его догадки были верны: никуда его любовь не делась. Аме совсем не слышал шагов из-за звука в телефоне, поэтому можно было ещё немного полюбоваться видами, уткнувшись в косяк двери. И хочется всё-таки снова быть ближе, прижаться, хотя бы на ночь забыться в любви, но лучше, конечно, закрепить эту любовь насколько долго, насколько это возможно. Всё-таки ноги сами вели к кровати, проползали по ней вместе с руками, что хозяин упорно игнорировал и… горячие губы с носом коснулись спины между лопаток. Большой палец остановил видео. Только спустя честных тринадцать секунд полнейшего шока, медленно отвернулась голова от телефона. Чистейшее и сильнейшее ошеломление на лице давило на испуганного парня, что почти сразу же отвернулся. -И что хотел этим сказать автор? Растерянный и испуганный голос пытался подобрать ёмкую фразу, но вышло только: -Я люблю тебя. Током расходилась боль и отвращение по конечностям, пригоняя ком к горлу. -Как мило. Если хочешь переспать со мной, можешь уйти прямо сейчас. Ты с каждым разом всё сильнее падаешь в моих глазах. -Нет, я имею ввиду… Голова закипала, стараясь сформулировать короткое и понятное объяснение за несколько секунд. -Я не хочу воевать. Я не отрицаю свою вину, но меня постоянно обманывает ЕР, берёт мои деньги и пускает их на ветер. Мне было комфортно, что я могу оставить дела кому-то одному, без тревоги, что меня обманут. В итоге нашёл себе нахлебника, что втёрся мне в доверие. Он пытался за мои же деньги продать мне идею о моей исключительности, но ты знаешь чем это может закончится. Я тоже знаю и не хочу повторять. Я пришёл к тебе за советом и… может небольшой моральной поддержкой. Просто тяжело бороться, когда все вокруг тебя ненавидят. Тем более ты. -Ох, так вот почему ты на выступлении так зубами скрипел. Я боялся, что мне показалось. Слово за словом горы падали с плеч. Будто кто-то открыл форточку и потянуло свежестью. Парни улыбались, не сдерживаясь. Первый и главный шаг сделан. Рос продолжал изливать душу. -Ты всегда был для меня примером для подражания, не смотря на то, что мы очень разные. Каждый наш с тобой диалог всю жизнь был глотком свежего воздуха. Мне туманили взгляд, но я всё равно смотрел на тебя. Утверждали, что ты и есть зло, и я боялся своей любви, старался перекрыть выдуманной ненавистью. Прости. Или лучше даже не прощай, пусть будет на всю жизнь уроком. -Russia, please… -Нет, правда! Сейчас я чувствую спокойствие впервые за долгие годы. Я, наверное, самый большой в мире терпила, что позволял так долго морочить себе мозги всякими бреднями. Я хочу быть с тобой. Сколько себя помню, смотрю только на тебя. Не могу отвернуться. И ты от меня не отворачивайся… п-пожалуйста… Конечно после большой и тяжёлой ошибки, повисшей на шее кандалами, было глупо заставлять любить. Но к счастью заставлять и не приходилось. Было тяжело отказаться от большой истории сближения, совместного счастья, всего тепла, что было между ними. Аме был рад знать, что в своём партнёре можно не сомневаться. Он может быть ленивым, деструктивно доверчивым, ненавидеть себя и из-за этого быть противоречивым, но он далеко не глупый. Было сложно и предстоит ещё много сложностей, но любовь всегда побеждает. Это он понял сам и каждый раз пытается напоминать всем вокруг. Улыбка сияла на лице. Вновь хотелось зацеловать его. Никакие предрассудки не мешали, ведь это тот самый Россия, в которого он бесконечно влюблён. Рука оттолкнула тело от кровати, вторая притянула в поцелуй, вплетая пальцы в волосы на затылке – он обожал эти нежные локоны. Всё ощущалось совершенно по-новому, хотя они уже тысячи раз целовались абсолютно так же на этой кровати. Трудно отрицать, что они нужны друг другу, сегодня они поняли это заново. Широкие плечи обнимали руки, заваливая обоих под тяжестью тел. Словно коты они тёрлись носами, ластились друг об друга и снова сплетались. Почти пять лет сдерживались, притворяясь холодными и серьёзными и вот наконец можно расслабиться. Одними губами дело не обходилось – уши, шея, каждая частичка лица была усеяна поцелуями. Рука, опиралась на кровать соблазнительно прямо возле бока Америки, этот бок обхватила, мягко провела вниз к бедру, чуть сжимая его. В этот момент Россия и отстранился. -Ну, я так понимаю, мне пора проваливать. -What? Why? -Ты сам сказал, что если я хочу переспать с тобой… А теперь захотелось. -No-no-no, ты никуда не пойдёшь. Я слишком долго ждал. Рука Аме гладила ухо, спускаясь ниже и проводя большим пальцем по улыбке. Вдруг лицо переменилось на встревоженное. -Только давай без проникновений, а то это слишком неожиданно для меня, я не подготовился. -Без проблем, я даже думаю сделать тебе небольшой подарок в честь нашего примирения. -А? Какой? Игривый шёпот пронёсся прямо возле уха, пока рука продолжала ходить от бедра вверх и затем снова вниз, всё ближе к животу. -Сейчас узнаешь! Поцелуи проходили тропинкой: ухо – шея – ключица – грудь – сосок – рёбра – живот – подвздошная ямочка и вот уже пальцы пытаются стянуть штаны вместе с трусами. -Погоди, ты хочешь… -Тс-с! Нос тёрся о низ живота, вслед за ним и горячие губы. Пальцы бережно стягивали одежду. Тело было чувствительно до предела, слишком уж долго они крутились в колесе безудержного безумия вместе со всем миром. Наедине с собой им совсем не удавалось расслабиться, проблемы изматывали их круглосуточно. И вот теперь пора отдохнуть. Ноги нетерпеливо стряхивали брюки, бёдра шли навстречу движениям пальцев и губ. Вот наконец крепкая рука обхватила ещё никогда так быстро не набухавший орган. От сильной радости хотелось скорее толкаться навстречу, но эта знакомая русская ухмылка не позволяла, заставляя замирать сердце. Движения намеренно замедлились, дыхание успокаивалось в образовавшейся тишине. Успокоиться до конца не могло, нервы откликались на медленные лёгкие поглаживания большим пальцем. Губы были в опасной близости, Америка, глядя на сомневающегося хмурого Россию был готов кончить от одного вида и горячего дыхания. Глаза широко раскрылись от удивления, неужели этот зачерствелый кретин готов так легко послать в пекло свои убеждения? Терпения было мало, хотелось его подтолкнуть за затылок и по-скорее насладиться подарком. И вот уже падала последняя капля, соки уже вовсю стремились покинуть тело. Сомневающееся лицо вновь повернулось, заставив пробить мурашки. Оно было таким серьёзным… даже пугающим. Но похоже удивлённое лицо Америки придало уверенности, уголок губ поднялся, будто сверкнув на секунду. Резко эти губы бросились к головке, мимолётно увлажнившись языком. Сорвался короткий стон и снова повисло молчание. Слегка дрожащие губы совсем скромно сжимались, всё равно вызывая соответствующую реакцию. С подключением к делу языка бёдра стали вздрагивать сильнее. Сдерживаться становилось всё сложнее, рука ненавязчиво вплелась волосы на затылке, в голове крутилась мысль «Нельзя быть грубым, нельзя!». Звенел сдержанный скулёж. Движение приостановилось и раздался вздох. На секунду губы отдалились, влажный язык их вновь облизал и с горячим выдохом продолговатый силуэт полностью исчез в силуэте головы. -Ха? Полностью? У тебя вообще что ли рвотного рефлекса нет? Голова медленно поднималась, попутно проводя языком, заставляя колени дрожать. -Странный вопрос для того, кто лечит ангину керосином. После этого мне уже ничего не страшно. И вправду, Америка, конечно, никогда не понимал эти методы, но помогал смазывать гланды советским керосином каждый раз, когда медок его умудрялся заболеть. -Хе-хе, но мысль о минете тебя всё равно пугала. -Мы это с тобой уже обсуждали. Язык и губы снова прильнули, притираясь и играясь. Уверенный голос Америки исчез за неровным дыханием и поскуливаниями. Трясущуюся ногу всё сильнее сжимала рука, не позволяя мешать настойчивому парню. Темп всё ускорялся, волосы на затылке России сжимала рука, заставляя нахмуриться, хотя в нём это вызывало долю особого кайфа. Америка уже чувствовал, как сокращаются разом все мышцы снизу в преддверии оргазма, но вдруг случилась пауза. -Holy shit… Are you kidding! Доносился дрожащий голос. В ответ на это Россия лишь хихикнул, устраиваясь ровно между ног Америки. -Ты слишком сильно трясёшься. Не успел Америка осознать слова, сказанные ему, как движения языка заставили обвить ногами шею России. Большие руки приятно придерживали бёдра, что позволяло двигаться навстречу. Руки отказывались подчиняться, всё сильнее сжимая простынь и волосы. России даже нравилось быть зажатым ногами. Пока он шевелил головой, незаметно тёрся об кровать. Ещё и эти до бабочек в животе любимые стоны ласкали уши. Никогда бы не подумал, что ему так понравится его положение. Вдруг Америка раскрыл ноги, сжав одну из них в руке, и запрокинул голову. Это позволило обоим двигаться быстрее. Аме произвольно вздрагивал, задыхаясь в собственных стонах. И вот наконец – будто током пробило вниз, ноги вновь сжали голову между ними. А Россия всё не останавливался. Пока чувствительность на пике, ему хотелось выжать максимум. Америка бился в экстазе, извиваясь и ускальзывая от России, но крепкая хватка не давала шанса, позволяя языку раздуть пожар страсти в абсолют. Темп становится медленнее, тело расслабляется. Америка поднял голову: объём щёк России резко уменьшается и двигается его едва освещённый кадык. -Ты что, проглотил? -А что, нужно было выплюнуть? -Ну… я боялся, что невкусный, you know… -Хм, я тоже переживал о вкусе, но… Ухмылка потянулась по щеке и глаза ушли вбок. -Я очень рад, что ты очень хорошо следишь за гигиеной, потому что мне даже понравилось. Произнося это, он прижался к ноге, с другой стороны поглаживая ногой. Америка раскраснелся от радости, слегка прикасаясь холодными пальцами к горячей щеке. -И это… немного неловкая просьба, можно позаимствовать твои трусы, а то… -Тебе настолько понравилось? Когда ты успел? -Когда ты зажал меня ногами, это очень… Нижняя губа на секунду была зажата зубами, Россия стал ластиться щекой и носом, сильнее сжимая рукой. В волосы его вплелись пальцы, нежно поглаживали. -Какой милый у тебя фетиш. Мы могли бы продолжить, honey, но я очень устал сегодня. Беги переодеваться. На внутренней стороне бедра остались пара поцелуев, затем паренёк резво убежал переодеваться. Америка выключил свет, оделся и успел было задремать, как к спине его прильнуло родное тепло, так беспощадно у него сворованное. После этого наступило полное облегчение, наконец-то утихли тревожные мысли и, в довесок ко всему, успокаивающе застучал дождь. Большие руки вновь обернулись вокруг талии и шеи коснулись горячие губы, обдающие радостным шёпотом: -Я так соскучился…