Влюбленная ненависть

***

      Девушка нервно мерила шагами небольшой коридор около палаты, где врачи сейчас старались привести в чувство пациентку. Женщина в возрасте сидела рядом и тихо всхлипывала, сжимая крепко в руках сумку. Алина вновь на нее обернулась, поджав губы и задумавшись еще раз.        — Людмила Васильевна, может вас все же проводить в номер в отеле? Машина стоит около больницы, с вашей дочерью все будет в порядке. Один из лучших врачей будет ей заниматься, не о чем беспокоиться сейчас, — Козырева присела рядом с матерью Боковых, взяв за руку прибывшую из Ростова. Женщина нервно выдохнула, подняв глаза к потолку и шмыгнув носом.       — Спасибо Вам большое, Алина Дмитриевна… Чтобы мы делали без Вас… — тихо воскликнула Людмила, повернувшись к журналистке.        — Можете ко мне на ты обращаться, все нормально. Мне только в радость помочь в вашей семье, — спокойно произнесла темноволосая, увидев слабую улыбку на лице старшей Боковой.        — Пожалуй и вправду поеду в номер, а то после дороги очень устала, — женщина поднялась на ноги, прижимая к себе сумку и свою куртку. Алина тут же встала за ней, выглянув в другую часть больницы и подозвав человека из персонала.        — Проводите, пожалуйста, до машины, — быстро сказала парню девушка и в следующую секунду повернулась в сторону Людмилы. — Вас встретит один из работников нашей милиции — Хван, он представится, не волнуйтесь.       — Благодарю, — Бокова улыбнулась и прошла за стажером больницы, направляясь на выход.       Козырева устало провела рукой по лбу, стараясь прогнать усталость, которая не покидала ее уже последние два дня. Она практически не спала, когда перевозила семью своего коллеги в Москву для лечения. Темноволосая выдохнула и направилась к дежурному телефону для звонка — Евгений до сих пор не знал, что его сестра уже находится под присмотром врачей.       — Могу воспользоваться связью? — спросила она аккуратно у дежурных на стойке, облокотившись об твердую поверхность. Получив в ответ утвердительный кивок, она быстро набрала номер их участка, с которого обычно брал следователь, ведь он стоял на его столе.        — Евгений Афанасьевич, слушаю, — раздался серьезный голос с другого конца провода. Журналистка слегка улыбнулась, услышав его впервые за пару дней. Она уже будто успела соскучиться по их бесконечной ругани и стыковкам во время дела.       — Это Алина, я зв… — спокойно начала девушка, прикрыв глаза, как ее сразу же перебили.       — Козырева, твою мать! Ты шо мозги проебала где-то по пути домой?! Или решила, что это лишняя часть твоего организма?! Какого хера?! — взревел в одну секунду мужчина. Темноволосая отнесла трубку от уха, зажмурившись от крика, и тихо рассмеялась. Боков, услышав это, на пару минут завис и громко выдохнул. — У тебя крыша все-таки поехала шо ли?       Господи, ничего не поменялось… И хорошо…        — Все думала чего мне не хватает… Оказалось, нужно было, чтобы ты просто опять орал без причины хотя бы пару секунд… — ухмыльнувшись, произнесла с непривычным спокойствием девушка. На другом конце мужчина всерьез рассмеялся.       — Товарищ Козырева, где же вы были все это время? Семья даже не в курсе что с тобой, а генпрокурор показания отказался нам давать. А он так-то единственный наш свидетель, — стараясь сделать недовольный тон, сказал Евгений.       — Я ездила в Ростов к твоей семье, — проглотив ком в горле, выдавила из себя Алина, почувствовав будто всем телом, как Боков замер от шока и сел на свой изрядно потрепанный стул. — Катя сейчас в Москве в больнице, ей занимаются врачи, — как только она произнесла имя младшей сестры своего коллеги, на другом конце провода послышались какие-то лишние звуки.       — Диктуй адрес, я выезжаю, — холодно отозвался следователь, начиная записывать местоположение больницы, которое темноволосая быстро протараторила. — Через пять минут буду у вас.       Звонок оборвался, и девушка, поблагодарив персонал, отошла в тот же коридор, где она сидела до этого. Зная город хоть немного, журналистка понимала, что ехать как минимум четверть часа, а по пробкам и то больше. Присев на мягкий диван, стоящий рядом с одной из лучших палат, где до сих пор суетились врачи, она начала ждать, отбивая бит каблуком по полу.       Каждая секунда сейчас казалась вечностью для нее. Козырева нервно теребила рукава больничного халата и рубашки, стараясь отвлечься от своих тревожных мыслей. Ей не давало покоя дело, к которому она должна была вот-вот вернуться, переживания о дочери, с которой она смогла поговорить лишь перед отъездом и все, и о младшей Боковой, лежащей сейчас в пару метрах от нее. Она нервно закусила губу и подняла глаза на часы, которые беспокойно и громко для нее тикали. Послышались быстрые шаги и чей-то резкий вскрик.       — Екатерина Бокова, какая палата? Я ее брат, — быстро кинул Евгений дежурному и, получив ответ, куда ему идти, в пару шагов оказался в коридоре, где сидела Алина. Та лишь взглядом скользнула по времени и слабо улыбнулась.       Семь минут…       — Привет… — девушка поднялась на ноги, заправив прядь волос за ухо. Мужчина быстро приблизился к ней и открыл было рот, чтобы что-то едкое и остроумное по ее мнению, как дверь в палату распахнулась.       — Как она? — следователь тут же кинулся к вышедшему врачу, в котором журналистка без труда признала своего бывшего мужа. Выражение ее лица резко поменялось, и, сложив руки на груди, она встала рядом с коллегой, сверля взглядом Антона.       — Она в сознании, лечение мы назначили на первое время, через пару дней будем делать операцию, если вы даете согласие, — спокойно разъяснил главврач, перебирая какие-то бумаги в руках. — Вы кем ей приходитесь? — кинув быстрый взгляд в сторону бывшей супруги, заинтересовано спросил мужчина, обратив все свое внимание на незнакомца.       — Брат, к ней можно? — быстро произнес Боков и, получив разрешение, быстро кинулся в палату, лишь распахнув дверь полностью. Антон недовольно цокнул и прикрыл ее, повернувшись к темноволосой.       — Какие невоспитанные люди нынче пошли… — ухмыляясь, поднял он брови, смотря на девушку.        — Кто бы говорил, Антон Сергеевич! А вы видимо манерам поучились, пока с каждой встречной ебались, — поджав губы, в тон ему ответила Алина. Светловолосый на пару секунд рассмеялся, до сих пор забавляясь вспыльчивости бывшей супруги, которая проявлялась пока что только рядом с ним будто.       — Я так понимаю ты все эти годы ядом не плевалась, для меня копила? — ухмыляясь, врач сделал шаг в сторону Козыревой, которая недовольно поморщилась и закатила глаза. — Так ругаешься будто мы до сих пор в браке…       — Упаси Бог. Чтобы с тобой быть в браке нужно быть глухонемой и слепой.       — Странно, за тобой такого не замечалось, когда в ЗАГСе мне согласие давала.       — Когда операция? — быстро перевела тему журналистка, нахмурившись. Ее вправду волновало состояние пациентки и ее дальнейшая судьба.       — Так сильно переживаешь? Неужели груз прошлого не дает спокойно жить теперь? — сменив голос на более холодные тона, спросил двусмысленно Антон. На это девушке нечего было ответить, вся ее бронь мигом спала, когда до нее дошел смысл кинутых фраз.       В горле встал ком, а ноги будто перестали держать ее, когда в памяти всплыл могильный камень и улыбающийся парень. Николай. Несмотря на то, что с бывшим супругом Алина не виделась со дня развода, эту смерть они переживали вместе. Она — смерть друга, а он — младшего брата. И в день похорон она поклялась, что не переступит порог его кабинета в этой больнице, потому что не сможет простить. Простить то, что за своими пьянками да гулянками Антон бросил брата с его болезнью одного. Козыревой было сказано об этом за месяц до кончины, в то время как Абрамов — такова фамилия двух братьев — знал все с самого начала. И не помог.       — Чего ротик прикрыла? — гордо подняв голову, задал вопрос мужчина.       — Сука, тебе напомнить из-за кого он умер? Кто сказал, что лечить будет только за деньги? — резко толкнув в грудь оппонента, тихо воскликнула темноволосая, сделав уверенный шаг вперед. — Ты меркантильная сволочь, которая думает как бы набить свой карман. Зная, что ты один из лучших врачей во всей Москве, ты нагло пользуешься этим, наживаясь на горе других людей! — переходя на крик, произнесла быстро девушка. — Но знай — угробить тебе ее жизнь я не дам! Если надо будет, днём и ночью будешь торчать здесь, чтобы она встала на ноги!       — Не боишься меня с ней на ночь оставить? — ухмыльнулся Абрамов, заснув руки в карманы брюк. Раздался резкий звук пощечины. Мужчина слегка поморщился, чувствуя, как левая щека начинает гореть.       — Только попробуй, — серьезно процедила Алина, сжав правую руку в кулак. — Я не успею ничего сделать, как Боков тебя на куски порвет!       — Не волнуйся, с пациентками не сплю. Мало ли что подхвачу от них.       Козырева ничего на это не ответила, резко развернувшись, скинула с себя больничный халат и направилась на выход из медицинского учреждения. Из гардероба она забрала пальто и сумку, которую уговорила взять женщину на сохранение, что противоречит правилам, и быстрым шагом вылетела на улицу, жадно вдохнув свежий воздух.       В глазах стояли слезы, а все тело резко сковала слабость. Он не мог вывести ее из себя все это время, чтобы не говорил и не делал, а стоило лишь напомнить про Колю, как она не может спокойно реагировать. Ее вечная и главная слабость. Она оперлась об перила на крыльце, успокаиваясь.       — Алина! — раздался голос сзади, и журналистка резко повернулась на крик. К ней быстрым шагом приближался Валера, сзади которого семенила Диана. Темноволосая расслаблено выдохнула и радостно улыбнулась, попав в объятия старшего брата. — Как ты? Все в порядке?        — Да-да, все отлично! — прижавшись к мужчине, протараторила, запинаясь, девушка и, отстранившись, тут же бросилась к своей дочери. — Диана! Солнышко мое любимое! — она тут же поцеловала девочку в обе щеки, подняв ее на руки. Младшая Козырева, обвив маму за шею руками, прислонилась к ней и рассмеялась.       — Я так по тебе соскучилась!       — И я по тебе!       — Давайте-ка в машину, а то дождь начинается, — улыбнулся старший следователь, чувствуя, как пару капель упало в подтверждение его словам. Все тут же направились в сторону служебной, где за рулем сидел какой-то сержант. — Сейчас домой, а потом возвращаемся к работе. Дел хоть отбавляй!

***

      Алина быстрым шагом вошла в участок, приветствуя сотрудников, которые шли ей навстречу. Она приезжала одна из квартиры, где быстро привела себя в порядок после всех поездок. Валера и Евгений уехали намного раньше, сказав девушке, что ей лишь нужно с бумагами разобраться и помочь им с отчетами под вечер — работа ее будет окончена. И вот журналистка, попав в знакомый до боли уже коридор, направляется в сторону нужного кабинета, как замечает Игоря Мальцева с неизвестным мужчиной.       — Тетя Алина! — раздался радостный вопль мальчик, и он кинулся к темноволосой, слегка обнимая ее. Она радостно улыбнулась, погладив его по спине.       — Здравствуй, дорогой мой. Все хорошо? — заботливо спросила Козырева, заглядывая в лицо ребенка и получая утвердительный кивок. Глаза тут же метнулись в сторону незнакомца, который, засунув руки в карманы, недовольно наблюдал за этой картиной. — Вы должно быть Геннадий, отец Игоря?       — Верно, а вы? — холодно отозвался Мальцев, приблизившись к ним и взяв сына за руку.       — Алина Дмитриевна, журналист в деле про Фишера, — поняв, что собеседник настроен отрицательно, девушка сложила руки на груди. Мужчина удивленно поднял брови и протянул ей ладонь для рукопожатия.       — Значит, мы с вами коллеги? — будто подобрев, бросил Геннадий и выдавил из себя что-то наподобие улыбки, ожидая ответного добродушия от оппонента. К его сожалению, этого не последовало.       — Значит, — Алина пожала руку и, поравнявшись с мужчиной, сказала ему так тихо, чтобы услышал ее только он. — Таких журналистов как вы убивать надо, чтобы всякую хуйню в газетах не писали, — помня про скандальную статью о маньяке, которая принадлежала старшему Мальцеву, спокойно произнесла темноволосая, не обращая внимание на то, что ее руку сжимают сильнее и сильнее, будто желая сломать. — Пока, Игорёш! — подмигнув мальчику, девушка быстро направилась к кабинету, к которому отчаянно стремилась уже последний час.       Как только Алина распахнула дверь, она впала в ступор, увидев перед собой непонятную для нее картину. Валера резко наносил удары по какому-то парню, который лежал на одном из столов, пока Евгений спокойно сидел на соседнем и курил сигарету, внимательно наблюдая за коллегой. Больше похоже на рутину этого участка.       Девушка прошла внутрь, закрывая вход в помещение, и приблизилась к Бокову, приподняв брови в немом вопросе, намекая, что с нетерпением ждет объяснений происходящего. Мужчина поприветствовал ее кивком и лишь пожал плечами, сначала проигнорировав недовольный взгляд темноволосой. В следующую секунду он напряженно повернулся к ней обратно, наткнувшись на легкую злость в глазах коллеги женского пола, и закатил глаза. Молча протянув руку с зажатой в ней сигарете, следователь повернулся обратно к дерущимся. Журналистка ухмыльнулась и ловким движением выцепила губительный предмет, потушив его, выкинула в стоящую под ногами урну.       — Все-все, харе! При даме хотя бы не цапайтесь тут! — резко решив, что пора уже разнимать борцов, Женя быстро подскочил к ним и легко растянул по разным сторонам. — Сели! Значит так, Лаваль… — Боков вернулся к своей прежней позе, начиная разговор с подозреваемым. Алина же, повесив пальто, вышла из кабинета, чтобы сделать себе кофе. По горе бумаг, которые красовались на ее столе, она могла понять, что видимо сегодня Диана опять будет ложиться вместе с двоюродным братом, а не с мамой.

***

      На часах уже было полдвенадцатого ночи, а Козырева все сидела за своим столом, перебирая бумаги и отчеты. Она бы никогда не смогла подумать, что одна стопка, накопившаяся за пару дней, заставит ее сидеть на работе допоздна. Вчитываясь в последний отчет, темноволосая сонно потирала глаза, делая глоток из третьей кружки кофе, и вновь поражалась тем ужасам, которые описывались. Дело про Фишера застрянет в ее голове еще надолго.       Дверь в помещение резко раскрылась, и внутрь влетел Евгений. Мужчина нервно водил рукой по короткостриженной голове, не сразу заметя сидевшую коллегу. Пару раз ругнувшись вслух, он быстро щелкнул выключатель, зажигая люстру, которая была выключена — девушка занималась под лампой.        — Блять! — поморщившись, воскликнула Алина на резкое освещение.       — Господи! — Боков быстро нажал на выключатель, испугавшись, и спокойно выдохнул, увидев, кто перед ним. — Ты шо, товарищ Козырева! Я так концы отдам раньше положенного мне! — всплеснув руками, запричитал следователь, доставая из кармана пачку и зажигалку.       — У меня была включена лампа! — в оправдание себе произнесла темноволосая, наблюдая за коллегой.       — Для зрения плохо. Давай-ка собирайся, домой тебя повезу! — поджигая сигарету, быстро протараторил Женя и направился на выход из кабинета. — Пойду на улице курить, не буду тут надыхивать тебе!       — Мне еще отчет остался один!       — Завтра доделаешь!       — Нет, надо сегодня!        — Ц, быстрей только! Шобы докурил, а ты уже все!       Журналистка закатила глаза и вновь начала вчитываться в буквы перед собой, стараясь закончить все как можно скорее. Появление следователя будто выбило ее из работы настолько, что она попросту не могла нормально сосредоточиться. Через пару минут девушка бросила попытки закончить за сегодня работу и, наплевав на все, выключила лампу, подхватила пальто и, закрыв за собой дверь на ключ, направилась на выход из участка. Под собственный стук каблуков она вышла на улицу и, спустившись по ступенькам крыльца, слегка поежилась от холода.       — Я готова, — в тишине раздался слегка уставший голос Козыревой, которая взглядом сверлила спину Бокова, курящего неподалеку. — Мы можем поехать, если не затруднит тебя.        — Хорошо, конечно, — мужчина тут же потушил сигарету и выкинул ее в ближайшую урну, приблизившись к темноволосой. Он слегка замялся и нервно почесал затылок, выдохнув через рот. — Разговор еще так есть к тебе… Можно один вопрос задать?        — Угу, — кивнула быстро Алина, сжав со всей силы сумку в руке и прикусив внутреннюю сторону щеки. От чего-то волнение захватило ее, а появившаяся до этого усталость будто на пару секунд улетучилась.        — Генпрокурор сказал, шо ты из своей зарплаты за последние дни квоту оплатила для Кати, это правда? — прикрыв глаза, быстро протараторил Евгений, будто не желая произносить это вслух вообще. Он умоляюще уставился на коллегу в ожидании ответа. Теперь была очередь девушки замереть и молчать пару секунд от накатившей ниоткуда паники.       — Да, хотела помочь ей и тебе, не могла остаться в стороне, — опустив глаза на носки своих каблуков, произнесла она, не имея хоть какого-то желания посмотреть на мужчину. Боялась, что начнет ее ругать за то, что она это все провернула за его спиной, не советовалась. Послышался шумный вздох. Журналистка до крови закусила губу, чувствуя во рту легкий металлический привкус, и, зажмурив глаза, закинула голову назад. — Я… — надрывным голосом произнесла темноволосая, дрожа от холода и сдерживая слезы. Она не видела, что он делает.       Послышался резкий и глухой стук от асфальт. Алину слегка покачнуло, когда она опустила взгляд на Женю. Боков, опустив руки и голову, в пару сантиметрах от нее стоял на коленях и нервно дышал. Его плечи каждый раз дергались от лишнего вдоха, а сам он будто превратился в статую, которая простояла тут целую вечность.       — Встань… — стараясь сделать голос серьезным и твердым, сглотнула журналистка. По щекам скатились две слезы, которые она не спешила смахнуть. Мужчина медленно качнул головой в знак протеста. — Женя, встань, прошу… — повторила уже тише темноволосая. Сама мысль о происходящем сейчас навеивала на нее ужас. Один из лучших следователей в РСФСР стоял перед ней на коленях, а она даже не могла ничего с этим сделать.       Голова мужчины устало упала вперед, впечатавшись в тело девушки. Сумка выпала из ее рук и громко стукнулась об асфальт. Козырева не могла сдержать слез и сказать хоть что-то, как-то образумить коллегу. Она не могла пошевелиться, боясь нарушить тишину вокруг и момент. Легкая дрожь пробежала по коже, когда журналистка почувствовала, как Евгений, дрожа то ли от волнения, то ли от холода, руками обнял ее за ноги, будто не давая ей упасть. Риск, что это случится, был сейчас очень велик, потому что темноволосая еле дышала.        — Спасибо, Алин… — раздался еле слышный шепот вперемешку со всхлипом, который был почти беззвучный. Он будто сам боялся произнести что-то сейчас и предпочел бы молчать и так дальше, но не мог. Боков понимал насколько трудно было для нее видеть вновь человека, пораженного атакой болезнью, помня про тот день на кладбище. Когда следователь стоял в кабинете генпрокурора, ему резко показалось, что он забыл напрочь все слова. В голове только и крутилась мысль как заевшая пластинка. Помогла.       — Только не говори мне, что ты плачешь, — слегка улыбнулась Козырева, опустив голову и смотря на коллегу по расследованию. Сквозь пелену слез она все же могла видеть четко картину перед собой. И все это с каждой секундой становилось для нее все более и более нормальным. Будто ничего страшного в этом нет. Она аккуратно коснулась рукой коротких волос мужчины, чувствуя, как его до сих пор слегка потряхивает.       — Прости меня, Алин… За всё прости, правда… Я все тебе отдам через время, клянусь, отдам… Спасибо… — быстро затараторил Женя, прижавшись еще крепче. С каждым словом ему будто становилось все труднее и труднее говорить. Голос в конце надломился, и из глаз следователя градом полились слезы, которые он поспешил спрятать в брюках оппонента.       — Давай… — спокойно произнесла темноволосая, выдохнув и убрав лишнюю влагу с лица. — Боков, немедленно поднимайся! — прикрикнула она, хватая мужчину за рукава его кожанки, и, приложив все свои оставшиеся силы, рывком заставила его встать на ноги.       Его лицо было немного красным от слез, а карие глаза, обычно светившиеся безразличием и серьезностью, беспорядочно бегали по журналистке, будто ища в ней спасение. Грубые руки застыли в воздухе, дрожа, а женские все продолжали сжимать его куртку, удерживая мужчину рядом.       — Не дури, ничего ты мне не должен! — твердо воскликнула Алина, отпустив Евгения и заглядывая ему в глаза, которые не переставали слезиться. Сердце девушки от чего-то разрывалось, когда она видела перед собой его таким беспомощным. Грубый и независимый ни от кого Боков стоял перед ней и плакал, не останавливаясь. И его будто это вообще не волновало, хотя, если бы ему кто-то такое сказал пару дней назад, он только покрутил у виска и ударил промеж глаз. — Успокойся, прошу… — не выдержав, прошептала Козырева, чувствуя, как в глазах снова собирается вода. Она порывисто прижалась к нему, обвив руками его талию и уткнувшись носом в футболку, пропахшую насквозь табаком. И ей впервые это нравилось.       — Ты самая прекрасная из всех, кого я знаю… Прости… — прикусив губу, еле выговорил дрожащим голосом следователь практически ей на ухо. Он аккуратно обнял ее, всерьез боясь чего-то и жадно вдохнул аромат женских духов, который исходил от коллеги. Запах пионов и мяты ударил ему в нос. И ему впервые за всю сознательную жизнь не стало противно от цветов.       Сколько времени прошло они оба не знали, стоя под милицейским участком в объятиях друг друга в спокойствие. Для них это было удивительно. И сколько бы они так же простояли еще они не знают, ведь дождь быстро попортил все ближайшие совместные планы. Пару капель упало на мужчину, и когда тот, подняв голову вверх, только собирался что-то сказать, как на них обрушился ливень.       Оба замерли на пару секунд, прожигая друг друга карими глазами. И в следующую секунду заливисто рассмеялись, намокая с каждым мигом сильнее. Боков тут же крепко схватил Козыреву за руку и кинулся в сторону машины, быстро открывая переднюю дверь и помогая девушке комфортно сесть. Сам он бросился за водительское сидение, прикрываясь руками от крупных капель, пока темноволосая радостно улыбалась, смотря за развернувшейся картиной.       — Ну шо, товарищ Козырева, поехали! — воскликнул весело Евгений, заводя машину. Повернувшись на мужчину, Алина отметила про себя, что он стал выглядеть намного лучше чем пару минут назад. Сама не заметила как, она застыла, разглядываю коллегу, пока он готовился к поездке. Следователь бросил быстрый взгляд на попутчицу и, заметя, что она неотрывно смотрит, ухмыльнулся. Женя расплылся в глупой улыбке и, быстро подмигнув, вернулся к дороге, не обратив внимание, как щеки журналистки начали потихоньку краснеть. Он нажал на газ, выезжая с парковки.        — А-а! — вскрикнула девушка, резво подскочив и уставившись в темноту. Мужчина в одну секунду нажал на тормоз, и обоих кинуло слегка вперед от резкости. Он недоуменно уставился на темноволосую с немым вопросом в глазах. — Я сумку там бросила!       Не успев подняться с сиденья и открыть дверь, чтобы выйти из машины, темноволосая уже наблюдала, как Евгений вылетел на улицу и помчался куда-то в поисках дамского аксессуара. Алина рассмеялась в голос, повернувшись назад и смотря в заднее зеркало машины на бегущего под дождем Бокова, который укрывался своей кожанкой. Она не перестала хохотать даже, когда он весь мокрый сел обратно и протянул ей дорогую сумку, которая была безвозвратно испорчена. Надежда была, что содержимое осталось целым.       — Шо ржешь, я ваш дождь на дух не переношу! А за аксессуарами для тебя бегаю под ним. Если заболею, будешь лечить меня ты! — стараясь сделать как раньше недовольный тон, протараторил быстро следователь, продолжая дорогу к дому своих коллег по работе.       Да я, может, и не против…        — Спасибо, товарищ Боков!       — Не обращайтесь, товарищ Козырева!       И в машине снова раздался смех мужчины и девушки. Оба понимали, что последняя фраза была брошена в шутку.

***

      Темноволосая аккуратно открыла дверь квартиры ключом, стараясь бесшумно зайти внутрь. Покидав быстро мокрые вещи на тумбочку, она скинула с себя неудобные туфли, облегчено выдохнув, и на цыпочках прокралась к полуоткрытой двери зала, где должна была спать ее дочка. Стараясь не скрипеть старой входной дверью, Алина прошла внутрь и, быстро взяв заготовленную заранее одежду, переоделась в пижаму. Все действия сопровождались тихими шорохами, без которых было не обойтись, но они никак не могли потревожить других жильцов квартиры.       — Мамочка? — раздался тихий детский шепот. Журналистка резко дернулась в сторону дивана, где сидела маленькая и сонная девочка, потирая уставшие глаза.       — Дианочка, ты почему не спишь? — присев на край, мягко улыбнулась Козырева, причесав рукой растрепанные волосы ребенка.       — Я тебя ждала, я по тебе соскучилась. Степа сказал, что ты придешь поздно и тебя не стоит ждать, но я ждала… — стараясь проговаривать каждое слово, произнесла девочка, обняв родителя руками за шею. — Я тебя люблю, мамочка…        — И я тебя, дорогая моя. Ты самое лучшее, что у меня есть! — целуя дочь в макушку, несколько раз прошептала девушка. — Ну, а сейчас пора спать! Все хорошие девочки уже должны спать!       Диана радостно нырнула под одеяло, и, дождавшись, пока рядом с ней ляжет ее мама, она крепко прижалась к ней и прикрыла глаза, в миг засыпая. Алина заботливо убрала волосы с лица ребенка и счастливо улыбнулась, оставив поцелуй на щеке дочки.       Что бы не происходило в последнее время, Козырева никогда не оставляла свою маленькую малышку одну надолго. И сейчас, когда она встретилась спустя столько лет с Антоном, изъявившим желание увидеть свое чадо, она понимала насколько ей важно быть рядом со своей дочерью и знать, что она в порядке. Темноволосая никогда не считала, что она обладает гиперконтролем по отношению к детям, лишь пыталась окружить заботой каждого. Но в такие неспокойные времена для всей страны и себя самой, темноволосая понимала, что лучшим решением будет поскорее уезжать из Москвы. Борясь внутри себя, журналистка уверенно отдала победу своему разуму, четко решив.       После закрытия дела сразу уезжаю. Если это будет нескоро, то через два дня.