Сема глагола движения — дно

(записки из личного дневника, найденного у прохода, ведущего вниз в комнате-крипте)

Запись 1.

Среда.

Я не собиралась вести записи, тем более ручкой на бумаге, потому что считала это чепухой и тратой времени, но корабельный психолог настоял. Мол, на другой планете в световых годах от дома итак одиноко, а на другой планете в руинах инопланетного города ещё тоскливее. А записи упорядочивают хаос в голове. В жопу порядок, я делаю это для себя. Без понятия, о чем писать. Я собираюсь уже неделю и каждый раз меня что-то отвлекает. Но я справлюсь. Наверное, следует представиться для того, кто будет составлять мой психологический профиль для лобастых умников из институтов Союза. Я ксенолингвист. Точнее, формилингвист. Кроме форми других ксено- мы пока не наблюдали. Впрочем, самих форми вживую тоже. Ангрбода была суперземлей в системе из пяти планет. Вращалась второй вокруг солидного красного карлика вместе с тремя кривыми спутниками-детишками Локи, Фенриром и Ёрмунгандом. Засушливый климат, средней паршивости радиация, постоянные пылевые бури и, как следствие, почти полностью испарившиеся океаны не предполагали сложной жизни, но природа удивительно изворотлива. Ангрбода подарила нам следы сгинувшей цивилизации. Я помню этот день восемь лет назад. Раскопки на Ангрбоде длились уже пару лет и открытия, совершенные экспедицией, были интересны только ученым и смертельно скучны для обывателей. Новый вид микробов в гейзерной долине или залежи кварца красиво публике не представишь. Тем не менее, однажды, мой интерком разорвался от сообщений. Ректор вызывал всех на срочное совещание, потому что за год требовалось подготовить одного из лингвистов нашего института и превратить его в гомункула с аффиксом ксено-. Не помню, что я сказала на совещании. Кажется, я категорически отказалась и послала их куда подальше. В том году я собиралась выйти замуж и провести медовый месяц во внутреннем кольце Союза, на планете казино, вечеринок и коктейлей. Но меня уговорили. Соблазняли даже, показывая видео найденных во время раскопок глиняных пластинок с идеограммами инопланетной цивилизации. Их обнраужили в естественной пещере в умеренной климатической зоне. Аккуратно разложенные по спирали квадратные таблички неплохо сохранились в тепле и сухости. Это была письменность, а не просто какие-то орнаментальные украшения, присущие древним цивилизациям. И я сдалась, потому что однажды со снобской ученой уверенностью смогла сказать, что у них есть глаголы движения только вперёд, назад и вниз, а верха не существовало, а спираль означала спуск. Каждое предложение стремилось вниз. Меня спросили: «Почему?» Кажется, я развеселилась и решила пошутить: «Наверное, потому что ваши форми живут в подземных тоннелях, и им незачем иметь представление о верхе. На дне их ждет вечная жизнь, девственницы и формийское вино. А может быть, они все просто спустились в Ад за свои грехи». Но никто не воспринял мою шутку как шутку. Год спустя я, порвав все связи с семьей, поднялась на борт «Шатуна», а ещё через год стояла возле уходящего на сотни миль вниз и вперёд подземного города форми.

Запись 2.

Суббота.

Один из ксеноархеологов нашёл ещё спуск и тоннель. Это хорошо. Еще один тоннель значит еще таблички, а каждая табличка приближает меня к дешифровке. Я уже справилась с некоторыми морфемами, но требовались уточнения. К тому же трудность заключалась в том, что многие таблички в полу были полустерными, хрупкими и вытащить их было невозможно. Конечно, мы делали видеозаписи и сканирование, но я все равно хотела видеть обстановку, в которой были найдены идеограммы. Коммуникативная ситуация может, порой, сказать больше, чем сами слова. Я присвоила пещеркам-комнатам такие прозвища: Прихожая (первая находка, из-за которой я здесь и оказалась). Одна спираль из тридцати шести идеограмм на полу; Детская (немногочисленная утварь маленькая, будто игрушечная). Три спирали на полу; Дозорная (комната перед обрывом с отсутствующей стеной). Одна спираль на полу и одна на стене; Бар (комната с огромным количеством разбитых сосудов. Химический анализ показал, что в них форми настаивали подземные грибы с какой-то вязкой субстанцией: неплохой формийский коктейль). Восемь спиралей на стенах; Школьная (моя любимая комната с самым большим корпусом текстов из шестидесяти шести маленьких спиралек в шестидесяти шести небольших углублениях в полу). Хотелось бы, чтобы в новом тоннеле встретилось еще что-нибудь любопытное, а то я начинаю дуреть от подколок доктора Эллиот. Она-то миколог, и работы у нее в пещерах хоть ложкой ешь, хотя она такое пренебрежение к грибам бы не допустила.

Запись 3.

Вторник.

Вчера мы весь день изучали записи с дронов, запущенных в тоннель по протоколу безопасности. На стене одной из пещер явно что-то есть.

Запись 4.

Среда.

Города форми тянулись вдоль умеренной климатической полосы на многие километры, перетекая один в другой (ксенология во главе с доктором Ризом утверждает, что города разные и строились в разное время). На первых снимках с дронов и ботов даже и не особо было понятно, что дыры в скалах не следствие коррозии и океанического прошлого, а входы в тоннели. Мы ожидали увидеть примитивные конструкции, но, чем глубже закапывались, чем больше понимали: форми правили этой планетой тысячи лет и строили невероятные подземные города, спасаясь от резкого всплеска радиации. Сейчас радиационный фон был приемлемым, но пятьсот тысяч лет назад недалеко (по космическим масштабам) вспыхнула сверхновая. Любопытным оказалось вот что. В один прекрасный момент, когда ничего уже не предвещало, форми перестали рыть города вперед. Самые молодые города устремились только вниз, будто что-то изменилось. И именно тогда у них появилась письменность; чем глубже были находки, тем она становилась сложнее и разнообразнее, а идеограммы изящнее и лаконичнее... Док Фуми зовет меня изучить новую пещеру, так что продолжу записи позже. Эллиот, я знаю, что ты читаешь мои заметки, так что прекращай воровать мои шоколадные батончики.

Запись 5.

Среда. Вечер.

Кажется, мы нашли их богиню. Кто-то пошутил, что Персефону. А боги же создают по своему образу и подобию?

Запись 6.

Понедельник.

Наверное, стоит пояснить предыдущую запись. Сначала я (все мы) была слишком возбуждена, а потом навалилось много работы. Мы нашли изображение форми. Раньше мы звали их “муравьям” условно, из-за рытья тоннелей и ольфакторной лексики, но теперь стало понятно, что форми больше походили на ракообразных. Чуть более уродливее пальмового вора. У “богини” были восемь тонких ног и две клешни, суставчатое тело, выраженные глаза на стебельках-ниточках (удивительно, что они все еще присутствовали при подземном образе жизни), выдающиеся мандибулы и жвалы. Наши ксенобиологи сказали, что, возможно, дело было в люминесцентных грибах, которые не дали зрению окончательно атрофироваться, а, возможно, в том, что в тоннелях обитал кто-то, кого нужно было замечать издалека. Пока боты сканировали изображение до мельчайшей трещинки, мы до хрипоты спорили, можно ли считать “богиню” настоящим изображением форми? Формилоги чуть не перессорились, выдвигая сто теорий в минуту. В одном мы сошлись точно. Находка наша уникальна и теперь все будет по-другому. Я долго стояла, в пол-уха вслушиваясь в радио-перебранку коллег и всматриваясь в жутковатые глиняные глаза до тех пор, пока не показалось, что они за мной следят. Собственное дыхание казалось мне оглушительным в защитном скафандре, хотя за столько лет перестаешь замечать такие мелочи. Не знаю почему, но мне показалось, что она походит на мою мать. Безжалостную, упрямую стерву, которая сказала, что если я разорву помолвку и улечу изучать язык форми, то я ей не дочь. Каждый год ректорства приближал ее к новой стадии стервозности. Это был мой первый и последний подростковый бунт: отказаться от благоустроенной жизни, удачного замужества и прекрасной академической карьеры, чтобы потеть в скафандре в трех километрах под землей, рассматривая инопланетные знаки вокруг изображения стремного чудовища. Хотя для них мы, бледные твари с огромными глазами и всего парой конечностей, тоже должны казаться монстрами. В любом случае, многие матери безжалостнее чудовищ. И также пожирают своих детей.

Запись 7.

Пятница.

Я торчу в лагере и прокручиваю запись из комнаты-крипты. Эхо-локация показала, что в полу интересная ниша. Может ли быть, чтобы там было захоронение? По протоколу мы отправили запрос на разрешение работ, но может пройти полгода, прежде чем чиновники и юристы уладят свои бумажки и разрешат нам действовать. К тому же раскопки могли повредить барельеф, а этого я допустить не могла. Идеограмм вокруг него было множество. Иногда такие мелкие, что приходилось ждать, пока бот, который уже знал часть морфем, подгрузит нужное и спроецирует на изображение. Пока что получалась “глокая куздра”, но мне было достаточно для того, чтобы начать понимать их мышление. Глаголы, глаголы, никаких личных местоимений, только "мы-народ" и "она-народ", прилагательные все ольфакторные, порядок слов в предложении фиксированный. На меня будто свалилась куча вычислений. Не удивительно с желанием форми прорыть планету насквозь.

Запись 8.

Вторник??

Трехмерная проекция Персефоны не выключалась. Мне казалось, что в этом барельефе скрыта какая-то тайна, которую я пока не улавливаю, но когда-нибудь разгадаю. Бессонные ночи, замкнутое пространство, непривычная гравитация… но мне стало казаться, что Персефона за мной следит и осуждает. Я специально несколько раз самостоятельно, лишь в компании вспомогательного бота, спускалась к барельефу, чтобы ещё раз отсканировать изображение. Сегодня я слишком нервничала. Мои показатели пульса и давления так подскочили, что начальник группы вышел на связь и спросил, всё ли со мной в порядке? Я отмахнулась, мол, просто небольшая клаустрофобия, которая, порой, встречалась у каждого из нас, но я лгала только себе. Это был чистый ужас. Дожидаясь окончания сканирования, я включила внешний микрофон и начала болтать с ней. Рассказывала какую-то чепуху о детстве, о матери. Черт возьми, я даже рассказала о брате!.. Пишу это и бешусь, потому что это походило на попытки заболтать чудовище. О эти Сигурды и Фафниры! Я учёный, это глупо и суеверно. Почему Персефона так походит на неё? Поэтому я заговорила о брате? Я же не виновата, не виновата!..

Запись 10.

С разрешения капитана я на ночь разбила маленький лагерь в комнате-крипте, чтобы бот еще раз отсканировал сложный участок барельефа у самого пола. Я только в последний раз увидела крошечную спираль со знакомой семой “дно”. Походные лагеря были забавной конструкции: герметичная палатка с минимальной защитой от радиации имела клапан-вход, в который следовала забираться головой вперед. Умная палатка обволакивала тебя так, что торчали одни ноги. В общем, походило на то, будто тебя живьем заглотила анаконда. Док Патель шутил, что, скорее, это похоже за торчащего из задницы глиста. С ним никто не спорил, потому что это была более точная ассоциация, чем официальная. В буферной зоне, такой крошечной, что даже я со своей небольшой комплекцией еле помещалась, я отстегивала шлем и плечевые клапаны скафандры и, как змея, протискивалась внутрь, получая дозу дизенфекции. Во второй зоне можно было неудобно наискосок поспать, перекусить сухпайком и даже пописать в небольшой выдвигающейся клапан. Биологические отходы перерабатывались палаткой на технические нужды. Я приглушила свет и уставилась в ставку из закаленного стекла: тихо мерцал бот и ровно горел светильник, который я установила на полу, придавая барельефу новую толику зловещности. Глубокие тени залегли под острыми клешнями и угловыми краями в стыках панциря. В глазах-бусинках и оскале жвал застыло выражение, которое принято называть нечеловеческим, но давайта начистоту: это было древнее, неописуемое печальное зло, которое невозможно постичь разумом, что-то сродни первобытному страху перед хищниками, темными пещерами и глубокими реками. А рек надо бояться, к ним нельзя подходить близко, нельзя! Я не виновата, он сам, это он меня туда повел, я не хотела, он вел себя как козел, дразнил меня, обзывал тупицей, о, как бы я хотела, чтобы он обзывал меня тупицей!.. [вымарано] Бот пискнул, и я оторвалась от журнала и взглянула на экран планшета. Он обработал спиральку-предложение и предлагал примерную дешифровку. Немного повоевав с глаголами, я спустя пару часов получила то, от чего у меня волосы на руках встали дыбом. Я знала, что не могла ошибиться. Бот тоже был исправен. Я перечитывала предложение вновь вновь до тех пор, пока не поняла, что кричу его вслух.

Запись

МЫ НАРОД [ТЫ НАРОД ЧУЖАК] ДОЛЖНЫ УЙТИ НА ДНО ИСКУПИТЬ КРОВАВУЮ [ЖЕЛЕЗНУЮ] ВИНУ [ПЕЧАЛЬ БОЛЬ]

Запись

мне было восемь школа закончилась лето было жарким я умирала от жары я хотела купаться я умоляла брата отвести меня на речку но ему было пятнадцать он хотел поглазеть на девчонок в бикини в бассейне а не водить сестру на речку за нашим домом но от хлорки у меня была аллергия я сказала что скажу эшли что он нюхал ее лифчик он разозлился но повел меня к реке называл тупицей и маленькой задницей я обиделась на утесе я хотела его разыграть завизжала и спряталась в кустах он прибежал звал меня я молчала и выскочила с воплем он обернулся его нога соскользнула он смотрел на меня зло и печально а потом исчез я плакала я кричала а он лежал внизу на камнях с неестественно вывернутой головой с такой вмятиной меня так вырвало что я едва не захлебнулась я пришла домой и ничего не сказала его искали два дня и нашли только когда от его лица ничего не осталось чайки и выклевали его глаза а крабы отгрыгли пальцы это должна была быть я мама сказала что я могу искупить вину своей кровью и тогда она меня простит тебе не нужно больше быть стервой мама да будет так Генеральному директору Межпланетной компании “Резак звезд” Владимиру Киму капитана звездолета “Шатун” Роберта Барри

служебная записка.

Ни саму доктора Мелиною Блэкхоул, ни ее тело мы пока не нашли, но поиски не прекращаем и не прекратим, пока не найдем. Она оставила нам послания на языке форми, я вам это уже говорил. Она нашла спуск под барельеф с “богиней”, и нам надо больше времени, чтобы его расширить, не повредив его. Можете в задницу себе засунуть свои возражения, мы в другом конце галактики. С уважением, Р. Барри.