Наложник

Никогда не бери питьё из рук врага! Как он мог забыть простейшее из наставлений Грюма? Может, потому что он успел подзабыть и Грюма, и вообще всю свою прошлую жизнь в другом мире. Но всё равно, какого хрена, Поттер?! И вот результат его забывчивости: Гарри Поттер лежит голый, как последняя шлюха, на дорогих шелках и в совершенно невменяемом состоянии ждёт снисхождения своего нового хозяина, какого-то местного Волдеморта, насколько он понял. Слуги говорят о нём исключительно шёпотом и с придыханием. Барон Владимир Харконнен. Что до настоящего Волдеморта, то Гарри уверен, что в далёком прошлом он всё-таки победил. Иначе объяснить эту жуткую извращённую реальность нельзя. А виноват в этом собственной персоной он, Гарри Поттер и его безмозглая гриффиндорская отчаянная смелость. В тот злополучный день, отсмотрев воспоминания Снейпа, Гарри пытался найти выход из безвыходного положения. Он рылся в сокровищах Дамблдора, пока не нашёл то, что бессознательно и искал. Маховик времени. Единственный оставшийся! Невероятное везение! Сейчас он вернётся в прошлое, когда Волдеморт ещё не был тёмным лордом и даже сильным магом, и уничтожит ублюдка! — Не надо, Гарри, — послышался со стены голос портрета покойного директора, — Он неисправен. Даже я не смог его починить. Но Поттера было уже не остановить. Нацепив на себя сломанный артефакт и прокрутив его огромное количество раз, он зажмурился, ожидая увидеть довоенную Британию. Но открыв глаза, он обнаружил себя в месте напоминающем склад. В разные стороны уходили коридоры, полные закрытыми жалюзи ячейками. Где-то он это уже видел… В тупых магловских фильмах. В тупых играх Дадли про космические войны. Не успел он осознать, куда попал, как его скрутили, отняли палочку и маховик, сломав их при этом. Эти люди что-то кричали, что-то спрашивали, но языка Гарри не понимал. Даже несмотря на это, незадачливый маг всё никак не мог поверить, что облажался и застрял в будущем. А ещё его приняли за вора, проникшего на грузовой космический корабль, и сейчас будут делать с ним что-то нехорошее. Его избивали, задавая вопросы, которых он не понимал. И Гарри принялся изображать дурачка, который по глупости забрёл не туда. Он не понял, сколько прошло времени, возможно, несколько часов, когда избиения прекратились, и его привели к очень высокопоставленной, по всей видимости, женщине. И тут Гарри понял, что в будущем есть маги, но вот статута о секретности больше нет. Потому что эта женщина бесцеремонно влезла ему в голову, как Снейп на уроках окклюменции, и поковырялась в его мыслях грязными лапами. После этого сообщила что-то охранникам, и по тону Гарри понял, что сообщает она им именно то, что Гарри и хотел донести: дурачок потерялся, забрёл не туда. Гарри не знал, как сообщить им, что он — тоже маг. Ведь без палочки он ничего не мог, даже мешочек, что подарил Хагрид, забрали. Конечно, решили, что дурачок собирает безделушки, и выбросили всё. А стоит ли вообще сообщать им такую новость? Подумав, Гарри смекнул, что не стоит, не узнав подробнее о положении магов в этом времени. До прибытия к месту назначения его держали в каком-то подобии карцера. После прибытия — выбросили на улицу и забыли о его существовании. Так Гарри оказался на планете, название которой до сих пор не мог выговорить правильно. Планета эта оказалась самым страшным воплощением будущего для Гарри. Ужасающий воздух день за днём отравлял облысевших серокожих людей в брутального вида городах, где не было и намёка на растительность. Однако, найти работу в этом аду было несложно: все здешние маргиналы выполняли обязанности низших роботов из нормальной научной фантастики, то есть, драили туалеты. Роботов в этой версии будущего, кстати, не было вообще, как и компьютеров. Поначалу Гарри прикидывался глухонемым дурачком, но вскоре научился немного понимать язык и даже коряво строить предложения. И очень быстро понял, что лучше продолжать изображать дурачка. Несмотря на отсутствие секретности, маги будущего существуют обособленно и осторожно. Если вдруг никому неизвестный чужак начнёт заявлять, что он — маг, скорее всего, список пропавших без вести пополнится ещё одним именем. Маги будущего стали поистине великими: меняли свою внешность силой мысли. Тем же способом меняли пол детей в утробе. Особым образом меняли голос, и он действовал на всех слушающих, как империус. Предсказывали будущее не как эта несчастная алкашка Трелони, а по-настоящему. И Дамблдор был неправ: вернуть мёртвого к жизни возможно. Маги будущего сумели и это. К сожалению, читать на новом языке Гарри не смог научиться самостоятельно. А просить кого-то означало сблизиться и хоть немного довериться, а это в таких обстоятельствах было опасно. Так что, он не мог просто сходить в библиотеку, как в Хогвартсе, и прочитать, какие существуют в мире магические артефакты. На улицах об этом не говорили, понятное дело, а спрашивать было опасно. Насколько он понял, нынешние маги используют вместо палочек и прочих артефактов некий ужасно дорогой наркотик, называемый на улице специей. Достать его уборщику было совершенно невозможно. Да и пугала перспектива получить зависимость. И Гарри ни разу не слышал ничего о перемещениях магов во времени. За четыре года жизни в мире будущего надежда вернуться домой угасла в нём совсем. Перспектив карьерного роста у умственно отсталого тоже не было. В теории, он мог бы попытать счастье и пойти в навигаторы, чтобы покинуть, наконец, ненавистную планету, но получить пожизненную зависимость от наркотика и изуродовать своё тело… ну уж нет! Мог он и проникнуть на корабль зайцем, но на улицах говорили, что таких, если поймают, порой выбрасывают в открытый космос. У Гарри появилась идея получше. За годы работы он хорошо зарекомендовал себя и таки прошёл собеседование на уборщика в дом барона, в который не проникала вонь города и загаженного воздуха. Он уже знал, что через этого барона идут все потоки специи. А ещё слышал, как люди говорят, будто барон этот умеет летать. Наверняка он — великий маг, который прячет в своём роскошном особняке хоть какие-нибудь древние артефакты. Вот только хорошенько обыскать дом возможности не представилось, так как на второй же день работы Гарри было объявлено, что он освобождается от всех обязанностей и становится наложником барона. Вот так. Поставили перед фактом и его мнения спросить забыли. Тем же вечером он сдуру принял предложенное питьё, после чего в полубессознательном состоянии был отмыт в бане, где искушённый в этом деле слуга обильно смазал его зад ароматными маслами. И вот, он лежит в роскошной постели ждёт, когда барон соизволит прийти отведать его тела. Раньше Гарри доводилось видеть барона только издали и, конечно, одетым. Когда он увидел, что в уродливое тело вмуровано антигравитационное устройство, то похолодел. Барон — никакой не маг. Он левитирует при помощи технологий. Когда над Гарри нависла невероятно жирная безволосая туша с тонкими ножками, с рыхлой серой кожей, когда толстенные пальцы принялись без лишних церемоний растягивать ему зад, Гарри сначала затошнило. А потом он представил, что барон — это жирный и ещё более уродливый Волдеморт, и бесконтрольно захохотал. Он пытался остановиться, понимая, что такое поведение при хозяине может стоить ему жизни, но не мог. — Что смешного, щенок? — сказал барон и рванул его на себя за отросшие волосы. «Может, так он передумает меня трахать, а просто сразу убьёт?» — думал Гарри. — Ты не маг! — сказал он вслух, не прекращая хохотать, — Я думал, ты — маг, а ты — не маг! Барон развернул его к себе лицом и влепил мощную пощёчину. Гарри и тут просчитался: строптивое поведение его только сильнее распаляет. От удара, в котором наверняка участвовала и антигравитация, он перестал смеяться и прикусил язык, отлетев к спинке кровати и неслабо ударившись головой. Почувствовал во рту кровь и следом язык барона, который проник туда без труда и разрешения, с наслаждением слизывая чужую кровь. Гарри ошарашили вдруг пришедшие в его голову мысли: ему захотелось попробовать, каково это — заниматься сексом. Ведь ему так и не довелось расстаться с невинностью. Ни в школе, ни, тем более, в будущем было как-то не до этого. Захотелось перестать сопротивляться, чтобы барону не пришлось его насиловать. Тот ведь в любом случае сделает, что захочет. Так пусть оно случится по согласию. Нет, это говорит в нём выпитое зелье, надо бороться! А зачем? Смысл? Пока Гарри рассуждал, барон перевернул его на живот и снова засунул пальцы в зад. «А, будь, что будет!» Внезапный мощнейший магический выброс отбросил барона к противоположной стене. Учитывая возможности антигравитации, полёт этот не нанёс ему никакого вреда, но Гарри понял: сейчас будет жёстко, даже если он перестанет сопротивляться. Изрыгая непонятные для Гарри слова, наверняка матерные, барон припечатал его головой об угол изящного прикроватного столика, вошёл резко и адски больно, несмотря на смазку, и принялся жёстко вбиваться в неподвижного Гарри, так и оставшегося лежать поперёк кровати. Это продолжалось невыносимо долго, Гарри показалось, что прошли часы, прежде чем он, наконец, отключился. Комната, где содержался Гарри, не запиралась. Он мог свободно ходить по всему дому, искать артефакты (которых, к слову, всё же там не было), даже выходить на улицу. Чёрт возьми, он мог разбить все окна, разнести всю мебель, и слуги не посмели бы ему ничего сказать. Он легко мог бы сбежать. Но предательский внутренний голос знакомо повторял: «А смысл? Сбежишь ты, и что? Опять жить на улице и мыть унитазы?» Голос был прав. Гарри получал любую еду по своему желанию, принимал ванну каждый день (где он найдёт ванну на улице?), менял дорогую одежду по нескольку раз на дню. Слуги, которые плевали в него, когда он был уборщиком, теперь лебезят перед ним, как перед наследником барона. Он устал от вечной борьбы, которая сейчас даже не имела никакого смысла. Может же избранный отдохнуть? Если не выйдет вернуться домой (а ведь совершенно точно не выйдет), не лучше ли пожить хоть немного в роскоши, за которую не надо платить? Хотя, платить, конечно, надо. Ага, своей попкой. Что с ним будет, когда он надоест барону, Гарри старался не думать. А что подумали бы родители, если бы увидели во что он превратился? Об этом он тоже старался не думать. Несмотря на возраст, барон Харконнен оказался весьма сексуально активным. Когда был дома, вызывал наложника к себе по нескольку раз на дню. Гарри быстро понял, что если его не злить, он может даже проявлять нечто похожее на нежность. Порой он вылизывал наложнику всё тело, горячо шепча: «Как же долго я тебя искал!» Гарри не имел понятия, что это значит, но такие дни становились для него праздничными: значит, не будет бить и насиловать. Порой Гарри, к своему ужасу, сам проявлял инициативу и даже получал некое извращённое удовольствие. «Меня, что, возбуждают жирные уроды? Я, что, гей?!» Последнее волновало его даже сильнее, ведь такие мысли приводили к воспоминаниям о Джинни. Когда барон, наконец, отпускал его в отведённые специально для него покои, Гарри предавался безделью, которое лишь усугубляло нехорошие мысли. Инициатором начала их отношений была Джинни. Все идеи всегда исходили от неё. Лишь раз он решил что-то сам: когда расстался с ней, оправляясь на поиски крестражей. Неужели он никогда её не любил? Неужели интересовался девочками, потому что так положено?.. А любит он кого? Неужели это… этого… Он любит Владимира. В будущем и пол, возраст, и ориентация стали условностями. Гарри не раз встречал мужчин, которые носят имена, в его время считавшиеся женскими, и наоборот. Люди вступают в связи с теми, кто им нравится, не боясь осуждения общества. Богачи вообще трахают всё, что движется и даже не движется. Владимир предпочитает мальчиков определённого типажа, и что? Ни он сам, ни, тем более, кто-то другой, не стал бы называть его геем. Он просто такой, какой есть. Гарри нравилось думать об этом, расхаживая важной птицей по дому в очередном дорогом мягком халате и шпыняя запуганных слуг по любому поводу. Может, этот странный мир, выросший из победы Волдеморта, не так уж и плох? Барон Владимир Харконнен был рад, что наконец-то нашёл наложника, идеально похожего на юного Пола Атрейдеса, которого он втайне давно вожделел. Более этого его обрадовало лишь то, что он сломил волю строптивого мальчика. Сломал его навсегда. Теперь Гарри любит его и никогда против него ничего не замыслит. Не убежит. Но что дальше? Выяснять, кто он, откуда взялся маг среди отбросов на улице? Скучно. Строить отношения с ним? Ещё скучнее. Трахать круглосуточно? Это ставшее податливым тело уже порядком надоело барону. Мальчишка слишком много видел, а значит, несмотря на смазливую мордашку, должен умереть. Владимир утешал себя тем, что во всей империи наверняка найдётся ещё не один готовый на всё мальчик, похожий на Пола. А что стало бы с настоящим юным Атрейдесом, попади он в похотливые лапы барона? Ведь то же самое. И в финале всех этих мальчиков ждёт смерть. Владимир включил антигравитацию и медленно поплыл в свои покои, где, конечно, его уже дожидался хорошо вымытый и идеально смазанный слугами юный бродяжка. Столь деликатное дело нельзя доверить никому, он должен убить наложника сам. А перед тем следует вживить ему яд или иное орудие убийства, чтобы обставить всё так, будто мальчишка — шпион и разобраться таким образом с парочкой врагов. Довольный барон хмыкнул. Хороший план.