Корона из бабочек

Принц был сладкий как мед и порочный как грех одновременно. Но о последнем он, кажется, не догадывался. Брок сжал челюсти так сильно, что заиграли желваки, и отвернулся. Сил не было смотреть на вежливо-безразличную рожу Роджерса. А тот даже не старался как-то изобразить заинтересованность, падла такая. Разговаривал с Сайласом о какой-нибудь унылой херне вроде посадки репы в приграничных районах и на принца даже не смотрел. Ни одного ласкового слова, ни единого успокаивающего взгляда.  Принц, Джонатан Первый, притулился рядом с почти-супругом, как несчастный потерянный птенчик, и неловко молчал, явно опасаясь прервать заумные речи отца и жениха. Только периодически поднимал глаза от сложенных на коленях ладоней и бросал мимолетные взгляды на словно выточенный изо льда профиль Роджерса. Брок отчаянно боролся с желанием сплюнуть прямо на мраморные плиты пола, но больно велика была опасность попасть на чью-нибудь дорогую бархатную туфельку. Оправдывайся потом, убеждай, что не такие уж оборотни и животные, как некоторые думают.  Будь его воля, он бы уж такого красавчика мигом успокоил. Но тут даже не о радости плоти речь — птенчика было откровенно и искренне жалко. Принцу-то и лет было всего восемнадцать, едва-едва вышел из поры детства, а его сразу замуж. Такому бы молодчику на балах гулять, по лесам с охотой носиться и прочими не менее веселыми делами заниматься. Брок понял, что опять пялится, когда сердце кольнуло болью при виде горько и разочарованно закушенной пухлой губы. Огромные, на пол-лица серые глазищи Джонатана блеснули непролитыми слезами обиды, и Брок невольно утробно заворчал. В сторону испуганно шарахнулась какая-то напяленная в кружева придворная шлюшка и хотела было заголосить, но кавалер быстро ее одернул — никому не хотелось ссориться с личной охраной прибывшего в гости короля Гефа.  — Чего бушуешь? — спросил Джек — правая рука и иногда голова Брока. — Народ пугаешь.  — Отвали, — рыкнул как можно тише Рамлоу, но тут же мотнул головой в сторону возвышения, на котором стоял стол высокопоставленных особ. — Мелочь совсем загнобили.  — А ты бы, значит, пожалел? — Роллинс отличался необыкновенным умением откалывать пошлости с невозмутимым выражением лица (в свое время знатно покалеченного и оттого, собственно, невозмутимого). — Не лез бы, старый, а то можно не досчитаться хвоста или чего поважнее. У Роджерса разговор короткий.  — Без тебя, умника, знаю, — огрызнулся Брок.  — Значит, не послушаешь, — с сожалением вздохнул Джек, знавший командира и кровного брата лучше него самого. — Вот гляди, полезешь малышке в штаны, и наглые ручонки тебе отрубят поутру на главной площади.  — Не полезу, — Брок раздраженно оскалился, не обращая внимания на то, что вокруг них образуется свободное пространство. — Не в этот раз. Даже я понимаю, как вся эта политическая мудня важна. Уж лучше пусть ледышка Роджерс поебывает раз в полгода ни в чем не виноватого мальчишку, чем продолжится война. Да и не так уж королек наш дурен собой, многие за удачу сочли бы…  — То-то принц до потолка скачет, — хмыкнул Джек. — Видимо, принц не дурак и все быстро понял, — Брок поправил перевязь с мечом и хмуро посмотрел на друга. — Правда не полезу, даю слово.  — Посмотрим, — только и ответил Джек.