Записки Люси Дородновой

После боя курантов прошло уже часа три-четыре, а в доме еще никто не спал. Мы с Филиппом продолжали сидеть в кабинете, чтобы не пересекаться с Аллкиной компанией. Боже мой, кому сказать, у виска покрутят: в собственном доме боится шаг сделать, что бы, не дай бог, с женой не встретиться! Ну вот пока мы сидели, он то что-то наигрывал на пианино, то молча смотрел в окно, где тихо шел снег… А потом ринулся к дивану, где я сидела, и плюхнулся на него со словами: — Заебали! - для меня это было немного неожиданно, но я сразу заметила, что он не находил себе места с момента прихода гостей. — Филь, че такое? — А так не понятно? Пригласила свою свиту, друзей - ладно. Но… Нет, я все понимаю, но как можно не заметить отсутствие мужа! - и правда, никто за столько времени не зашел к нам, не позвонил, не поинтересовался. Меня это тоже обижает не меньше, Фильку жалко. — А че она при мне с Максом не трахнулась, а? Чего скрывать-то, они ж «семья»! Тфу! - с каким же пренебрежением и ненавистью он сказал это! И я вижу, как его злость сменяется горечью слез. Боже мой… за что же ему это!? Он молчал, плотно сжав губы, глаза краснели, наливаясь слезами обиды. Понимаю, как же я его понимаю! Люся ваша тоже не сказке жила. И мужики были, и измены были, и чего только не было. Но я-то всех послала, потому что Аллу сильнее любила – как дочь. Ради нее, а потом и Филиппа, засунула личную жизнь в самую жопу. Но это не значит, что до этого момента я на своей шкуре ничего не чувствовала. — Может тебе принести выпить чего-нибудь? — Не надо. Я сам схожу. Его решительность меня слишком напугала. Может, он бить морду Максу пошел? Не, он меня тоже раздражает, но Киркоров может же что угодно натворить. Не убил бы хоть… но я не стала его останавливать, взрослый уже мальчик, разберется. Сначала из кабинета вышел он, а чуть-чуть позже и я. Ну, все правильно – пошел на кухню за выпивкой. Не в гостиную и ладно. Но блять! Что-то в нем переклинило и он решил заглянуть к Алле и гостям. А там… картина маслом! Еб твою дивизию… Максим сидит на диване, листает альбом какой-то, а Алла на его плече чуть ли не висит. Не знаю, что больше вывело Филиппа: семейный альбом в руках Галкина, или ненаглядная на плече у комика!? За других говорить и смысла нет, к Аллке они не приставали, занимались своими делами. Он резко развернулся, что бы поскорее уйти и не видеть больше их, но за его спиной стояла я. — Люся! - его голос почти сорвался. У меня пробежали такие мурашки, что аж кожу свело. Столько боли, отчаяния и злости я еще не слышала. Ужас. Никто не знал, как он себя чувствует. Никто. Пугачева только обернулась на громкий звук, но сильного значения не придала. Она чувствовала себя легко и непринужденно, получала удовольствие от праздника. Правильно, конечно, Новый год все-таки, я тоже так хотела бы. Но приходится переживать за этих придурков. Филипп, конечно, тоже хорош. Та к себя изводит, не выяснив толком ситуации. Страдает, орет, а может все не так, как он себе представил. Он же любит перевернуть в своей голове все, додумать то, чего нет, а потом страдать. Хотя нет. Факты. Никто за всю ночь так и не зашел к нам. Жена родная ни разу не подошла, не поговорила. На кухню Филипп все-таки дошел. И слава богу, хоть это получилось быстро, пусть и не без приключений. Я с ним не стала сидеть, пусть один побудет. Но это ж не значит, что я не стану контролировать ситуацию. Села в самой ближайшей комнате и стала прислушиваться. Открыл бутылку. Налил. Блин, шум из гостиной мешает, но я слышу, как он поставил тяжелый стеклянный стакан на стол. Опять налил и выпил. Хосспади, да как так можно - два раза подряд и без закуски. Я-то знаю, что есть нечего, все на праздничном столе. Минут через десять я вышла из укрытия и тихонько заглянула в кухню. Лежит на руках. Спит или нет? Видимо почувствовал, что я на него смотрю и приподнял голову. — Люсь, иди… Пожалуйста, - проскулил он. Я так же тихо ретировалась. Ну, смысла сидеть или слоняться по дому не было, а время позднее (вернее раннее), и я решила пойти спать. Но по пути в комнату я встречаю нашу приму. Неожиданно. — Где Филипп? - и снова неожиданно. Ты точно не ошиблась в слове «Максим» на шесть букв? — На кухне, - у-у-у, там же такое чудо сидит пьяное. Щас же опять сраться начнут. Ну, хоть что-то, все же лучше, чем не разговаривать вообще. Пугачева прошла на кухню. А сон мой, как рукой сняло. Я быстренько вернулась в засаду и стала прислушиваться. — Филь, ты чего тут делаешь? — Сплю, - отрешенно ответил он. Пауза длилась достаточно долго. То ли она не знала что ответить, то ли не хотела. — А чего орал-то на Люсю? У нас дома гости, а ты, как ненормальный. — Надо так. — Имей совесть, мне неудобно перед Максимом. Остальные твою дурь знают, а это - новый человек. — А ты чего обо мне вспомнила вдруг? — А что не так? — Все не так, Алл. Я весь праздник пробыл с Люсей, а не с тобой. Мне знаешь, как херово было от того, что ты выбрала Галкина а не меня. И даже сейчас тебе хватает совести отчитывать меня за то, что я громко слово сказал! - с каждой новой фразой он повышал свой голос. — Ты чего опять орешь? — Странно, что тебе не все равно. Впервые за ночь. — Я с тобой пришла поговорить, как с адекватным человеком, а ты ересь несешь. Как проспишься - поговорим. Она ушла. А Филипп остался сидеть за столом, думая, это он вновь не прав, или Алла чудит. Сначала он склонялся ко второму варианту, затем к первому. В силу характера, любви и привычки, он был готов обвинить себя во всех грехах, совершенных Пугачевой. И на серьезных щах собрался идти за цветами, а потом приползти к ее ногам. Но отголоски здравого смысла, который еще хоть че-то говорить могли, напомнили о том, что сейчас ночь первого января. Шатаясь не то от выпитого, не то он головокружительных эмоций и слабости, он поплелся к лестнице. Я все-таки снова показалась на горизонте и помогла ему доползти до спальни. Убедившись. Что с ним все нормально, тоже пошла спать. Утро выдалось тяжелым. Для меня, не для Филиппа - он проснулся около двух часов дня. Зайдя в гостиную, увидела весь срач, оставленный этой компанией. Перетаскав всю посуду на кухню, начала приводить в порядок стол и комнату. Так заебалась… А потом еще эта посуда! В общем, до пробуждения хозяев успела. Потому, что в отличии от них так не дрыхну. А поняла я, что эти кролики проснулись, по сладкой утренней, но очень неожиданной, зарядке... Проснулся Филипп на свое удивление не один. Светлые волосы Аллы были раскиданы на белой подушке, даже немного касаясь его лица. Скинув ее пряди, Филька ненароком разбудил Пугачеву. Стоило ему увидеть ее глаза, сонные, но такие же голубые и глубокие, головная и душевная боль испарились. — Доброе утро… - прошептала она, повернувшись к мужу лицом. — Доброе, солнце, - сказал он так, будто вчера ничего не было. Перед сном, в самые последние секунды перед тем, как погрузиться грезы, он понял для себя, что, чтобы не случилось, кто бы ни был не прав, он сделает все, что бы их семья не разрушилась: сделает вид, будто все хорошо, проглотит обиду, простит, сильнее полюбит, постарается заставить Аллу понять свою вину и снова простит. — Аллусь, я все пойму, если ты мне объяснишь, что вчера было, - мягко, с легкой улыбкой, произнес он. Алла молчала, собираясь с мыслями, подбирая нужные слова. — Я была с гостями. Не могла же я их одни оставить. А Макс… Мы хорошо дружим. Мне хотелось провести праздник в их компании. Я не думала, что ты уйдешь, - ей было неприятно оправдывать себя, и Киркоров это видел. — А что за альбом смотрели? - он не хотел показать свою рану, оставленную новогодней ночью, поэтому тянул улыбку шире. — Эм… Те, что в шкафу лежали. Там фото 80-х, 90-х годов. Наших с тобой там не было. - будто предчувствуя его вопрос, который и правда вертелся на языке, она сразу предупредила. — Алл, мне тебя очень не хватает. — В смысле? Я же здесь. — Нет… Да, но… не со мной. — Фи-и-иль… - она затянула его в нежный поцелуй, полный любви, ей не хотелось продолжать этот разговор, да и для себя она уже почти все решила. Филипп с теплотой вторил ее губам, прижимая ближе к своему обнаженному торсу. Алла медленно провела рукой по волосам на его груди, которые так нравились ей и возбуждали. Еще пару мгновений и они были во власти друг друга, наслаждаясь поистине волшебным началом года.