Пыточная

Быстрые шаги в пустом коридоре. Неразборчивый шепот, вздохи и приглушенный смех. Набранный почти вслепую код у входа в переговорную, звук открывающейся тяжелой двери, которая уже через секунду с грохотом захлопывается. — Тише, — шепчет Олег, вжимая Сережу в стену и крепко целуя. Оглаживает плечи, стягивает с него модный черный пиджак. Олег помнит, что они купили его буквально вчера: в ДЛТ, кажется, Армани или вроде того. Волков не помнит названия вычурных брендов, но помнит, как Сережа тогда полчаса вертелся перед ним в примерочной, в то время как Олег думал лишь о том, чтобы этот пиджак с него снять. О чем он и шепчет сейчас Разумовскому на ухо, не сдерживая довольной ухмылки. — Правда? — тянет Разумовский в ответ, отрываясь от губ и уже через секунду подставляет шею под настойчивые поцелуи. — И как? Похоже на твои фантазии? — уточняет он, пока руки Олега скользят с плеч ниже по спине, уверенно сжимают талию, теснее прижимая. — Похоже. Но в моей голове все происходило не в твоем офисе, а дома, — шумно выдыхает Олег, между слов касаясь губ Разумовского. — И чем же тебе не нравится офис? — вопросительно выгибает бровь Сережа. Но вместо ответа Олег молча целует, опускаясь ниже. Уголок губ, скула, подбородок и шея. Разумовский быстро переключается, продолжая сбивчивым шепотом. — Мы же только входим в полноценный рабочий режим. Сотрудников еще мало, да и те уже точно ушли. Я проверил все по камерам — так что можно не париться. То самое эхо в этой переговорке, о котором ты говорил, никого не побеспокоит, — усмехается он, а затем демонстративно стонет. Когда они впервые пришли осматривать новое здание для будущего офиса, громкое эхо, было вторым пунктом, смутившим Олега. Первым явно был внешний вид помещения. «Если здесь такое эхо, то почему аудитория была заявлена именно как переговорная? Неужели сотрудники и в самом деле проводили тут созвоны?» Вопрос почему комната официально была заявлена именно как переговорка — так и остался открытым. А вот вопроса почему работники предыдущей компании между собой прозвали ее «пыточной» даже не возникло. Шутки шутками, но тут даже табличка с соответствующим названием висела у входа. — К тому же ты вроде был не против поэксперементровать со мной, разве я не прав? А «пыточная» как нельзя лучше для этого подходит, — внезапно выдергивают Олега из размышлений. Ухмыльнувшись, Сережа все же на секунду замолкает, кладет ладони на талию. Медленно поглаживает, забирается пальцами под ткань черной водолазки, лаская разгоряченную кожу. Руки у Сережи всегда прохладные, так что Олег на мгновение даже жмурится от такого приятного контраста. — Тебе не стыдно, что во время знакомства с будущим офисом ты думал не о том, как сотрудники будут использовать помещение, а о том, как ты будешь тут трахаться? — ухмыляется Олег, чуть наклонив голову, чтобы перехватить губы Сережи и вновь вовлечь в поцелуй, пока Разумовский, продолжая гладить, пытается стащить с него чертову водолазку. — Ты раздевал меня глазами в примерочной, представляя то же самое — тебе не кажется, что твое замечание не совсем справедливо? — звучит игривый смешок в ответ. — Кстати, про раздевать: твои водолазки ужасно неудобно снимать — подумай об этом на досуге. — Позже. Сейчас думать я не особо в состоянии. Подхватив водолазку за край, Олег сам нетерпеливо ее стягивает, кидает на пол к Сережиному пиджаку. Мгновенно прижимается обратно, потираясь пахом о чужое бедро. — Чувствую, — удовлетворенно выдыхает Сережа, толкаясь в ответ и добавляет командным тоном. — Раздевай. Олегу повторять дважды не нужно. Сережа мгновенно оказывается вновь вжат в стену, пока Олег быстрыми, отточенными движениями разбирается с пуговицами на белоснежной рубашке. Чуть тормозит, пытаясь справиться с манжетами. Но как только рубашка падает вниз, Волков мгновенно перехватывает тонкие запястья, фиксируя их над Сережиной головой. Олег знает, что Сережа не позволит ему оставлять следы на шее — слишком заметно да и обычным воротником следы скрыть очень сложно. Зато вместо шеи на крепко сжатых запястьях почти мгновенно расцветают новые пятна, которые легко можно спрятать под манжетами. Да и Сережиным плечам и ключицам достается сполна, пока тот одобрительно стонет, выгибаясь под чужими руками. — Сильнее. Олег не отказывает: мгновенно сжимает пальцы на тонких запястьях жестче, окончательно фиксируя, наслаждаясь тихим, довольным стоном и тем, как медленно от удовольствия Сережа прикрывает глаза, выражая согласие. — К слову про «сильнее», — вновь внезапно подает голос Сережа. — Я ведь кое-что в прошлый раз тебе предложил, — добавляет он, кивая за плечо Олега направо. Волков поворачивает голову, проследив за чужим взглядом, удивленно выгнув бровь. Внимательно осматривает приваренную к стене решетку с кандалами. Сейчас на ней, правда, висит скелет, но убрать его — дело буквально двух секунд. — Значит, ты тогда не пошутил про цепи? — Не шутил, — томно шепчет Сережа и голос его звучит ниже. Хоть и не так хрипло как, когда Олег берет его по несколько раз за ночь, но все равно приятно разбивается мурашками о кожу Олега. «К черту, решетка, так решетка», — кивает про себя Волков. Одной рукой продолжая фиксировать Сережу на месте, второй он расстегивает быстро его брюки, оглаживая уже стоящий член, и Сережа словно по щелчку переключается на стоны погромче. И хоть Олегу сейчас ужасно не хочется отрываться, он осознает, что если не отлипнет от Сережи, то так и трахнет его прям у двери, не дотащив до противоположной стены с решеткой. Отпустив запястья, Олег наклоняется, двумя руками стаскивает сразу с бельем узкие Сережины брюки, оглаживает стройные бедра. Опускается на колени, помогая Сереже окончательно раздеться и мимолетно целует в бедро. Бросает быстрый взгляд сверху вниз, в сотый раз любуясь Разумовским — невероятно красивым, но сейчас особенно. — Тебе очень идет трахаться, — произносит Олег, оставляя на чувствительной коже внутренней стороны бедра легкий укус. А затем двигается выше, касается губами головки, медленно облизывая. Прикрыв глаза, Олег чуть плотнее сжимает губы и неглубоко заглатывает член. Хоть чужой реакции он не видит, вздрогнувшее под ним тело и томные стоны более чем красноречивы. Всего пара быстрых движений после чего Олег отстраняется, вновь бросая снова на окончательно разомлевшего Разумовского — тот вжимается в стену, чтобы не упасть, пальцами отчаянно впивается в плечи Олега. Красивое зрелище — но, главное, тут не застрять. Олег нехотя поднимается, берет за запястья и тянет сквозь кабинет за собой к той самой решетке с цепями. — Твоя рука без проблем войдет, — произносит он, бросив оценивающий взгляд на кандалы. — Другое дело, что она также легко может в процессе и выскользнуть, так что скорее всего тебе лучше бы взяться за прутья. Они вроде основательно приварены, — подойдя вплотную, на всякий случай Олег даже берется рукой за один из них прутьев, тряхнув. Решетка не сдвигается ни на миллиметр — вот и славно, значит, выдержит. — И этот факт лишь подтверждает мои не самые приличные мысли о предыдущих владельцах, — тянет Сережа с ехидной ухмылкой. Как и Олег он проходится кончиками пальцев по прохладному металлу, но затем резко вспоминает. — Смазка, — вдруг выдыхает он. — В левом кармане пиджака. Про себя Олег закатывает глаза — ну неужели нельзя было взять все сразу, чтобы туда-сюда не бегать? Но внешне он лишь кивает, нехотя возвращаясь обратно к сваленной у входа Сережиной одежде. Тот потом устроит ему разнос за мятый пиджак от Армани на полу, но сейчас оба этот момент старательно игнорируют. В кармане действительно обнаруживается маленький фиолетовый тюбик — Олег даже не смотрит, что там за вкус, будучи уверенным, что Сережа выбирал исключительно по цвету. — Там, кажется, виноград, не уверен, — поясняет с другого конца комнаты Сережа, проследив за взглядом Олега, лишь подтверждая его предположения. А затем тянется к висящему в кандалах скелету, аккуратно вынимая. — Как бы не сломать эту хрень. Когда Олег подходит обратно, Сережа уже опускает несчастный скелет на пол подальше — будет очень неловко, если в процессе они о него споткнуться. Подходит к Олегу, быстро поцеловав в губы, делает шаг назад, облокачиваясь о решетку. Кожей он ощущает, что та действительно оказывается более шершавой и неприятной на ощупь, но Сережа героически не подает виду: главное ведь атмосфера. Волков без лишних слов берет тонкие запястья, продевает их в кандалы. Разумовский тут же обхватывает пальцами прутья по краям, чтобы было легче держаться. Руки напрягаются, а в комнате раздается лязг цепей по металлу. — Какой умница, — шепчет Волков на ухо, касаясь губами мочки, слегка прикусывает. — Теперь расставь ноги шире. Приобняв, он ведет рукой по спине — вдоль острых лопаток, выделяющихся позвонков и надавливает на поясницу, поглаживая до безумия соблазнительный прогиб. Тело Сережи охотно подается каждому касанию, даже случайному. Продолжая ласкать рукой, Олег зажимает зубами крышку тюбика. Открутив ее, кидает на пол. После чего все же ненадолго выпускает Сережу из объятий, чтобы щедро выдавить смазку на пальцы и после скользит ими меж ягодиц, дразняще поглаживая вход, прежде чем аккуратно проникает внутрь сразу двумя пальцами под Сережин томный стон. Разумовский принимает хорошо, плавно подаваясь вперед. Олег знает, что, учитывая частоту их встреч, долгая подготовка не понадобится, но все равно не спешит. Потому что смотреть на то, как Сережа распаляется, тает под его руками, вздрагивает и отчаянно стонет, начиная умолять, безумно приятно. — Пожалуйста, еще, — Разумовский закусывает губу, поскуливая, вызывая очередную волну приятной дрожи по телу Олега. — Больше. И здесь уже сдержаться сложнее. Олег добавляет третий палец, поглаживая изнутри чувствительные стенки, чуть раздвигает пальцы, ощущая, как Сережа сильнее выгибается под его руками, уже на все готовый. Поэтому Волкова хватает буквально на пару движений, после которых он наконец убирает ладонь и, не удержавшись, звонко шлепает Сережу по бедрам. — Перед тобой невозможно устоять, — Олег пару раз быстро, без следов, целует в шею, шепчет в изгиб у плеча. — Ты вообще сможешь потом в этой переговорке работать после случившегося? — Очень даже. Буду ностальгировать и подключать фантазию, — сбивчиво отвечает Сережа, прерываясь на вздохи. Олег ухмыляется — на другой ответ он и не рассчитывал. Буквально парой ловких движений Олег расстегивает свои брюки, приспускает и подхватывает Сережу под бедра. — Обхвати меня ногами. Он даже договорить не успевает — Сережа схватывает на ходу, тут же закидывает ноги Олегу на талию и вновь звенит цепями, стараясь найти положение поудобнее. Олег наклоняется вперед, чувствуя приятную тяжесть чужого тела. Оттягивает ягодицы, чуть потирается головкой и аккуратно насаживает до упора, наблюдая как меняется Сережино лицо и как он прикрывает блаженно глаза. Олег смотрит внимательно, запечатлевая каждую деталь и каждую эмоцию. Рыжие волосы, так красиво обрамляющие разрумянившееся лицо. Соблазнительные веснушки на плечах. Капельки пота на висках. И такой родной запах Сережиного тела и его любимого сладковатого парфюма от Поля Готье, к которому теперь примешиваются еще и виноградные нотки. Олег утыкается в тонкую шею, глубоко вдыхая. Чуть двигается бедрами назад, а затем резким толчком вновь входит до конца, насаживая, срывая с чужих губ громкий стон. А затем начинает ритмично двигаться, сжимая бедра Сережи — сейчас такого живого и раскрепощенного. Олег жадно и мокро целует шею, слизывая капли пота. Скользит губами по линии челюсти, выше, перехватывая поцелуй, при этом ни на секунду не прерываясь, продолжая ритмично вколачиваться в чужое тело. Волков целует собственнически, грубо и долго, прерываясь лишь для того, чтобы перехватить воздух или заглянуть в чужие затуманенные от удовольствия голубые глаза. И этот помутненный взгляд из-под полуприкрытых ресниц запечатлевается в памяти. Как и картина того, как эффектно Сережа закидывает голову или как красиво ведет назад плечами, выгибаясь. — Так… хорошо. Сильнее, — бессвязно шепчет Разумовский, задыхаясь, отчаянно пытаясь с каждым толчком насадиться глубже. — В этой позе не получится, сладкий, — Олег входит до упора, замирая на секунду, давая им обоим передышку на пару секунд. — Если я начну вколачиваться тебя сильнее, то у тебя потом на спине будут синяки и царапины от этой решетки. — В таком случае… стол, — на выдохе произносит Сережи, облизывая пересохшие губы. — Тот… выдержит обоих. Олег на секунду оглядывается — о, эта металлическая махина еще как выдержит. — Тогда вынимай аккуратно руки и обхвати за шею. Я тебя крепко держу. Сережа впервые за все время наконец разжимает задеревеневшие пальцы. Аккуратно просовывает сначала одну руку через отверстие, приобняв Олега за шею. Затем проделывает то же и со второй, ощущая, что запястья от напряжения тоже прилично затекли. Олег, так и не выходя из Сережи, крепче сжимает его бедра. Доносит его до тяжелого металлического стола в центре комнаты, усаживая на край. Впрочем, раз Сережа хотел сильнее… — Иди сюда, — подхватив Сережу как раз под прогиб в пояснице, Олег выходит из него и, без спроса и предупреждения, резко переворачивает. На секунду у Разумовского все плывет перед глазами, и картинка встает на место, лишь когда его уже грудью вжимают в стол, а партнер наваливается сверху. — Если ты хочешь сильнее, то как я могу тебе отказать, — наклонившись, Олег проводит языком по выступающим позвонкам, целует в сгиб между плечом и шеей. — Бедра выше, — шипит он, а затем размашисто шлепает ладонью по ягодицам и Сережин вскрик эхом отдается от стен. Разумовский мгновенно слушается, прогибаясь в пояснице сильнее, подается бедрами навстречу. На этот раз ладонь по чувствительной коже проходится уже поощрительно, поглаживая. И Олег усмехается про себя, что будь Разумовский всегда таким податливым и шелковым — цены бы ему не было. Впрочем, он тут же отметает эту мысль — это было бы слишком скучно. Олег скользит руками на талию, крепко фиксируя. И затем вновь резко, одним толчком подается вперед, отмечая, как плавно он на этот раз входит. — Обожаю, когда ты такой расстраханный, — буквально рычит он от возбуждения. — Такой податливый, — наваливается он сильнее, продолжая вколачивать вздрагивающего под ним Сережу в стол. Разумовский, к тому моменту, в отличие от Волкова, уже не способен осмысленно отвечать, выдавая лишь чередующиеся «ох», «ах» и через раз повторяющееся «еще». — Тебе всегда мало, — Олег, не прекращая вбиваться, наклоняется, вжимая грубее. Вновь целует в шею, на этот раз жестче чем обычно. Наверняка на этот раз останется засос и на утро ему от Сережи прилетит, но сейчас ему глубоко наплевать — лишь бы сейчас получить желаемую разрядку. Эмоций и ощущений настолько много, что Олег знает, что Сережа долго не продержится. И действительно, несколько размашистых толчков спустя, он чувствует, как напрягается тело под ним. Олег с удовольствием отмечает, как Сережа дрожит, дергается, отчаянно впивается короткими ногтями в металлическую поверхность стола, не в силах справиться с возбуждением. Еще один глубокий толчок под нужным углом и… — Олег! — вскрикивает Сережа, резко выгибаясь. Он тесно сжимает внутри, замирает на пару секунд, царапнув короткими ногтями стол. А после без сил падает обратно на уже нагревшуюся металлическую поверхность. — Умница, — одобрительно шепчет на ухо Олег, на контрасте мягко целуя угловатое плечо в веснушках. А затем входит буквально пару раз до упора, прежде чем кончает внутрь, также устало навалившись сверху. Они оба молчат с пару минут, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Олег мягко водит губами чужой шеи и плеч, едва-заметно улыбаясь. Сережа же просто без сил неподвижно принимает чужие касания, довольно прикрыв глаза, наконец расслабившись под чужим телом. Первым возвращается в реальность Волков. Чуть подавшись вперед, он заботливо проводит пальцами по Сережиным волосам, устало улыбнувшись, целует в макушку. — Тут действительно ужасное эхо. Тебя наверняка на весь этаж было слышно, — тихо смеется он, мазнув кончиком носа по виску. — Поэтому мы трахаемся здесь вечером, когда никого нет, а не в начале рабочего дня, — хриплым шепетом отшучивается Сережа и Олег видит из-под упавших на лицо рыжих прядей ужасно довольную ухмылку. — Надеюсь, что тебе хотя бы понравилось, не зря же арендовали помещение. — Понравилось. Я бы даже повторил. Хочешь в следующий раз возьмем кляп? — Ты собрался тут перепробовать все свои кинки? — хмыкнув, Олег все же нехотя приподнимается. Аккуратно выходит из Сережи и подает Сереже руку, помогая опереться и подняться. — Нет, только те, что соответствуют антуражу комнаты, — сжав чужую ладонь, Сережа поднимается, уже сейчас ощущая, что тело в ближайшее время припомнит ему ночные приключения в офисе. — А вообще это странно, ты не находишь? — То, что мы переспали в офисе? На столе в самом центре стоят многочисленные коробки с салфетками и бутылки с водой. Олег сначала тянется за салфетками: берет себе, вытираясь и застегивая брюки, а остальную пачку падает Сереже. А после берет и бутылку с водой, делая несколько крупных глотков. — Нет, но как-то странно ощущается, что всего в метре от нас огромные окна, выходящие на Невский, где куча народу, — взяв салфетку, Сережа ведет по бедрам, вытирая сперму вместе со смазкой. Надо бы потом, наверное, и стол протереть и самим мусор вынести, а то мало ли. Да и скелет не забыть повесить на место. — Слушай, а за окном-то точно ничего не должно быть слышно? — Нет, — мотает головой Олег и протягивает бутылку Сереже. — Окна же пластиковые, плюс — это седьмой этаж, а на проспекте всегда шумно, даже ночью. —Логично, — кивает Разумовский, отпивая и почти тут давится водой от следующего подкола. — Впрочем, если что и было слышно, то ты все узнаешь утром из газет. Вдруг какие репортеры проходили мимо, — усмехается Олег и пока Сережа не успел ничего возразить, приобнимает его за талию и мягко целует в щеку. — Значит, сотрудников здесь нет, а душевая в спортзале на этаже ниже есть? — Есть, — кивает Сережа. — Предлагаешь продолжить там? — тут же переключается он, игриво закусив губу. — Если ты все же дойдешь до нее и не отрубишься по дороге, — смеется Олег, сомневаясь, что Сережа еще захочет или сможет трахаться сегодня. — Но если вдруг тебя срубит, комнату для сна я там тоже видел.