Мимолетные всхлипы над ухом

Теплый свет настольной лампы, тиканье часиков и кроткие, едва слышные шажки из коридора отдавали томным эхом полуночи. Брюнетка мягко прокрутилась на своем стуле, откинулась на спинку и протяжно зевнула, едва заметно улыбнулась, немножко скукоживаясь от легкого скрипа напротив. В проеме тусклыми пятнами замелькала подтянутая, высокая фигура. Элегантно поглаживая медную ручку и едва касаясь кончиками пальцев собственных волос она уткнулась плечем в дверцу, вяло прилипнув к ней мокрой, соленой щекой. Скосила глаза от света, а потом жадно впилась меланхоличным взглядом в свою сожительницу, невесомо пробегая от макушки до пят и обратно, вызывая мурашки. Припухшие губы и краснючие, заплаканные глаза с эффектными ресницами, была б воля сидящей она бы расцеловала каждый уголок её тела, обнимала бы до потери памяти и трепетала от одного только взгляда, медленно загоняя себя до учащения пульса. Наверное в книжкаж именно это называют любовью. -Что случилось? Собственный голос, отдающий хрипотцой, зазвенел в ушах, руша настоявшуюся в квартире тишину. Хотелось бы быть чуть более нежной, более эмпатичной, неплохо было-бы вообще перекроить себя, вывернуться наизнанку, содрать кожу с рук и бездыханно валяться в затопленной ванной комнате, пока где-то там, на подкорках сознания нарастает гул беснующейся о стенки воды с новым, красным отливом. Блондинка в дверях шмыгнув носом безмолвно протянула худые руки навстречу своей девушке, все ещё подрагивая, чуть ли не падая. Пришлось резко подскакивать со стула и рывком хватать её за плечи, лишь мигом пробегая пальцами по яркой линии ключиц, сразу же приобнимая смуглую фигуру напротив. Ответ моментальный, руки на талии и непозволительная близость тел. Меткий взгляд блондинки, которая тут же смущённо утыкается заплаканным личиком в плечо жертвы, пачкая и без того замацанную футболку своими соплями. Ноющую Лебедь поглаживают пальцами и успокаивающе шепчут что-то милое на ухо, вдыхая её сырой запах и одаривая теплым дыханием в районе висков, вплоть до момента пока та не перестает дрожать. Интересно сколько они уже так стоят, практически молча, даже немножко неуместно. А потом Лебедь отлипает от плеча своей Ахерон и утыкается точно в чужие губы, совершенно долго и совершенно невесомо, едва касаясь и прикрывая изнеможденные веки. И кто вообще такая Ахерон, чтобы отказывать ей в этом маленьком удовольствии? Конечно она отвечает, практически также неощутимо и безгласно, словно впервые. Хотя с ней каждый раз как первый. Они отлипают друг от друга нескоро, после чего абсолютно тонкая лебедь подхватывает свою саморазрушающую любовь под руку и даже не подумав спросить разрешения тащит ее валяться на кровати и непростительно долго нежиться в чужих объятьях.