Улица сиреневых грез

Леоне Аббакио проснулся в состоянии, невероятно напоминающем похмелье. Хотя, почему "напоминающем"? Это оно и было. Он честно не помнил, сколько вчера выпил. Мужчина с тяжелым вздохом поднялся с кровати. Для алкоголика, организм которого уже не молод, блевать по утрам в ванной такая же привычка, как чистить зубы. По привычке он это и сделал. В горле стоит мерзкий привкус. Хочется выпить чего-нибудь. Даже не алкоголя, просто воды. Но на кухню идти не хочется. Аббакио устало опустился на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к ванне. Тут так хорошо. Можно представить, что за закрытой дверью просто пустота. Лучше бы пустота была везде. Снаружи и внутри, в гудящей голове, в мыслях, в чувствах. Леоне давно не пил. Давно не пил так много. Сорвался. Сидеть здесь вечность невозможно, хоть и хотелось бы. Аббакио поднялся на ноги. Оперся о до отвращения чистую керамическую раковину. Взгляд упал на зеркало. Сейчас ноябрь. Ноябрь в Италии теплый, но лучше бы он был, как это лицо в отражении. Пусть ноябрь выглядит так: смятый, бледно-серый, сумрачный. Под янтарно-желтыми глазами, в которых вечером плескался алкоголь, теперь темные мешки. Хотя, они станут менее заметными после того, как их обладатель получит теплый душ и какой-нибудь завтрак. На это можно надеяться. Интересно, каким было бы лицо Аббакио, если бы судьба любила его чуть больше? Если бы он не пил? Разгладилась ли бы начавшая прорисовываться морщина между бровями, смягчилось ли бы выражение лица, выровнялась ли бы вечно икривленная в презрении ко всему линия накрашенных губ? Леоне долго избегал этого зеркала, но сейчас смотрит на себя, не в силах понять, почему он пришел к такому состоянию. Не понимая, почему, покидая свою неуютную квартиру по адресу Strada dei sogni lilla 18, он так отчаянно всматривается в лица людей, ища там боль, слабости, страхи, причины для самообмана. Почему пытается разобраться в тех, кто сам этого не делает. Почему за хрупкой стеной их безразличия он чувствует презрение. Да, презирать его можно. Но за что? Леоне отчаянно пытается вспомнить вчерашний день. Он вспоминает, и презирает уже сам себя.

***

Какой идиот сказал, что влюбленность это приятно, спокойно? Аббакио хочется ударить по лицу этого гения пару раз. Любовь подходит под описание. Но вот влюбленность – это пожар, это ураган, это цунами, это любое стихийное бедствие. Оно крохотное, в размерах одной души, но его сила совершенно не уменьшилась по сравнению с оригиналом. Влюбленность разрывает тебя на части, заставляет сомневаться, бояться. Хотя, может, так было только в одном конкретном случае. А влюбленность в кого-то выше по званию, в кого-то своего пола.. От прямолинейного описания этих чувств, от горькой правды все нарастало отвращение к самому себе. Леоне не понимал, как к этому пришел. Буччелати был неприкосновенен. Он был ангелом, который вытащил из запоя никому не нужного мужчину, дал ему работу и смысл жизни. И чем спасенный ему отплатил? Полюбил того, на кого можно лишь смотреть, и то это будет богохульством. Это начиналось с привязанности. Глубокой привязанности. С тех самых пор, как Буччелати появился в жизни Леоне. Когда сменил кошмар бесконечно долгим отходняком, в котором с переменным успехом можно было убеждать себя и других, что все хорошо. Что все нормально. Что любой человек будет чертовски благодарен за подобное. Что каждый захочет следовать за спасителем бесконечно. Что каждый захочет разговаривать с ним. Знать о нем все. Защищать его. Касаться его. Что каждый.. Влюбится. Эти чувства должны были умереть вместе с обладателем. Еще когда, скорее ради Буччелати, а не ради цели, Аббакио пошел против непреложной силы босса мафии. Когда он шагнул в бездну просто потому, что туда направлялся его единственный луч света. Но никто из них не умер. И влюбленность все еще жила в глубине души комком ядовитых змей, которые поднимали головы и ворочались внутри, реагируя на Буччелати. Сердце колотилось внутри, желая сломать ребра. Это было неправильно. Это было сладкой солью на открытой ране. Это было невыносимо, страшно и прекрасно. Красота цветков розы. Многослойная, нежная, но ощетинившаяся острыми шипами. Если эта роза не увидит света, она завянет и сгниет внутри того, кто ее породил.

***

Прошлым вечером он наконец решился. Решил признаться. Признаться во всем, возможно быть отвергнутым, растоптанным. В ожидании все внутри сворачивалось в страхе. Страха никогда не было перед людьми, перед физической болью. Аббакио работал на чертову мафию, ему не полагалось бояться. Но сейчас ему было страшно. Будущее. Вот что пугало. Будущее, которое с каждой секундой становилось ближе. Леоне знал, что не совершит задуманного без своеобразной анестезии. В руках была бутылка виски. Если уж приносить себя в жертву, то красиво, а не в помутненном сознании от дешевого пойла. Домой он не пошел. Свернул в ближайший тупиковый переулок, где по счастью не оказалось никого. С момента вступления Джованны на должность босса мафии наркооборот уменьшил свои масштабы, значит и неадекватов на улицах стало чуть меньше. Последний раз Аббакио пил год назад. Он обещал себе, обещал всем, кому было нужно его обещание, что больше пить не будет. Он знал, что ни сознание, ни организм принимать этот дурманящий яд добровольно не захотят. Он чувствовал, как заранее сжимается все в животе. Надо просто надеяться, что в этот раз пройдет лучше, чем могло бы быть. Леоне прижал к губам горлышко бутылки, оставляя там след своей фиолетовой помады. Запрокинул голову и поднял бутылку вверх. Целый год.. Алкоголь, еще хранящий прохладу после магазина, ударил в организм, как напалмовая бомба. Лучше не будет. Будет хуже, чем обычно. Аббакио слегка согнулся, оперся рукой о холодную кирпичную стену дома. Он знал, что будет. Расставил ноги, чтобы в случае чего не запачкать брюки или ботинки. Горло наполнилось едкой жидкостью. Струя рвотных масс достигла тротуара. Да, организм не принимает этого яда. Он вытер рот рукой, перевел дыхание и попробовал еще раз. Виски и желчь потекли вниз. И снова вырвались обратно. Да, мерзко, мерзко как и все, что должно происходить сегодня. Как и все, что происходит в его жизни. Третий глоток. Лучше. Четвертый глоток прошел уже на ура. Пятый показался небесным удовольствием. Леоне поймал такси и назвал адрес. Адрес, который он вспомнит в любом состоянии, хоть насчет своего собственного не настолько уверен.

***

Табличка на углу дома гласила "Via bogomé, 9. Приехали. Машина остановилась, Леоне сунул таксисту несколько купюр. Там должно хватить. Лишнее пускай оставит как чаевые. Заслужил хотя бы за то, что молчал всю дорогу. Аббакио вышел из машины, направляясь к зданию. Типичный двенадцатиэтажный представитель спального района города. Сюда редко приходят туристы, зато обитают обычные люди. Бруно нельзя назвать обычным, но он должен таким казаться. Члены мафии часто меняют места жительства, покупают или снимают квартиры, но Леоне помнил наизусть все адреса того, к кому лично приходить до этого момента не решался. Подъездная дверь не заперта. Просто не работает магнит, что должен удерживать ее на месте. Даже слишком обычный район. Бруно должен жить в лучших условиях.. Но опьяненное сознание думало об этом как-то отстраненно. Желудок теперь сворачивался не только от того, что в него без закуски влили крепкого алкоголя, а и от волнения. Чертовы бабочки захлебывались в спирте, но продолжали трепыхаться. Не торопясь, словно по дороге на эшафот, пешком к пятому этажу. 23 квартира. Светлая дверь, от которой буквально исходило ощущение, что за ней что-то хорошее. Хорошее, согревающее, но в то же время сильное, готовое защитить. Не безвольный слушатель жалоб, а человек со своим характером. Таким был Бруно Буччелати. Леоне постучал в дверь. Потом еще раз. Подождал. Через минуту вспомнил о существовании дверного звонка. Нажал кнопку. Еще дважды. Больше не решился. Из квартиры не доносилось ни звука. Если бы спал, то уже проснулся.. Неужели Буччелати не дома? На часах мобильного телефона чуть позднее десяти вечера. Возможно, задержался где-то? С тех пор, как Буччелати вступил на должность Капо, у него было куда больше дел. Аббакио прислонился спиной к чужой двери, внимательно слушал. Где-то на верхних этажах пара выясняла отношения, их голоса прорывались наружу, тихим эхом разносясь по лестничным пролетам. На улицах слышался гул моторов редких проезжающих автомобилей. В городе происходила "смена караула". Те, кто выходят на улицы днем, по большей части уже дома. Обитатели темноты готовятся показаться наружу. Только из одной квартиры не доносилось ни звука. О том, что прошло двадцать минут, Леоне известило только тело, уставшее стоять в одной позе. Перестав использовать дверь как опору, мужчина встал ровно. Взглянул еще раз на номер квартиры. Да, точно она. Почувствовал, что до сих пор держит в руках наполовину полную бутылку виски. Если нужно ждать.. Он подождет. Аббакио уже прождал долго. Еще пара минут или часов ничего не изменят. Прекрасно, что в этом доме старого образца лестница выходила прямо к квартирам. Леоне отошел в сторону, опустился на ступеньки. Даже не проверял уровень чистоты, знал наверняка, что там песок, пыль и какие-нибудь сомнительные пятна. Ткань его плаща пережила столько, что нанести ей непоправимый ущерб звучит как неисполнимая задача. Спустя несколько минут уже казалось, что то, что Буччелати оказался не дома, было счастливым совпадением. Леоне чувствовал, как по телу разливается обманчивое тепло алкогольного опьянения, сделал из горлышка бутылки еще один глоток. Действительно, а что он собирался делать? Прийти домой к Бруно пьяным, и начать говорить о том, как он его любит? Чертовски глупая, изначально провальная затея. Единственным ее плюсом было то, что нетрезвым принимать собственные провалы лучше. Сегодня Аббакио облажался еще до того, как что-то сделал. Нужного человека просто не было там, где ему полагалось быть. Одиннадцать вечера. Леоне еще не волновался. Сквозь темное стекло бутылки было видно, что она полна хотя бы на четверть. После года отказа от алкоголя этот желанный яд действовал на организм быстро. Почему-то мужчине начинало казаться, что нет ничего странного в том, чтобы сидеть вот так в чужом подъезде и ждать, не зная, сколько времени займет это ожидание. Затхлая теплота, присущая любым подъездам домов, не относящихся к новостройкам, создавала неплохую атмосферу. Дом был на удивление тихим. К двенадцати ночи город словно погрузился в транс. Никто не проходил по лестнице, на улицах еще не было пьяных компаний. Пьяным был только Аббакио. Даже парочка на два этажа выше наконец высказала друг другу все, что хотела сказать. Тихо потрескивала лампочка на лестничной клетке, сигнализируя, что через какое-то время перегорит окончательно. То погружаясь в мысли о том, как бессмысленна эта ситуация и чувство влюбленности в целом, то возвращаясь к реальности, Аббакио понял, что в бутылке больше не осталось виски. Стеклянная тара к тихим стуком и треском редких песчинок под ее донышком опустилась на бетонную ступеньку. Из кармана вновь показался смартфон со скучными однотонными обоями. На часах 00:27. Леоне здесь уже почти два с половиной часа. Бруно нет дома, хотя формально уже наступил следующий день. Возможно, что-то случилось? Мужчина разблокировал телефон, нашел знакомый контакт. Записан до боли просто, до отвращения официально. Просто "Буччелати". Все. Наверное, стоит позвонить. Аббакио сделал вдох, потом выдох. Успокоился. Нажал на значок телефонной трубки. Первый гудок. Хорошо, хотя бы в зоне действия сети. Второй, третий. После пятого он все еще на что-то надеялся. После шестого равнодушный голос автоответчика посоветовал перезвонить позднее. Черт. Хотелось бросить устройство в стену, хоть телефон ни в чем не виноват. Леоне никогда не звонил второй раз. Просто принимал, что и с первой попытки никому до него не было дела. Или не было времени. Или возможности. Но это в случае с другими. Буччелати.. Буччелати просто не смог ответить. Не получилось. Буччелати никогда не игнорирует. Но палец все равно замер над экраном, так и не получив сигнала попытаться связаться с абонентом повторно. Внутри все еще мягко растекалось опьянение. Тепло, нежелание что-либо делать. Возможно, потом это состояние перейдет в период самобичевания, хоть пока дела шли хорошо. Но беспокойство перебивало все остальное, заставляло нервные мурашки бегать по недавно расслабленному телу. Не выключая телефон, Аббакио, сам не зная на что надеясь, открыл еще один контакт. Миста. Наверняка еще не спит. Он ведь теперь правая рука Джорно, всегда знает больше остальных. Леоне набрал текст одного простого предложения не слишком послушными пальцами. Пару раз перечитал. Нельзя допускать ошибок. Нельзя допустить подозрений, что он снова пьян. "Ты не знаешь, где сейчас Буччелати?" Никаких приветствий. Никаких лишних слов. Абсолютно ничего, что не относилось к теме. Леоне в целом не любил переписки. Если бы в его голове не оставалось понимания, что для звонков сейчас не лучшее время, он бы позвонил. Сообщение почти сразу отобразилось прочитанным. Да, Гвидо вообще не из тех людей, которые спят в такое время. Надпись, уведомляющая о том, что контакт печатает, держалась недолго. Ответ пришел, и ответу Аббакио не верил. Перечитал пару раз, и осознание пришло в его голову вместо с воспоминанием об одном факте. "Он же в Бари до пятницы, забыл?" Точно. Буччелати говорил об этом, когда банда встречалась в последний раз. Даже Миста запомнил, а Аббакио.. Не учел. Забыл. Проигнорировал. И он пытался думать, что достоин даже пытаться признаться в своих чувствах после того, как забыл о командировке объекта любви. До пятницы.. Чертовски долго, сегодня лишь понедельник. Он определенно спустя такое время уже не будет иметь решимости сказать что-либо. Леоне смотрел в экран телефона несколько минут. Он не достоин. Удивленно моргнул, когда заметил еще одно пришедшее сообщение. "Аб, у тебя там все нормально?" О, если бы Аббакио мог еще раз сказать, что с ним все хорошо, он бы написал. Но понимал, что если попытается напечатать ответ, не сможет закончить так приевшуюся фразу. Ложь, которую обычно понимали оба собеседника, но тактично принимали за правду. Леоне буквально ощутил паузу, повисшую в виртуальной беседе, когда ее вновь нарушил Гвидо. "Про встречу главное не забудь. Primavera, в час. Парни все будут." Да, Миста умеет переходить с темы на тему, когда знает, что собеседник не ответит. Прекрасное умение, особенно для того, кто с первого взгляда кажется абсолютно бестактным. Встреча, встреча.. Точно, встреча. "Собрание", как это до сих пор называли. На деле это превращалось просто в посиделки старых друзей. Если в подобные дни объявлялись задания или планы, отдельным сообщением просили быть обязательно. Сейчас такого не было, но тон Мисты явно намекал на то, что он хотел бы видеть Аббакио там. Неужели о чем-то догадывается? Леоне не помнил, сколько еще просидел в подьезде. Пока телефон самостоятельно не выключился от отсутствия прикосновений к экрану.

***

Аббакио вспоминал и вспоминал. Вдруг вновь поднял глаза на зеркало, отражение в котором выглядеть лучше не стало. Заставил воспоминания притормозить, подобно тому, как делал это во время пользования своим стендом. Встреча.. Леоне не стал вспоминать, как вчера добрался до дома. Он этого не помнил. Вышел из ванной. С трудом нашел телефон, брошенный вчера ночью в угол кровати, и теперь провалившийся под матрас. Устройство, хоть и не заставлявшее радоваться уровню заряда аккумулятора, исправно отображало на своем экране время. Одиннадцать утра. Осталось не так много времени на попытки привести себя в нормальный вид. Попытки своей внешностью вновь сказать, соврать, что все в порядке. Но это подождет. На панели уведомлений горел сигнал о двух пропущенных вызовах в районе восьми утра. Один человек, который решается перезвонить Аббакио дважды. Официальный контакт с совсем неофициальными эмоциями по его поводу. Буччелати. Леоне не позвонит на его номер. Сейчас не сможет. Даже не сможет написать, что ничего особого не произошло. Не соврет, что позвонил случайно. Просто не сделает ничего. Уберет телефон в карман и попытается привести себя в порядок. Душ, завтрак и желательно таблетка от головной боли. Дорога к кафе. Какое там они еще не посещали? Да, точно. "Primavera". "Весна". В ноябре очень иронично. Настолько, что даже не смешно.

***

Быстро идущий по улице мужчина привлек внимание девушки. Красивый, высокий, необычно выглядящий. Явно имел спортивное прошлое, да и сейчас точно не офисный планктон. Брюнетка довольно хмыкнула. С таким она бы замутила. Хотя, судя по всему, он пьет, оставшиеся на теле мышцы явственно контрастируют с его потрепанным и уставшим видом.. Девушка уже хотела что-то ему сказать, но заинтересовавший прохожий окинул ее таким взглядом, что она поспешила ретироваться в соседний переулок. Ну и ладно, в другой раз. Аббакио всегда бесили подобные люди на улицах. Осматривают, улыбаются чему-то своему, а потом начнут тратить твое время. Либо затащат в постель к букету заболеваний, либо втюхают какую-нибудь гадость, желательно вызывающую зависимость. Однако у Леоне не оставалось времени на еще большее раздражение. Впереди уже виднелось кафе, где была условлена встреча. Привычно висящие на шее наушники заняли полагающееся им место. Музыка какой-то глэм-метал группы перекрыла звуки улицы. Аббакио не станет выключать ее и в кафе, никто из парней не сделает замечание. Слишком много было раньше подобных диалогов. Все сводилось к фразе "я вас и так прекрасно слышу". Перед входом в дверь, над которой висела большая вывеска с названием "Primavera", Леоне собрал все внутренние резервы и помолился всем известным богам, что выглядит не так ужасно, как утром. Под строки песни из наушников, где вокалист как-то насмешливо тянул фразу "There is no turning back", мужчина вошел внутрь небольшого, но уютного кафе. За третьим столиком от входа он увидел знакомые фигуры о чем-то беседовавших Наранчи и Фуго. На удивление, пока разговор происходил мирно. Парни стали куда дружнее после победы над боссом, а Паннакота даже старался контролировать вспышки гнева. Подойдя к ним, Аббакио с легким приветственным кивком и даже удавшейся улыбкой занял место на свободном стуле. Чтож, Гвидо еще не пришел. Интересно, сильно ли он будет недоволен по поводу четверых людей на встрече? Эту тему Аббакио подкинул на обсуждение остальным присутствующим, вызвав очередной виток веселого разговора. Ему самому было достаточно лишь тихо прислушиваться, иногда кивая или вставляя фразы. Как обычно. Под негромкий звук музыки из наушников создавалось даже ощущение, что прошла головная боль. Когда через несколько минут к "собранию" присоединился Миста, Леоне удостоил его даже полноценным словесным приветствием. Когда парень заговорил о причинах опоздания, когда жаловался на всякую бумажную работу, на то, что у Джорно вообще нет времени, даже вставлял какие-то свои замечания. Однако социальная батарейка Аббакио никогда не отличалась высокой энергоэффективностью. Уже через десять минут разговора настроение стало стремительно падать, а легкая головная боль вернулась. Музыка в наушниках прекратила играть, и Леоне их оставил только для вида. Гвидо в последнее время стал до странного хорошо разбираться в людях. Пусть он и был все тем же грубоватым парнем с не слишком смешными шутками, но, возможно из-за его эмоциональности, он так же хорошо чувствовал чужие эмоции. Поэтому еще через пару минут от него последовал резкий вопрос. – Аббакио, все в порядке? Леоне не сразу понял, что вопрос адресован ему, не смотря на произнесенное имя. Эти слова настолько приелись, что редко воспринимались как что-то важное. Но потом последовал такой же привычный ответ. – Все хорошо. Забыл мое обычное состояние? Последнюю фразу Аббакио добавил так, на всякий случай, с тихой усмешкой, чтобы слова не звучали слишком заезжено. Получив в ответ что-то настолько же приевшееся, он вновь ушел в свои мысли. Медленно начинала раздражать веселая болтовня ни о чем, хотелось увидеть за столом еще одну ужасно родную фигуру в белом костюме. Еще немного помучаться с тревогой, с желанием сказать что-то о чувствах, но хотя бы услышать этот голос.. Медленно мысли Леоне опять ушли к Буччелати. Еще несколько минут, и он вновь вмешался в разговор. – Простите, парни. Я пожалуй пойду, не могу сегодня задержаться. Аббакио поднялся со стула, не прощаясь. Просто констатировал факт, как обычно это делал, и своими узнаваемыми широкими шагами, никак не вязавшимися с его слегка сутулой спиной и вечно уставшим видом, напросился к выходу. На столе осталась так и не тронутая, остывшая за полчаса чашка чая. Никто его не остановил, не спросил о причине отсутствия лишнего времени с учетом передышки от мафиозных заданий. Лишь провожали взглядом до самой двери. Только когда она закрылась, заговорил Фуго. – Вам не кажется, что он.. Договорить ему не дал Миста, продолжив мысль более уверено. – Выглядел хреново. Потом к маленькому обсуждению нерешительно подключился Наранча. Редко в каких вопросах вся троица сходилась во мнении, но сейчас это было до боли очевидно. Слишком бросалось в глаза, хоть в присутствии Аббакио об этом ни один не заикнулся. – Как будто.. Опять пил. Последние два слова все выдохнули одновременно, словно каждый боялся признать неизбежное первым. Они знали, что этот факт был неопровержим. Аббакио продержался год, и никто, кроме отсутствующего Буччелати, не имел на него достаточного воздействия. Никто не решится лезть в тонкую душевную организацию бывшего полицейского со своим умением к тактичным действиям. Только если не имеет желания сделать хуже или встретить сопротивление к попыткам помочь. Подобных намерений ни у кого не было.

***

Дома у Аббакио обычно бардак, хоть и нет ничего лишнего. Не смотря на то, что он жил в квартире уже давно, дольше, чем это обычно делают мафиози повыше рангом, это место выглядело вовсе необжитым. Не настраивало на долгое пребывание там, лишь привычный алгоритм действий: поспать, восстановить силы, при желании поесть, и опять уйти куда-то. Шкаф, вызывающий щемящее чувство неполноценности из-за небогатого наполнения, стол с ящиком под столешницей, устланным не более чем в два слоя необходимыми бумагами, кровать, которую часто не приходилось застилать. С утра нет желания, а если и появлялось, то уже вечером бывало проклято не один раз. Вот и все, что находилось в его личной комнате. Кухню Леоне не любил. Если бы он сейчас не был там, ее можно было бы оставить без внимания. Аббакио было ужасно стыдно за то, что так ушел утром из кафе. Было плохо от всей ситуации с Буччелати. Слишком много времени. Слишком мало желания и сил ждать. Слишком быстро пропадает решимость. Бывших алкоголиков правда не бывает. Либо в жизни действительно вновь началась мерзкая темная полоса, либо, вновь выпив, Леоне забыл все иные способы бороться с ненужными мыслями и чувствами. Он сидел за столом, а рядом вновь стояла бутылка. На этот раз хотя бы не виски, любимое красное вино, напиваться которым было почти святотатством, но ничего не поделаешь. Спрятанная в шкафу на крайний случай, имея объем почти в литр, она слишком манила, шепча о временном успокоении. Мужчина смотрел на лежащий перед ним включенный телефон. Вновь открытый знакомый чат. Теперь без желания позвонить. Аббакио просто не понимал, почему не попытался написать раньше. Либо просто забыл все свои причины. Пока он думал, с чего начать, пробежался взглядом по прошлым сообщениям, среди которых порой проскальзывали, точно в насмешку, какие-то заботливые фразы. У Леоне это был единственный случай общения в переписке на чуть большем уровне, чем необходимые сведения. Как будто Бруно действительно так о нем беспокоился. Вроде внезапных вопросов "Ты обедал сегодня?" или "Все прошло нормально?". Буччелати явно не боялся писать первым даже на отвлеченные темы. А вот Аббакио смотрел на начатое сообщение, остановившееся на первом и единственное слове. Бруно. А дальше лишь почти в такт пульсу мигал текстовый курсор. В голове было слишком много мыслей. Кто-то однажды сказал, что нет того, что нельзя облечь в слова. Значит Аббакио готов признать, что недостаточный мастер письменной речи. Он не знал даже то, что лучше поставить в начало. Сразу выдать ключевую информацию или начать с чего-то более отдаленного? Леоне долго смотрел в экран, думая, думая и думая. Он и не заметил, как голова медленно склонилась на грудь, а глаза закрылись. Остался лишь нескончаемый поток размышлений, уходящий все дальше от темы.

***

Странное помещение, полутемное, не имеющее никаких цветов, кроме серого. Вроде достаточно яркий, но совершенно неживой, неестественный свет, идущий из ниоткуда, его источник был везде и в то же время нигде. Комната наверняка бы вызвала приступ паники у клаустрофоба, но при этом ее границ не было видно. Наверное, так и должно выглядеть подсознание. Или любое другое место, не относящееся к привычной реальности. Два кресла друг напротив друга. Одно занимает Аббакио. В другом сидит человек, внешность которого никак не получается уловить. Он виден отчетливо, но при этом, стоит отвести от него глаза, и ты не можешь вспомнить ничего кроме того, что он там есть. Леоне просто знает, что этот некто хорошо ему знаком, и ведет непринужденный диалог. – Помнишь тот детектив, о котором ты говорил? – спрашивает Человек напротив. Его голос нельзя охарактеризовать совершенно никак. Его нельзя называть машинным, искусственным, безразличным. Он имеет постоянную тональность, тембр, выражает достаточное количество чувств. Но при этом слов все равно не находится. – Никак не припомню названия. Аббакио совершенно не помнит, о каком произведении он мог говорить и когда встречался с этим человеком в прошлый раз. – Жаль.. Пошли мне смс, как вспомнишь. Человек явно знает, что они не обменивались номерами. Что в этом месте наверняка не действуют законы привычной физики, нет связи, нет ничего, кроме их беседы и ощущения удобных кресел. Эта обивка.. Бархат серого цвета. Необычно. Но Аббакио ведет диалог так, словно вполне мог бы продолжить этот разговор в онлайн-режиме. Он отвечает так, как сказал бы обычному собеседнику. – Прости, я не переписываюсь без особого повода. – Почему? – Человек в недоумении склоняет голову. Ему любопытно, хотя Леоне знает, что странной фигуре заранее все известно. – Не знаю. Мне не нравится сама идея, как туземцам не нравится, когда их фотографируют. Они думают, что теряют частичку души. – А я вот знаю причину! – видимо, очень довольный своими и вправду неестественными познаниями, восклицает Человек. – Ты не хочешь оставлять следов. Улик. Неопровержимых доказательств, с кем ты был и о чем разговаривал. Ты хочешь знать, что когда исчезнешь, исчезнешь без остатка. – В точку.

***

Аббакио ответил односложно и проснулся. Он так и не понял, с кем разговаривал в этом сне. Почему-то создавалось четкое ощущение, что с самим собой. Что сознание решило напомнить владельцу истинную причину, почему слова так долго не укладывались в реальный текст. За окном медленно поднимался рассвет. В горле опять стояла сухость и неприятный привкус, тело затекло от сна в не самом удобном положении, голова болела, как и всегда. Не слишком сильно, но с отвратительным постоянством. Леоне не знал, чего ему хотелось больше: избавиться от содержимого желудка, если бы там что-то было, или поесть. Стараясь не обращать слишком много внимания на привычные похмельные синдромы, Аббакио перевел взгляд на так и лежащий на столе телефон. Оставшись без внимания на долгое время, экран давно погас. Батарея показывала всего пятнадцать процентов, но и этого было достаточно, чтобы, разблокировав устройство, вновь уткнуться в чат, где, так и не отправленное, в гордом одиночестве было напечатано одно слово. Аббакио все еще не узнал, с чего начать, поэтому принял странное, но почему-то логичное решение. Он полностью отбросил начало и середину, закончив все, так и не начав. Чистая строка ввода текста, убранный в карман телефон. Чувства действительно слишком ерунда, чтобы оставлять их следы во всемирной паутине. Слишком неофициальная вещь, чтобы засорять ими чат и чужое время в командировке. Дело это личное, и решаться будет лично. Бруно должен оказаться в Неаполе через три дня. Леоне не хотел этого, и одновременно страстно желал.

***

Аббакио не молодеет. Он вспоминал об этом каждый раз, когда чувствовал последствия злоупотребления алкоголем. Он боялся надвигающихся событий, но в то же время хотел, чтобы Буччелати дождалась хоть его маленькая часть. Ближайшие два дня он воздержался от алкоголя. Через силу питался как нормальный человек, выходил на улицу проветрить мозги, старательно миновал любые бары и алкомаркеты. Уже к вечеру первого дня он пришел к выводу, что подобных заведений стало слишком много. Однако сегодня, ровно в 22:07, в аэропорту Неаполя должен приземлиться самолет с Буччелати на борту. Леоне просто не мог сидеть в одиночестве, в тишине, с которой так контрастировали его собственные мысли. Слишком громкие, чтобы их терпеть. Всегда есть одно верное средство, позволяющее заглушить их. В девять вечера, когда за окном стало темнеть, Аббакио вышел из дома. Вывод, что различных баров в городе слишком много, позволял идти в любую сторону, и все равно наткнуться на нужное заведение. Главное не позорно остановиться в самом близком к дому. Немного попетляв дворами, для верности даже не запоминая маршрут, мужчина вышел к заведению со светящейся вывеской "Domezia". Да, сюда можно зайти. Года полтора назад Леоне, кажется, был тут. Только название было другим. А атмосфера внутри не изменилась. Бары, работающие по ночам и становящиеся убежищами для слишком разных людей, не бывают приятными. Но только до первых нескольких вдохов воздуха, насквозь пропитанного парами алкоголя и сигаретным дымом. После ты становишься частью этого места. Аббакио вернулся к тактике "утопи свои мысли в алкоголе". В буквальном смысле. Пил он много. Однако из головы уходили только здравые мысли. Он забыл, что тактика провальная. Беспокойство внутри только нарастало с каждой минутой, а выпитое размывало границы здравого поведения, уговаривая на что-то выместить всю свою нервозность. Волнение, смешанное с раздражением, достигло апогея ровно в десять вечера. За семь минут до прилета Буччелати в город. Леоне не был виноват, что в этот момент такой же пьяный человек криминальной наружности и низкого уровня манер подсел к нему слишком близко. Был даже рад, что в перепалке участвовали обе стороны. Был бы и не против размять кулаки, потому что дело шло к этому. Жаль, что работники бара вовремя вмешались. Посчитав Аббакио инициатором ссоры и не ошибившись, они бы просто выставили его из заведения, если бы мужчина сам не развернулся в сторону выхода. Уходить надо вовремя и с честью, без разницы в каком ты состоянии. Уйти можно, но далеко ли? Мужчине было некуда больше податься. До другого заведения он бы не добрался, слишком сильно шалил вестибулярный аппарат после выпитого. Да и продолжать выпивать во втором баре за ночь было для него личным табу, никогда ничем хорошим не заканчивалось. Он занял одинокую скамейку неподалеку от входа в бар. Нащупал в кармане полупустую пачку сигарет. Если уж с алкоголем перерыв был, то курение никуда не пропадало. Привычно зажал зубами кончик сигареты, с третьего раза заставил загореться огонек зажигалки. Затянулся. Глубоко, сильно, желанно, до ощущения, что сигарета сейчас вспыхнет от потока воздуха. Выпустил дым. Знакомым движением наклонил голову набок, словно так называемая раковая палочка вдруг стала слишком тяжела, стряхнул пепел, не беспокоясь о сохранности лавки, на которой сидел. Странный алгоритм, но от этих приевшихся с годами действий никуда не деться. Откинулся назад, прикрыл глаза. Кажется, мысли о Буччелати, как и любые четкие понятия, покинули разум. Под закрытыми веками плавали разноцветные точки и круги. Из бара доносился какой-то из не самых популярных хитов группы "ABBA". Это немного портило настроение. Леоне не имел ничего против этих шведских наркоманов, просто в свое время его слишком достали с сокращением имени до простого и созвучного Абба вместо Аббакио. Уйти бы отсюда.. Хотя нет, посидит еще. Сигарета наполовину истлела. Погрузившись в свой транс полного добивания организма, мужчина не заметил, как к нему приблизились чьи-то тихие шаги и остановились сбоку. – Аббакио? Он услышал голос, кажущийся смутно знакомым, но ему было плевать. Аббакио знал, что если ответит, то будет побеспокоен, возвращен в реальность. Этого не хотелось, потому глаза он не открыл. – Абба? Голос приблизился, и он почувствовал чью-то руку у себя на плече. Это сокращение имени, появившееся словно в ответ на недавние мысли, заставляло только злиться. – Что всем от меня надо?! Мужчина почти прорычал. Он знал, что алкоголь снижает реакцию, меткость и способность оценивать расстояние. Он открыл глаза, вывернулся и прежде, чем узнал стоящего перед ним, ударил в предполагаемого противника. Промазал почти на полметра. Позор. – Какого черта ты тут? Аббакио вздохнул, как ни в чем не бывало продолжив разговор и наконец посмотрев на человека перед ним. Из всех десятков тысяч людей, живущих в Неаполе, перед ним оказался именно он. Гвидо Миста, слишком часто появляющийся в чужих жизнях. – Давай я тебе такси возьму. Поедешь домой. Кажется, Мисте было плевать на вопросы. Нашелся "помощник". Аббакио не знал, что ненавидел больше. То, что в его вечер вмешались, то, что он вновь оказался пьяным на глазах товарища, или просто всю эту жизнь. – Я просто немного выпил, – Леоне старался звучать четко и разборчиво. Мисте не стоит понимать окончательно, сколько алкоголя может влиться в одного человека. Бросил так и не докуренную до конца сигарету на асфальт, затушил подошвой ботинка. – В этом нет ничего особенного. – Да я и сам немного выпил. Вечер пятницы в конце концов, – Миста сделал ударение на слове "немного". Оно должно выглядеть именно так, когда человек себя в достаточной мере контролирует. Однако кажется, что любые разговоры и нравоучения он решил отложить на потом. Здравое решение. – Ты встать-то отсюда сможешь? Аббакио неуверенно поднялся. Констатировал, что находится в вертикальном положении. Пошатнулся, рефлекторно оперся на плечо Гвидо. Моргнул, быстро убрав руку и посмотрев на парня так, словно он в этом всем виноват. – Где ты сегодня ночуешь? Странный вопрос. Хотя, от Аббакио можно всего ожидать, Миста имел право на подобные уточнения. Леоне искоса взглянул на незваного благодетеля. Кажется, его намерение отправить товарища домой было в силе – Дома. И совершенно один, если ты не против. Когда через несколько минут к ним подъехала машина, Гвидо сам расплатился с водителем и назвал место назначения. Аббакио внутренне чертыхнулся, слушая, что его адрес со стороны звучит еще страннее. Какой идиот придумал название? "Улица сиреневых грез". Плюнуть бы в лицо этому недоразвитому романтику. Леоне слишком часто злится на людей, которых даже не знает.

***

Проводив взглядом белую машину с тремя пятерками на номере, Миста вздохнул. Ситуацию нельзя было оставлять такой, какой она была. Но и сделать сам Гвидо ничего не мог. Аббакио никого не слушает. Кроме.. Решение, давно плавающее на краю сознания, пришло быстро. Рука потянулась в карман облегающих джинсов за телефоном. Почти двенадцать.. Поздновато для звонков, но, с учетом примерного расписания дня, Буччелати должен был только недавно прибыть домой. Первый гудок из телефонной трубки, второй. Миста решил стараться не выдавать все положение вещей за один раз. После третьего гудка вызов был принят. – Алло? Голос по ту сторону телефона почти не был уставшим. Возможно, Бруно выделил время на сон в самолете. А возможно, что просто как всегда мастерски скрывает свое состояние. – Привет, Буччелати. Как все прошло? Да, попытки завести вступительный разговор. Нарочито веселый, беззаботный тон. – Все хорошо, поставки будут. Я ведь отчитывался, Джорно не говорил? Бруно отвечал с явным подозрением, как будто уже о чем-то догадывался. Миста вздохнул, понимая, что не сможет дальше оттягивать нормальный разговор. – Да-да, говорил.. Буччелати, тут случилось кое-что. Тебе ведь удобно разговаривать? Гвидо старался не слишком сильно показывать голосом свою неуверенность, не желая волновать Бруно, еще и после поездки. Он надеялся, что тот уже дома, и сможет выслушать спокойно. – Не тяни, Миста. Что случилось? Если Буччелати называет по имени, то все должно быть либо слишком хорошо, либо слишком серьезно. Тон голоса по ту сторону телефона показывал на второй вариант. Гвидо решил говорить все, как есть. – Аббакио снова пьет. Никто из нас даже не решился говорить с ним. Он ведь тебя слушает. Может ты.. Миста не знал, что предложить или сказать, потому прервал фразу. На линии повисла тишина, кажется, даже звука дыхания Буччелати слышно не было. Через несколько томительных секунд он ответил почти чужим, серьезным и холодным голосом. Таким, за каким обычно прятал волнение. – Где он сейчас? – Я отправил его домой на такси. После быстрой переброски фразами без лишних уточнений или пауз, вновь воцарилось молчание. Его нарушил только шум машины, проехавшей мимо по улице. – Я разберусь. До связи. Миста не успел попрощаться или что-то ответить. Вызов был завершен. Парень просто надеялся, что все пройдет удачно. Он думал, что Бруно придет к Аббакио утром, так что надеялся, что Леоне хотя бы пустит его за порог. Кто знал, что все произойдет куда раньше.

***

Аббакио открыл глаза. По ощущениям поспал он не больше трех часов. Мерзкое состояние, когда в крови все еще есть доза алкоголя, но похмелье уже тихо подкралось со спины. Мужчина нащупал в кармане брюк телефон, свет экрана больно ударил по глазам. Прежде чем мобильный вновь погас, слегка плывущее зрение различило на экране цифры 3:29. Черт, и что его разбудило в такое время? В тишине квартиры раздалась резкая трель дверного звонка. Настолько непривычная, что Леоне не сразу понял, что это пришли к нему. Ну, причина пробуждения ясна. Вопрос теперь в том, кто мог появиться у него на пороге. С тяжелым вздохом мужчина поднялся с постели, оставшейся в таком же беспорядке, как его мысли. Чувствуя во рту отвратительный горьковатый привкус, стабильно преследующий его после попоек, он направился в коридор. И почему на его двери все еще нет глазка? Аббакио никогда не задумывался над этой проблемой, потому что никто к нему домой не приходил. Сейчас же ему пришлось выдать свое присутствие, недовольно рявкнув достаточно громко, чтобы было без проблем слышно через не самую толстую дверь. – Кого там принесло?! После секундного молчания ночной гость ответил. – Открой, Леоне. Надо поговорить. Слишком знакомый, хоть и приглушенный преградой между ними, голос. Единственный человек, который может называть его по имени. Аббакио хотелось провалиться под землю. Его пальцы отчаянно сжались на ручке двери, словно Буччелати вошел бы в его запертую квартиру без согласия. – К черту. Тебе нет смысла видеть меня таким, как сейчас. Вернись домой и отдыхай. Леоне отчаянно хотелось верить, что это бредовый сон после алкоголя. Мужчина старался звучать также, как обычно. Он знал, что не хочет появиться перед человеком, которым восхищался, в своем теперешнем виде. Ноябрь, олицетворение его внешности, сейчас больше напоминает первую февральскую оттепель: грязь, серость, и отсутствие настроения. – Миста мне все рассказал. Я не уйду. Голос Буччелати держал все тот же уверенный тон. Конечно, от этого человека нельзя было ожидать ничего другого. Если он поставил себе цель, то будет добиваться, даже если эта цель звучит как "добиться разговора со своим непутевым товарищем". От упоминания о Гвидо Леоне накрыло волной раздражения. Кто же еще мог вмешиваться в его жизнь который раз за неделю, кроме как этот парень? – Конечно этот идиот уже нажаловался. Но на кой черт тебе алкоголик, в который раз не сдержавший своих обещаний? – Потому что я прекрасно знаю, что у тебя есть причины подобного поведения. Поэтому я спрошу: все ли в порядке, Леоне? Вновь, вновь этот вопрос. Иногда Аббакио кажется, что мир и люди вокруг просто издеваются над ним, раз за разом повторяя эти слова. И он знал, что есть только один человек, которому он не скажет привычную фразу, от лживости которой становится противно. Леоне сказал прежде, чем успел подумать. Он допускал подобное редко, и всегда об этом сожалел. – Со мной вообще не все в порядке! И ты прекрасно сам это понимаешь, хоть Миста и не мог сказать тебе причину, ляпнув что-нибудь вроде "Аббакио страдает от невзаимных чувств к тебе и опять в запое"... Мужчина резко оборвал свою фразу, не договорив последнее слово. Он правда сейчас произнес это вслух? Наверное, самый идиотский из всех возможных исходов. С той стороны двери в квартиру просачивалось тягучее молчание, пугающеее больше, чем любые слова. С тихим вздохом Аббакио прислонился лбом к холодному металлу двери, хотя хотелось приложиться об нее своей тупой головой куда сильнее. – Серьезно, просто уйди.. Леоне тихо пробормотал, не уверенный, что его слова донесутся до собеседника. Просто надеясь, что сейчас услышит удаляющиеся шаги в подъезде. Что его мучения хотя бы не усугубятся необходимостью объясняться. Тишина вдруг была нарушена, распавшись на части. У Аббакио ушла секунда на то, чтобы понять, что он услышал. Тихий звук, с которым раскрывается молния, созданная Sticky Fingers. Мужчина отступил на шаг от собственной входной двери лишь чтобы увидеть, что ранее казавшаяся надежной преграда разошлась на две половины, впуская внутрь Буччелати. С первым шагом его черных ботинок за порог молния исчезла, возвращая дверь за его спиной в прежнее состояние. Леоне сделал еще один шаг назад. Ему некуда деться из собственной квартиры. И в каком-то смысле было даже забавно, как он, будучи намного старше и выше Буччелати, выглядит как провинившийся школьник. Однако это совершенно не так. Не забавно, когда хочется просто исчезнуть из мира. Аббакио не решался посмотреть в лицо Бруно, слишком уверенный, что увидит в его глазах презрение. – Кто тебе сказал, что это не взаимно? Тихий и уверенный голос, казалось, еще немного, и разнесется эхом по коридору из-за тишины, которая воцарилась разом. Леоне скорее бы списал слова Бруно на слуховые галлюцинации, чем поверил в это все. – Что?.. Единственное, что смог выдавить из себя мужчина. Подняв взгляд своих янтарно-золотых глаз, он встретился с безграничной синевой во взгляде Буччелати. Синева, которая затягивала. Синева, в которой таилось что-то глубокое. Такое же множество чувств и мыслей, как и у Аббакио. Темные брови, слегка приблизившиеся друг к другу над переносицей, и сжатые губы. Леоне слишком хорошо знает это выражение. Бруно растерян и определенно сомневается, стоит ли продолжать говорить. – Почему ты думаешь, что я не могу любить тебя? По крайней мере, испытывать интерес. Почему ты не даешь самому себе шанса? Еще один вопрос. Вопрос, звучащий куда хуже, чем что-то обычное вроде "все ли в порядке". Потому что на это у Леоне не было заготовлено ответа. Действительно, почему? Наверное, он никогда не умел ставить себя на место других людей. Пожалуй, видел Бруно как кого-то возвышенного, кто никогда не опустится до кого-то вроде него. Видел в этой фигуре нечто недостижимое. То, что совершенно не похоже на самого Леоне. И вот Буччелати, далекий лучик света, сейчас стоит прямо перед ним, говоря нечто такое, о чем Аббакио и мечтать не смел. Его могут любить в ответ? – Ты просто пытаешься меня успокоить. Надеешься, что я все еще пьян и просто не вспомню твоих слов завтра. Леоне огрызнулся, стараясь вновь считать, что в чужих глазах просто мусор. Хотя он не хотел при этом обесценивать чувств Бруно. Он просто не мог в это поверить, стараясь защитить ту неприятную для самого себя ложь, которую выстраивал. Испытывать невзаимные чувства – это одно. Однако в их реальности мафии, где каждый день можно расстаться с жизнью, обрекать кого-то на то, чтобы любить в ответ, это страшно. Это опасно. И это, должно быть, иногда приятно. Но разве такое может случиться наяву? Взгляд Аббакио опять ушел вниз. В слишком знакомое зрелище пола под ногами, с появившейся, кажется, недавно, царапиной на темном паркете. Вновь зависшее между ними молчание нарушил тихий звук шага Буччелати по этому самому паркету. Через секунду Леоне почувствовал тепло чужих пальцев на своей щеке, и Бруно все-таки удалось поймать его слегка растерянный взгляд. На лице Капо не было улыбки. Спокойная, ободряющая уверенность, всегла присущая ему, вот что заставляло верить в реальность всего происходящего. – Я не вру в таких вещах. И, если будет нужно, я повторю это все и завтра.

***

Долго спать Леоне не может при любых обстоятельствах. Всегда что-то мешает, будь то внешние факторы или шутки сознания в виде отвратительных сновидений. Сегодня же он проснулся с первыми лучами солнца просто так, по установленному режиму. Открыв глаза, уставился в потолок. В ушах, словно это произошло только что, звучали слова Буччелати. Приснилось? Только не сон, нет.. Тихое дыхание сбоку. Аббакио едва удержал себя от того, чтобы моментально не вскочить с кровати. Метнулся взглядом в сторону столь непривычного звука, натыкаясь на лицо Бруно. Так, а это уже интересно.. Что-то было между ними? Нет, кажется, нет. Мысли путаются, хотя голова, что удивительно, даже почти не болит после вчерашнего. Леоне вспоминает прошедшую ночь, и приходит к выводу, что предложил Капо остаться у себя. Пожалуй, оно того стоило. Хотя бы лицо мирно спящего Буччелати, и его темные волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке. Стыдно ли Аббакио за то, что принял своего теперь, видимо, парня, в этой квартире, с беспорядком и пустыми бутылками у входной двери? Наверное, немного. Куда больше он волнуется по поводу будущего, чем по поводу состояния их местоположения в настоящем. Тихая идиллия вряд ли продлится долго после того момента, как Бруно проснется. Действительно ли он готов повторить вчерашние слова? Леоне вдруг отчаянно захотелось выкурить сигарету, иначе накручивать себя можно долго. Мужчина осторожно сел на кровати, опустив ноги на пол. По босым ступням пробежал холодок. Кажется, где-то в квартире осталась не закрытая форточка. Подняться удалось, почти не совершая лишних движений. Особенно этому помог факт, что все одеяло за ночь таинственным образом оказалось в распоряжении Буччелати. Леоне все также тихо прошел на кухню. Привычные восемь шагов. Почти залпом осушил стакан воды. Тихо скрипнула пластмассовая ручка, и вот он уже на балконе. Волосы наверняка в беспорядке, уличный воздух, еще не успевший нагреться, холодит грудь под ослабшей шнуровкой плаща.. Хотя, какое кому дело до внешнего вида Аббакио. Даже если какой-нибудь идиот следит за ним из окон дома напротив, то успел повидать его и в куда худшем виде. Леоне оперся о тонкие, кажущиеся совсем ненадежными, балконные перила, нащупал в кармане брюк уже знакомую пачку и зажигалку. В изрядно помятой картонной коробке оставалось еще пять сигарет. Не так уж и много. Аббакио закурил, про себя подумав, что Мисте определенно не понравилось бы количество оставшихся "раковых палочек". Опять Гвидо в мыслях.. А ведь если бы не этот парень, событий вчерашнего вечера бы не произошло. Выдохнув дым, загрязняя и так не слишком чистый городской воздух, Леоне вновь задумался, что делать дальше. Никто не сказал, что Бруно проспит еще долго. Что стоит сказать потом? Ошибкой это все быть не должно, но имеют ли их чувства право на жизнь? Еще одна затяжка. – Доброе утро. Голос Буччелати из-за спины застал врасплох среди потока мыслей. Аббакио обернулся, быстро окинув проснувшегося Капо взглядом. Отсутствие привычного белого пиджака, прекрасно видная целиком необычная татуировка на груди.. Факт того, что Бруно уже явно пытался привести свою прическу в порядок, заставил краешки губ дернуться в такой редкой улыбке, прежде чем Леоне вновь развернулся к виду на город. – Утро. Коротко бросил он, попутно выдохнув кольцо дыма. Сигарета медленно тлела, зажатая между указательным и средним пальцем, но мужчина не спешил к ней возвращаться. Почему-то не хотелось делать ничего, ни двигаться, ни пытаться что-то обьяснить или сказать. Как-то сразу все понятно и просто в этой тишине. – Помнишь наш вчерашний разговор? Спросил Бруно, подойдя к краю балкона и смотря на знакомый профиль Аббакио, на нос с горбинкой, как у какого-нибудь аристократа.. Кажется, даже морщинка между вечно нахмуренными бровями почти разгладилась. – Частично. Тихо ответил Леоне, вновь поднося к губам сигарету. Конечно, важную часть он помнил отчетливо, даже слишком. Однако сможет ли Буччелати действительно повторить свои слова, как обещал? Это волновало больше. Это было последним рубежом, на котором сражались сомнения и робкое желание верить. Надежда, любое проявление которой Аббакио, как он думал, затушил в себе уже давно. Со стороны Бруно послышался тихий смешок на выдохе. В нем не было ничего насмешливого, просто выражение отношения к ситуации. Легкая попытка разрядить обстановку. – Я прекрасно знаю, что ты помнишь. Но все равно повторю то, что должен. Твои чувства полностью взаимны. "Взаимны", " чувства". Какие прекрасные слова, чтобы избегать конкретики. Леоне ненавидел полумеры, попытки просто ободрить, а не подтвердить. – Бруно, скажи это прямо. Если можешь. Пожалуйста. Каждое слово старалось застрять в глотке. Аббакио не хотелось просить о прямоте, не хотелось случайно вывести наружу ложь или неискренность. Но ему хотелось знать и верить, что все это правда, и все это честно. – Люблю я тебя. После котороткой паузы ответил Буччелати, встретившись глазами с Аббакио, хотя последний даже не понял, когда сместил взгляд. Леоне вновь переместил фокус внимания на вьющийся к небу сигаретный дым. Он никогда не выдерживал зрительного контакта, если от этого не зависела репутация или это не было частью методов психологического воздействия. – Хорошо.. Я тоже, ты знаешь. Наверное, это все странно. Действительно странно. Смотря на медленно просыпающийся город, Леоне понимал, что совпадений во всем много. В их встрече, в их чувствах, даже в том, что они все еще живы, может быть, только ради этого момента. Как подобное называется? Судьба? Аббакио никогда не верил в волю Вселенной, считая, что жизнь слишком сложная штука, чтобы быть заранее намеченной. Однако подобные моменты все чаще заставляют его сомневаться в собственных убеждениях. – Тебе не плевать на странности? Вся наша жизнь из них состоит. Буччелати озвучил вслух эти мысли, заставив Леоне задумчиво кивнуть. Он и не заметил, как в лучах почти взошедшего солнца, которые пробивались среди городских домов, на мгновение погрузился в темно-синие, почти черные, омуты глаз Капо его сердца. – Да. Наверное, мне плевать.. Ответил Аббакио на почти что риторический вопрос. На секунду перевел взгляд на уже почти истлевшую сигарету в своей руке. Оставить ее еще немного, и пострадают пальцы. Также, как наплевать на странности, он наплевал на остаток никотиновой палочки, затушив ее о перила балкона и отправив в свободное падение, не заботясь о том, куда она приземлится после пятнадцати этажей вниз. Его янтарно-желтые глаза вновь куда больше заботились о лице Буччелати. В частности почему-то убегали в сторону его губ. У Леоне редко возникало желание целоваться, однако почему бы не позволить себе это рядом с действительно любимым человеком? Собравшись с духом, мужчина через секунду продолжил говорить. – Бруно, а можно я?.. Договорить ему не дали. Буччелати прекрасно мог понять, чего он хочет. – Тебе письменное разрешение дать? Расслабься, Леоне. Теперь можно. Прежде, чем Аббакио ответил или отреагировал на это безобидное поддразнивание, он почувствовал чужие теплые губы на своих собственных. Осторожное прикосновение, постепенно перерастающее в нежное проявление обоюдной любви. Пожалуй, он был даже рад, что с утра не успел привести в порядок привычный макияж. Их первый поцелуй должен быть таким: не с химическим привкусом помады, а настоящим, естественным, живым. С чувствами, а не подобный тем, которые Леоне раньше оставлял девушкам, с которыми больше в жизни никогда не встретится. И даже отголоски выкуренной только что сигареты почти не портили ощущений. Хотелось ощущать больше. Ощущать не только губами, всем телом. Обычно бы Аббакио такого себе не позволил, но уже сделанное придавало смелости. Его руки осторожно сомкнулись на талии Буччелати, и в этот же момент он почувствовал ответное объятие. Вот теперь это действительно похоже на то, как все и должно быть. Леоне не считал время, однако мог бы сказать, что прошло около минуты, прежде чем он последний раз легко прикоснулся к чужим губам и отстранился, вновь смотря в полускрытые за ресницами глаза Буччелати. Капо прервал молчание, мягко улыбнувшись. – Если не бросишь курить, целоваться с тобой я не буду. – Ничего не могу обещать, но попытаюсь. Негромко ответил Аббакио, хотя знал, что у него теперь будет куда более хороший источник удовольствия, чем порция никотина. Да и запах, который едва уловимо исходил от Буччелати, ему нравился куда больше, чем сигаретный дым. Кажется, пахнет лавандой. Дело ли в каком-нибудь ароматизированном шампуне, которым пользуется Капо, или в воображении самого Леоне, ассоциирующим свои любимые цветы с любимым человеком, это все равно было хорошо. Кажется, мужчина медленно начал понимать символизм названия улицы, на которой живет, и теперь он его почти не раздражало. Действительно "сиреневые грезы". Сбывшиеся мечты, сиреневые облака на небе, медленно разгоняемые лучами солнца, его любимый сиреневый цвет и запах сиреневой лаванды.

***

И только Миста, по счастливому стечению обстоятельств живущий в доме напротив, чуть не выронил чашку утреннего кофе, отличаясь хорошим зрением и наблюдая из окна своей кухни картину поцелуя двух его товарищей. Тихо усмехнувшись, он только подумал: "Будет что обсудить при встрече.." В тишине его квартиры раздался тихий щелчок, с которым телефон делает фото. На память.