easier than you

      Наступало то тяжеловесное время суток, когда сумерки с каждой минутой начинают одолевать только недавно горевшее вдали зарево заката. За прошедшие часы уже с несколько десятков незнакомцев зашло и вышло в помещение местного кинотеатра. Поначалу раздавались радостные взбудораженные голоса детей, теперь же, в этот поздний час, заведение посещали в основном парочки и редкие стайки подростков. На улице становилось зябко, солнце, ранее нагревшее земли Оазиса, будто забрало всё тепло с собой, закатившись за горизонт. Розали поёжилась, обхватив плечи руками. Привыкшая к климату без резких перепадов температур, она не догадалась взять с собой куртку, или надеть что-то с хотя бы слегка удлинёнными рукавами. Она в общем-то и не ожидала, что в такой час будет стоять на улице, по крайней мере не одна. С тяжелым вздохом она подняла руку над головой, с явным раздражением стягивая с волос резинку, утянувшую их в тугой пучок. Черная копна волной опустилась на ее плечи, создавая некую иллюзию тепла и защищенности. Прямо сейчас она должна быть на сеансе фильма, сходить на который в эту поездку они планировали заранее. Конечно, можно было бы пойти внутрь и ждать там, но она знала своего мужа как никто другой. Зарядка на телефоне, как и ее терпение, были уже на исходе, сообщения оставались непрочитанными. Набрав побольше воздуха в грудь, Розали оттолкнулась рукой от стены, о которую оперлась спиной, и зашагала в сторону дороги. Хуже уже просто быть не могло. Лучше она выслушает хоть сотню нелестных слов о себе за то, что не дождалась, чем еще хотя бы минуту простоит как последняя дура у этого забытого богом кинотеатра. Стоило пройти всего пару метров, как ее окликнул знакомый голос.       — Красавица, стой! Рози! Куда ты? — высокий шатен, нисколько не ускорив своего шага, неспешно подошел к застывшей девушке. Его большая ладонь крепко сжала её запястье. С тихим вздохом девушка скинула руку мужа и повернулась к нему лицом.       — Марко, я тебя ждала уже два… — поток слов был прерван бледным пальцем мужчины, приставленным к её губам. К почерневшим в ночи глазам Розали предательски подступали слезы. Убирая руки за спину, она подняла голову, глядя в глаза мужу.       — Ну ты же знаешь Пабло, от него просто невозможно уйти вовремя. Хочешь, позвоним ему, и ты всё выскажешь лично? — косая ухмылка заиграла на губах тартозианца, его ладонь потянулась к лицу девушки, оглаживая ту по щеке и поправляя волосы, — Красавица, я так устал. Пойдем домой?       Розали в очередной раз вздохнула. Ей следовало догадаться, что после дружеского визита к его давнему приятелю Марко не захочет никуда идти. Какие бы планы она не строила, всё вечно шло так, как решит он. Чаще всего это не задевало её, иногда даже нравилось. Важные решения принимались за нее, она могла спокойно давать уроки гитары на дому, пока Марко зарабатывал большие деньги. Но в глубине души она осознавала, что так же свободна, как золотая рыбка в большом аквариуме.       — Фильм все равно уже давно начался… — Розали положила руки в карманы скинни джинс, чуть прижавшись щекой к руке мужа, — Я рада, что ты за мной всё-таки пришел.       — Не надо на меня дуться, Рози, я этого не люблю. Ты же не собираешься меня расстраивать? — ладонь с щеки перебралась к ней на талию, Марко сдвинул жену с места, собственнически впиваясь в её алые губы. Окончив краткий поцелуй, он отстранился. В его глазах молнией мелькнула мысль, рисуя складку на его лбу. Свободной рукой мужчина сжал волосы у неё на затылке. Крепкой хваткой мужчина немного оттянул пряди назад, так, что кожа головы девушки заныла. Пытливый, наряженный взгляд карих глаз прошелся по брюнетке с головы до ног. Ладонь разжалась, и Розали едва слышно облегченно выдохнула. На минуту собственная голова показалась ей такой легкой, будто еще немного, и начнет парить над её длинной шеей, подобно воздушному шарику. Пальцы слегка онемели, впиваясь в джинсовую ткань. Девушка вытолкнула из себя слова, игнорируя всю колющуюся легкость, накрывающую её тело.       — Любовь моя, может мы хотя бы до отеля пройдемся пешком? Всё же мы в отпуске. Полюбуемся ночным городом? — белоснежная улыбка украсила её лицо, смягчая темперамент возлюбленного. Получив от него краткий кивок, Розали потянулась за поцелуем, но Марко отстранился, взамен беря за руку. Её ладони ощутили тепло, давая понять, что она действительно замерзла. Чувства и мысли путались под конец этого долго одинокого вечера. Ей было не по силам осознать, замерзает ли она снаружи или изнутри.       Конечно, гулять с ним было занятием в полной мере необычным. Марко в повседневности был домоседом, и если и выбирался куда-то, то либо к друзьям и приятелям, либо в клуб. Ей всегда было легче сорваться в путешествие с ним, на концерт его группы, к его родителям, куда угодно. Розали списывала это на разницу в возрасте, но озвучивать догадку не спешила. На Тартозе она часто была предоставлена сама себе, и могла прогуливаться вдоль бесконечных пляжей сколько душе угодно. Но здесь всё ей было незнакомо — чужие люди, пустынные барханы, длинные широкие шоссе ближе к окраине и узкие погруженные в неон улицы центра. Даже этот вечерний песчаный ветер казался ей чуждым. Еще сегодня утром ей так хотелось просто бродить по неизвестному городу с ним, рассматривать проулки и уютные дома местных жителей. Прямо как сейчас. Но, на удивление, его теплая рука не согревала, его присутствие не давало привычного спокойствия. Девушка чувствовала подступающую к горлу беспричинную тревогу. В попытке успокоить бушующий океан внутри, она покрепче сжала руку мужа. Подвинувшись к нему ближе, она обняла свободной рукой собственные плечи.       — Правда сегодня прохладно, Марко? — Розали подняла взгляд, желая прервать терзающее её молчание. — Даже не знаю на сколько градусов холоднее, чем было днем.       Мужчина ответил ей кивком, как, будто даже не вслушиваясь в её слова. Она вдруг поняла, что сегодня он особенно напряжен. Кожа лица казалась еще более бледной, чем всегда, рука, сжимающая её ладонь, потела достаточно, чтобы захотеть разжать пальцы. Строить разговор снова предстояло ей. Чем они занимались с Пабло, от чего его не было так долго? Марко ушел из отеля еще вчера вечером, почему она и не думала, что тот может так критично опоздать.       — Я думаю, нам стоит приехать сюда еще. Ты видел по пути клуб? Недалеко от кинотеатра, на той стороне дороги. Мне показался весьма приличным. Вы могли бы там дать пару концертов, чтобы не ездить просто так, — Розали обняла Марко за руку, опуская взгляд в пол, — Я знаю, что ты очень озабочен нашим благополучием. Но иногда надо отдыхать, да?       — Зачем ты распустила волосы? — спокойный тон его голоса совсем не сочетался с внезапностью заданного вопроса. Опешив, Розали немного замедлила шаг, вскоре вновь ускоряясь, чтобы не отставать от любимого. Пытаясь понять, что же в самом деле он хочет, она дала себе пару секунд на раздумья. Эта роскошь была излишней. Марко резко остановился, чуть не сбивая Розали с ног. Не поворачиваясь к ней, он повторил, — Рози, зачем ты распустила волосы?       В этот раз голос мужчины уже не был спокойным. Она знала, что сейчас начнется скандал. Снова, опять, все, что было запланировано — коту под хвост. Она снова сделала что-то не так. Розали опустила взгляд, не решаясь отпускать руку мужа. Она уже не понимала, от чьего пота стала такой липкой её ладонь. Стиснув зубы, девушка ждала продолжения тирады мужа.       Марко сделал шаг вперед и повернулся лицом к жене. Лицо тартозианца будто посерело, кустистые брови нависли тяжелым грузом над карими глазами. Розали посмотрела на мужа, чувствуя, будто из нее вытягивают последние радостные моменты этого дня. Рука Марко все сильнее сжимала ладонь девушки. Липкими стали её пальцы, ладонь, и запястье, и с каждой секундой молчания это ощущение расползалось по всему её телу, будто множество слизней.       — Красавица. Я же говорил тебе, эта прическа для немытых шлюх, — мужчина сделал шаг навстречу Розали, становясь вплотную к её лицу. Фонари тускло освещали улицу спального района Оазис Спрингс, на которой они так резко застыли. Перекресток отделял их от череды жилых домов, в большинстве из которых уже погас свет. Девушка подняла взгляд, смотря ровно между глаз Марко. Не чувствуй, не думай, отдались, тебя нет здесь. Дай ему говорить то, что он хочет, и это скоро закончится, молчи, не дергайся. Ей показалось, что руки начинают предательски трястись. Марко выжидающе смотрел на нее, пытаясь перехватить взгляд. Розали никогда не знала, что именно он хотел в ней увидеть, но ему всегда удавалось найти изъян. Иногда казалось, что это плата за счастливые моменты, которыми её щедро наградил это брак. Иногда — что он ужасен и жесток с ней. Иногда — что она сама во всем виновна. Мужчина наконец разжал потную ладонь, проводя этой же рукой по ее волосам, пропуская пряди между пальцев. Её затошнило. Желая спрятаться от пронизывающего страха, она на секунду прикрыла глаза. Нескольких моментов хватило, чтобы собраться с мыслями. В конце концов, это с ней не в первый, и не в последний раз. Она перехватила тяжелый взгляд Марко и подняла руку к его лицу. Медленно, будто подбираясь к дикому зверю, она погладила его по щеке.       — Пожалуйста, милый, прости меня. Я могу сейчас же собрать волосы, я не хотела оскорбить тебя. Просто здесь и вправду холодно, думала, что хотя бы так смогу согреться, — Розали опустила руку, так же медленно беря обе ладони мужа в свои. Взгляды молодых людей встретились, но она не почувствовала в родных глазах мягкости, которая по обыкновению быстро приходила к Марко после всплесков злости. Однако по его лицу расползлась улыбка, безликая, как будто вовсе не ему принадлежащая. Мужчина кивнул и поцеловал костяшки пальцев Розали. Снова беря её за руку, он подошел ещё на полшага ближе. Ей показалось, что сейчас они столкнутся, или она упадет.       — Дома ты помоешься и заплетешь волосы обратно. Пока пусть будет, раз ты решила греться, — в голосе мужчины слышалась насмешка. Рука снова сжимала музыкальные пальцы Розали. Как ни в чем не бывало они вместе зашагали вдоль улицы. Марко, казалось, развлекла эта ситуация. Шагал он бодро, его угловатое лицо не казалось более таким уж каменным. Но почему-то на Розали до сих пор не спустилось приятное чувство облегчения. Точно ли на этом всё? Её мысли уносились в прошлое, в похожие ситуации, она пыталась найти способ вести себя так, чтобы эта ночь прошла мирно.       — Знаешь, Рози, я даже рад, что ты так сделала. Не знаю, что было в твоей милой глупой голове в этот момент, красавица, но ты навела меня на мысль, — Марко улыбнулся и посмотрел в недоумевающие глаза Розали, — Ну, эта твоя выходка с волосами. Ты же знаешь, знаешь меня, ты знала, что я скажу тебе, о, ты прекрасно понимала. Тебе надо усвоить, что ты не можешь знать обо мне всё, но я знаю всё о тебе. Так и бывает, когда вы муж и жена. Ты согласна, красотка?       Розали не была согласна. Ей казалось, что Марко просто сходит с ума. Если бы она не знала, как он относится к алкоголю и другим веществам, то решила бы, что он в хлам пьян. Но он точно говорил всё это ей на белом глазу. Оставив эти мысли глубоко в себе, она улыбнулась, смотря ему в глаза.       — Конечно. Но когда ты говоришь, что я не всё знаю о тебе, о чем ты? На самом деле, у жен и мужей секретов друг от друга нет. Ты сам так говоришь, — Розали немного прищурилась, вскоре вновь лучезарно улыбаясь. Воздух вокруг будто густел, забивая её легкие тяжестью, не давая вдохнуть полной грудью. Ладонь Марко сжала её пальцы сильнее. Еще немного и ей станет по-настоящему больно.       — Будь добра со мной не спорить, — Марко строго взглянул на девушку, тут же снова глядя прямо. Уверенным шагом мужчина перебрался через дорогу, ведя жену за собой. Еще несколько улиц, и они будут в отеле.       В эту поездку было решено не тратиться на отель в центре города, ведь, безусловно, цены в них подняты до небес, и нужно быть скромнее. Окраина Оазиса в основном состояла из загородных домов, между которыми иногда появлялись технические постройки, площадки для сбора мусора и другие сомнительные сооружения местной инфраструктуры. Дорога становилась все более однообразной, Розали гипнотизировали домики с их красными крышами, иногда мигающие фонари манили своим тусклым светом. Девушка заметила, что муж сжал её руку сильнее, и снова подняла взгляд на него. Тот как будто только этого и ждал. Его шаг замедлился, Марко стал оглядываться по сторонам.       — Здесь можно срезать. Если пойдем дворами, будем в отеле гораздо быстрее. Я уже бывал на этой улице, — не дожидаясь ответа Розали, Марко повернул направо, проходя мимо трехэтажного загородного дома из красного кирпича. Ей совсем не нравилась эта идея, но кто её спрашивал. Переулок, образовавшийся между домом и техническими помещениями напротив его окон, почти не освещался. Подвинувшись поближе к мужу, девушка решилась нарушить молчание.       — Ты уже был здесь? Не помню, чтобы ты мне рассказывал…       — Конечно, ты же знаешь что мы много где бываем в туре. Да и не только… — Марко на секунду задумался и резко остановился. Розали внимательно наблюдала за тем, как мужчина несколько раз сжал и разжал кулак левой руки, явно собираясь что-то сказать. Наконец, он повернулся к ней лицом, отпуская её так резко, что рука, привыкшая к опоре, опустилась и покачалась из стороны в сторону как конечность тряпичной куклы.       — Рози. Завтра мне нужно будет уехать, и я не уверен, что успею вернуться к концу нашего отпуска. Ты можешь остаться здесь, и потом доехать домой, и я приеду на Тартозу, когда закончу с делами.       На Розали будто разом вылили ушат холодной воды. Почему всё вечно должно быть именно так? Темнота переулка наполняла её с головы до ног, не давая спокойно вздохнуть. Девушка внимательно посмотрела в глаза мужа, пытаясь осознать, не желает ли он над ней подшутить.       — Но ведь мы еще целую неделю должны быть здесь. Неужели дела не могут подождать? — голос девушки дрогнул, выдавая эмоции. Хотелось схватить мужчину за руки и никуда не отпускать, заставить быть рядом, как он и обещал. Розали чувствовала, что к горлу подступает комок, — Это всё как-то связано с сегодняшней встречей с Пабло?       — Ты всегда была проницательной, — белые зубы мужчины снова заблестели какой-то чужой улыбкой. Мужчина прошелся из стороны в сторону, качая головой и снова подходя к ней. Розали чувствовала, что между ними вновь вспыхивает не до конца погасшее пламя скандала. Но сейчас ей не хотелось гасить его. Ей вообще больше ничего не хотелось.       — Я требую, чтобы ты рассказал мне правду. Куда тебе надо уехать? Я знаю, что у вас пока нет запланированных туров. Я же слышу, как ты ругаешься с продюсерами по телефону. Ты думаешь, я совсем тупая? — истерика подбиралась к её сердцу неслышными шагами. Пощечина, оскорбления, пинок — как тогда у здания кинотеатра, ей стало вдруг плевать на последствия. Она бы вытерпела всё, что угодно, всё, но слушать его враньё у нее сил не осталось. Удивленный взгляд Марко уперся ей в лицо, скользя от макушки до пят. Хотя темнота и мешала с точностью угадать его эмоции, Розали четко ощущала бурлящее в муже раздражение.       — Ты хочешь знать? — вопрос казался ей восклицанием. На секунду ей послышался чей-то голос, как будто собственное сознание говорило с ней. Пелена эмоций, однако, не давала собрать разбросанные буквы в слова. Будто гвоздями вбитая в асфальт, Розали застыла между стеной подсобки и телом Марко. Тот, задрав голову, рассматривал черное, усыпанное звездами небо. Раздавшийся вновь, его голос, казалось, шел откуда-то из глубины переулка, — Ты знаешь, я ценю тебя, красавица. Иначе бы я не взял тебя в жены.       Мужчина опустил руку на стену, нависая над Розали. Она не чувствовала на себе его взгляда, и сама опустила глаза в пол. Сейчас ей едва хватало сил, чтобы слушать его. Казалось, вот сейчас она сползет вниз по этой грязной серой стене и заснет, прямо в обшарпанном переулке на окраине незнакомого города, в сотнях километров от родного дома.       — Если ты так хочешь правду, слушай. Я должен уехать, потому что сегодня виделся не с Пабло. Ты вряд ли это осознаешь, но знаешь, Рози, ты не пуп земли, я не обязан вечно быть с тобой. Конечно, такая эгоистка как ты только этого и ждет, но мне есть, чем еще заняться.       — Хотя бы скажи, с кем ты виделся, — Розали сама не чувствовала, как шевелились её губы. Догадка осветила её сознание, промелькнула молнией, противно защекотало в душе осознание. С надеждой она взглянула на Марко, но увидела, что и он всё почувствовал. Это конец.       — Ты же умная девочка, — Марко закачал головой, снова смотря куда-то мимо её глаз, — Сама догадалась. Я должен ЕЙ так же, как и тебе. Думаю, даже больше, чем тебе. Ты моя маленькая, глупая красавица. Мне нужно уехать в Винденбург. Я даже думаю, мы можем продолжать с тобой встречаться, если ты будешь вести себя достойно, — слова мужчины прервались слабым, смазанным хлопком. Розали сама не поняла, как её ладонь проскользила по щеке мужа. Глаза наполнились слезами, пока что удерживая их на длинных черных ресницах.       — Я попросила у тебя правду, Марко, ты трус! Расскажи мне правду! — голос дрожал, её тело не слушалось, обмякало, становясь все более похожим на кукольное. Карие глаза напротив налились яростью. Пощечина была совсем слабой, но она знала, что за такое бывает. Однако ответного удара от него не последовало.       — Ты, маленькая ты шлюха, — сквозь стиснутые зубы процедил тартозианец, — Правду, да? Послушай тогда меня внимательно. Я уезжаю в Винденбург, и не знаю, когда вернусь на Тартозу. Я уезжаю, потому что ты не единственная моя семья, поняла? Хорошо услышала меня, мразь? — свободная рука мужчины поднялась и оперлась о стену в опасной близости от лица девушки, — Я уезжаю, потому что для такого, как я, слишком мало такой, как ты. Там у меня есть сын, а здесь только твое красивое личико, твои милые ножки, то, что между ними, и этот гнилой, мерзкий рот, — Розали замерла от раздавшейся на секунду тишины, и вздрогнула, почувствовав, как густая слюна брызнула из прокуренного рта мужчина ей на лицо. Розали подняла руку, пальцами со свежим маникюром убирая с лица жидкость. Слезы брызнули по щекам девушки. Стоять с каждой секундой становилось все тяжелее. Слова сами вырвались из её груди.       — Какой сын? — дрожащим голосом выпалила девушка, поднимая взгляд на Марко. Пелена злости и печали застелила глаза, в ушах загудело, — Ты не хочешь детей. Ты уже три года не хочешь детей, Марко. Мы много раз об этом говорили, и ты все время говоришь…что сейчас не время. Ты…шутишь? — в её голосе промелькнула надежда, но тут же разрушилась об ужасающий насмешливый взгляд глаз напротив. Тело двинулось непроизвольно, и Розали с силой ударила руками в грудь мужчины. Марко пошатнулся, но не сдвинулся с места. Слезы потекли градом, когда Марко схватил её за запястья и больно подтолкнул к стене. Затылок Розали столкнулся с кирпичной стеной, шум в ушах усилился. Голос напротив звучал как из испорченного граммофона, пробирая её до костей.       — Ты реально думаешь, что я позволю своему наследнику родиться из твоей пизды? Чтобы мой ребенок был таким же безмозглым и бесхребетным как ты? Я знаю, что ты ничего не можешь без меня. Ты же сама как ебанный ребенок, Рози. Невоспитанная маленькая шлюха, — мужчина подвинул её руку, сжимая оба запястья в одной широкой ладони. Розали почувствовала, как его теперь свободная рука, превратившись в кулак, ударила ей в живот. Девушка закашляла, боль была где-то на втором плане, сердце болело сильнее, — Ты даже ударить нормально не можешь. Поняла, дура? Ты просто бесполезная. Никому нахуй не сдалось твое милое личико, кроме меня. Из-за тебя, сука, я не договорил.       Новый удар ощущался уже сильнее. Кулак как будто утонул в её животе, и, хотя в этот раз ей стало по-настоящему больно, она не издала ни звука. Весь этот день казался ей просто сном. И ведь это тоже кончится, рано или поздно? Рука Марко змеёй переползла к ней на горло. Пальцы обхватили лебединую шею, заставляя Розали поморщиться.       — Так вот, — Марко прижался лбом к лбу жены, глядя в её затуманенные слезами глаза, — я готов продолжать тебя содержать, видеться с тобой, трахать тебя, вывозить в отпуск, я готов быть для тебя твоим, если ты пойдешь на компромисс, — ногти мужчины прорезали кожу девушки, большой палец неприятно надавил на кадык, заставив сглотнуть, — Сама понимаешь, там у меня уже есть ребенок. И мне нужно узаконить этот брак. Мальчик не может быть без отца. И все будет гораздо легче, если ты сама дашь мне развод. Все в плюсе, красотка, м?       Розали улыбнулась. Давно подступающая истерика теперь окончательно сдавила ей грудь. Чувствуя, как тяжелее терпеть сжавшую её горло ладонь, она поняла, что смеется. Выходило сдавленно и странно, местами беззвучно. Слезы текли ручьем, просолив её бледные щеки. Марко выжидающе смотрел на жену, с каждой секундой сильнее надавливая пальцами на её кожу.       — Да блять ни за что.       Тишина зазвенела в этом злосчастном переулке. Соседний дом безмолвным свидетелем глазел на происходящее темными пустыми окнами. Розали было абсолютно все равно. Истерика отходила от нее волнами, давая заполнить всё пустотой. Розали безучастно наблюдала за лицом напротив. Глаза привыкли к темноте, подмечая теперь малейшее изменение в мимике Марко. Его глаза остекленели, тускнея и переставая быть похожими на те, что она видела перед собой все эти три года. Она уже видела этот взгляд, когда их ссоры доходили до рукоприкладства, но обычно ей всегда удавалось успокоить бурлящую в нем ярость. Теперь же ей хотелось глядеть в эти глаза, весь, бывало, окутывающий её страх остался где-то далеко. Она чувствовала себя ничем. Разве ничто может бояться?       — Что ты только что сказала, сука? — Марко наклонился к её уху. Вопрос звучал как угроза, хоть по сути и не был таковым. Рука не отпускала шею девушки. Розали глубоко вдохнула, собирая на языке слова, намерено медленно выливая их из себя.       — Я никогда в этой ебанной жизни не дам тебе развод, Марко.       Рука Марко крепко сжала её шею. Розали вдохнула, задерживая дыхание. Пальцы мужчины впились в ее кожу до ноющей боли. Вдруг Марко потянул её на себя, и так же резко отпустил, намерено сталкивая её затылок со стеной. Звон раздался в её голове, и она наконец различила, что всё это время неразборчиво твердил ей её внутренний голос. Она дернула руки, которые до сих пор удерживал Марко, вырываясь.       БЕГИ       — Отпусти меня, — прохрипела девушка, сгибая в кистях руки еле-как сжимая обеими ладонями запястье мужчины. Надавив вниз, Розали попыталась стянуть его руку со своих, но тот сжал пальцы только сильнее. Она чувствовала, как он приподнимает её над землей. Паника охватила её с головы до ног, весь только недавно покинувший её страх вернулся, возрастая в сто крат. Розали поморщилась и напугано взглянула на мужчину. Стоило ей попытаться дернуть ногами, чтобы хоть как-то от него отбиться, как Марко снова опустил её вниз. Его хватка не ослабла, но длинные пальцы теперь поглаживали тонкую шею. Девушка почувствовала как по спине пробежала тысяча мерзких мурашек.       — Марко, пожалуйста, отпусти меня, — девушка попыталась взглянуть мужчине в глаза, но он, кажется, был где-то не здесь. Пение цикад только сильнее нагнетало обстановку. Девушка дернула руками, но освободиться все еще не удавалось. Мысль промелькнула у нее в голове. Продолжая смотреть в глаза мужу, девушка сглотнула, — Любимый, прости меня, я очень глупа. Давай пойдем домой, и я сделаю всё, что тебе нужно…       Нога девушки согнулась в колене и прижалась к паху мужчины. Розали заглянула пристальнее в блеклые глаза и натянуто улыбнулась. На секунду ей показалось, что его хватка ослабла. Сейчас она четко понимала, что другого пути у нее нет. Медленным движением она прижала колено ближе к его телу. Даже через ткань джинс она почувствовала, как Марко возбудился. Ей стало так мерзко, что, казалось, сейчас её стошнит прямо на его рубашку. Окаменевшее лицо Розали всё еще застыло в улыбке. Дождавшись, когда её немое представление сработает, она поняла, что рука на шее держится свободно, но запястья все еще зажаты в тисках.       — Милый, ты прав во всем… — девушка выдохнула и собралась с духом, глядя в его глаза. Он сошел с ума. Это должно было произойти рано или поздно, она знала. Розали отодвинула ногу назад, смотря с всё той же улыбкой на расслабившегося мужчину, и, со всей силы, с которой только могла, ударила ему в пах. Руки Марко разжались, и он сложился пополам со сдавленным воем. Розали рванула с места, пошатнувшись на секунду.              Ей нельзя было останавливаться. Бежать, быстрее, в эту темноту. Незнакомые дома возвышались над ней, безмолвно наблюдая. Девушка не понимала, он уже преследует её, или же ей удалось выиграть хоть каплю времени. Неровное дыхание мешало ей, горло саднило. Розали думала только о том, чтобы бежать, ноги не слушались, худые колени подкашивались. Вскоре переулок запутался поворотами. Не думая больше секунды, она повернула направо, по бетонной дороге пробегая между домов. Спустя недолгую минуту она поняла, что выбрала неверно. Дорога предательски завела её в тупик, впереди нее стояла пара мусорных баков, бетонная стена ограничивала проход. Она обернулась, чтобы бежать дальше, но тут увидела, как с перекрестка вышел Марко. Высокая фигура мужчины вглядывалась в темноту той дороги, которую она должна была выбрать. Розали сделала шаг назад и зажала рукой рот, чтобы не закричать. Никогда раньше ей не было так страшно. Конечно, он уже избивал её, но, кажется, сейчас был не тот случай. Как маленький зверек, она наблюдала за его фигурой, и вскоре с ужасом встретилась с ним взглядами. Розали огляделась, тщетно пытаясь найти рядом с собой хоть что-то, что могло её защитить. Даже между зелеными баками спрятаться бы не удалось, те стояли вплотную ко стене, а отодвинуть их ей было бы не по силам. Казалось, её сердце сейчас остановится. Будь это сном, сейчас бы она явно проснулась с криком.       Мужчина нарочито медленно подошел к Розали. Охота закончилась быстро, и зверек сам себя загнал в угол. Девушка убрала руку ото рта и сжала руки в кулаки. Выпрямив спину, она посмотрела ему в глаза.       — Марко, остановись. Мы не должны так всё заканчивать…       — Ты думаешь я не знаю, почему на самом деле ты распустила волосы?       Розали снова заплакала. Ей было невыносимо слышать его голос, снова слышать эту чушь, не имея возможности прекратить поток его слов. Сейчас она уже не могла им манипулировать, чтобы успокоить эту бурю. Она не могла сбежать от него в этом ебанном незнакомом городе. От бессилия, девушка разжала кулаки и опустила голову, уперев взгляд в носы ботинок Марко. Сейчас, он что-нибудь скажет, пару раз ударит её, и поведет домой. Сейчас, он отыграется, и они вернутся к обычной жизни. Она ведь сама ему нагрубила, вот он и мстит ей за это.       — Ты думаешь я поверю, что ты просто стояла на этой улице два часа? Распустила волосы, чтоб согреться… Расскажи, скольким ты уже успела отсосать в этом городе, шваль? — Розали почувствовала рваное дыхание мужчины. Она всхлипнула, не в силах сдерживать рыдания, — Думаешь, я не знаю, что ты и на Тартозе не одинока? Конечно, такая красотка как ты не может быть одна, да? Когда я сделал тебя своей женой, ты еще не была шлюхой. Для тебя было бы честью зваться любовницей, но ты решила, что самая умная. Я дал тебе слишком много свободы, да, Рози? — по заплаканному лицу девушки со всей силы прилетел кулак мужчины. Розали на секунду застыла от шока, только после ощущая как место удара болезненно закололо. Она непроизвольно вскрикнула и пошатнулась. От удара закружилась голова, и, прежде чем она успела закрыть голову руками, Марко ударил её по второй щеке. Дезориентировавшись, девушка упала на пол, уставшими пальцами удерживаясь от того, чтобы её лицо поздоровалось еще и с бетонным полом. Во рту ощущался привкус крови. Розали сглотнула и зажмурилась, пытаясь услышать хоть что-то, кроме звонкого гула в голове. Перед её глазами вновь возникли носы ботинок Марко. Она ничего не чувствовала. Дорога, по которой она не побежала, освещалась чередой длинных фонарей. Наверняка, она могла бы убежать. Наверняка, если бы она знала, чем это закончится, она бы что-то придумала. Наверняка.       Тяжелое дыхание Розали заполнило её барабанные перепонки. Мужчина перед ней сел на корточки. Девушка не хотела смотреть на него. Собрав силы, она оттолкнулась от бетонной поверхности, но тут же получила сильный удар в живот. От боли ей сдавило грудь. Она больше не плакала, сил хватало только дышать. В попытке защититься, Розали выставила руки перед собой крест на крест, ладонями пряча лицо. Слух девушки уловил смешок, мужчина подвинулся к ней ближе.       — Было бы грехом слишком сильно замарать твое красивое личико, Рози, — его голос был ей незнаком. Перед глазами девушки проносились прекрасные моменты их жизни. Она помнила будто вчера их первую встречу. Ей навсегда запомнились те глаза, которыми он смотрел на нее каждый раз, когда она выступала на сцене. И даже тогда, когда он строго запретил ей концерты, ведь в семье может быть только один артист, она ощущала восхищение в тоне его голоса, стоило ей вновь заиграть знакомые мелодии. Ей не забыть клятву, произнесенную им у алтаря. Она не могла понять, как этот кошмар мог происходить между ними двумя. Конечно, он никогда не был идеален. Но Марко всегда останавливался. Как и сейчас, он длинными пальцами оглаживал её по заплаканным щекам, но на её губах не было привкуса крови. Возвращаясь на поверхность своих мыслей, Розали снова попыталась встать, но на этот раз муж крепко схватил её за волосы. Она подняла ослабевшие руки, пытаясь бороться. Розали впилась ногтями в его руку так, что некоторые выгнулись в другую сторону, но он только сильнее тянул на себя волосы девушки. Пара локонов сломалась под гнетом пальцев мужчины. Розали зашипела, на что получила очередной удар в живот. Девушка подняла взгляд на своего мучителя. На губах мужчины расползлась неестественная гримаса, то ли отвращения, то ли насмешки. Её лицо казалось ему таким маленьким и ничтожным, с растекающейся по щекам тушью, разметавшимися неопрятно волосами. Мужчина подвинулся ближе к девушке и навис над ней, крепче наматывая на руку длинные волосы. Она посмотрела на него и попыталась оттолкнуть, пиная и ногами, и руками, но, кажется, злость делала его только сильнее. Колено Марко уперлось ей в живот и сильно надавило, заставляя поперхнуться. Уже, казалось, исчерпанные слезы вновь выступили на ее глазах. Розали прохрипела имя мужчины, мечась под ним и пытаясь вырваться. Марко, продолжая вминать девушку в пол, схватился за волосы прямо у макушки. Потянув за волосы, будто за нити марионетки, Марко прижал подбородок девушки к еë груди, и оттянул волосы назад, со всей силы ударяя ее головой об пол. Розали закричала. Она пыталась сбить его с себя, пинала коленями, отталкивала. Затылок горел, мысли путались, вокруг стоял один сплошной звон. Удар повторился. С каждой секундой было сложнее дышать. Она сделала бы все, лишь бы проснуться.       Гул в ушах становился громче. Марко снова ударил её головой об пол, заставляя затылок девушки гореть страшной болью. Потом еще, и еще, пока от Розали не осталось уже почти ничего, кроме прекрасного лица. Его он не трогал, но боль, и, скорее всего, разбитые кости черепа, заставили ее глаза неестественно закатиться. Марко взглянул на нее, будто бы впервые. Девушка едва дышала. Нельзя было точно сказать, в сознании ли она. По крайней мере, еë борьба больше не продолжалась. Чтобы проверить, мужчина еще раз врезал ей по животу. Не услышав ни звука в ответ, он провел рукой по её бледной щеке. На его глазах на секунду выступили слезы. Марко впился в губы жены поцелуем, чувствуя во рту вкус её крови. Мужчина отпустил успокоившееся тело девушки, её руки безмятежно легли на бетон. Убийца поднялся с пола, отряхивая брюки. Рубашка была испорчена. Вздохнув, Марко в последний раз взглянул на Розали.       — Прости, красавица. Сломанным куклам самое место на помойке.       Она уже не слышала удаляющихся шагов когда-то безумно любимого ей мужчины. Собственное тело более ей не принадлежало. Она больше не чувствовала разочарование, злость, страх, захватившие её в последние минуты борьбы. Розали чувствовала лишь холод, пронизывающий каждую клеточку её тела. Вот еще немного, и её мозг сдастся. Тело Розали безвольным мешком распласталось между мусорных баков. Ей не удалось вовремя услышать свой внутренний голос, и вот во что это вылилось. В последний раз, на подкорке сознания, она услышала тихие слова, принадлежащие не то ей самой, не то кому-то из того мира, в который она уже готова была отправиться.       — Какая безумная несправедливость.       Ей показалось, что на её грудь что-то легло. Глаза Розали уже не могли ничего увидеть. Сердце билось так редко, что готово было остановиться через считанные минуты.       Над Розали нависла неизвестная фигура. Молодой рыжий мужчина прижал ухо к её груди, едва слышно вздыхая. Аккуратно приподняв голову девушки, он провел пальцами по мокрым от крови волосам. Еë голова была совсем невесомой. Незнакомец присел рядом с ней на бетон и с удивительной легкостью приподнял ослабшее тело. Уложив девушку головой себе на колени, мужчина приподнял полы красного пиджака, запуская руку во внутренний карман.       — Когда-нибудь меня за это покарают, — мужчина обреченно вздохнул и достал из кармана убранный в кожаные ножны кинжал. Будто пытаясь самого себя в чем-то переубедить, он на секунду промедлил, и наклонил голову ко рту девушки, внимательно вслушиваясь. Дыхание, хоть и было на своем исходе, все еще не покинуло её. Незнакомец поспешно взглянул на наручные часы и достал оружие. Аккуратным взмахом он провел лезвием по собственной руке, даже не поморщившись. Видя выступившие на коже капли крови, свободной рукой он надавил на подбородок девушки, раскрывая её рот. Мужчина приставил руку к распахнутым губам, давая каплям стечь ей на язык и отправиться дальше. Терпеливо, вглядываясь в бледнеющие черты лица, он ждал. Спустя некоторое время, Розали скончалась.       Дав телу обреченно обмякнуть, незнакомец постепенно освободил свою руку от губ Розали. Её карие глаза остекленели, в угасшем лице читалось спокойствие. Незнакомец достал из того же кармана платок, вытирая кинжал от крови. Отправив тот в ножны, он начал круговыми движениями раскручивать его рукоять. Освободив от нее лезвие, мужчина потряс в руке предмет, доставая небольшую колбу с красной жидкостью. Мужчина отложил кинжал в сторону. Его взгляд прошелся по телу лежавшей у него на коленях девушки, изучая. Прекрасное лицо Розали выглядело застывшей картиной неизвестного художника. Мужчина опустил ладонь на её веки, аккуратно закрывая потухшие глаза. Пальцы опустились по бледной щеке и прощупали вывихнутую челюсть.       — Придется повозиться… — проворчал незнакомец. Взглянув вновь на часы, он кивнул и вновь надавил пальцами на подбородок девушки. Свободной рукой он подцепил пробку и вытащил её из колбы, выливая содержимое в рот Розали, — Если Вы хотите жить, то пейте, дитя.       Полностью опустошив колбу от человеческой крови, молодой человек собрал оружие воедино и убрал в карман пиджака. Теперь оставалось только ждать. Ждать долго. Ночь была холодна, но никто из присутствующих уже этого не ощущал. Мужчина подвинул тело Розали, чтобы освободить собственные ноги. Оглядевшись по сторонам, он поднял с пола сброшенный в драке девушкой клатч. Сильные руки подхватили легкое тело. Странным образом, за считанные минуты молодой человек оказался на другой стороне длинной улицы из череды домов. Подходя к одному из них, незнакомец поднялся по лестнице и толкнул изящными пальцами тяжелую чёрную дверь, проходя внутрь. Коридор дома освещало несколько настенных светильников. Мужчина разулся, не выпуская из рук труп девушки. В дверном проеме мелькнула темная мужская фигура.       — Может быть тебе стоит завести собаку, Карма? Смотрю, тебе не хватает новых питомцев.       Рыжий мужчина усмехнулся, проходя мимо как две капли воды похожего на него собеседника. Сделав пару шагов в сторону гостиной, Карма уложил тело Розали на кожаный коричневый диван. Только сейчас он почувствовал ноющую по всему телу усталость. Мужчина присел рядом с брюнеткой, обдумывая дальнейший план предстоящей им работы. Времени едва ли хватит на то, чтобы привести бедняжку в приличный вид. Вправить явно вывихнутую челюсть, отмыть от крови локоны, сменить испачканную одежду. Наконец, запереть в комнате так, чтобы в порыве новорожденного голода она не поубивала пол города.       — Возьми это, папа, — неслышными шагами к дивану подошла седовласая высокая девушка. Она протянула Карме высокий стакан, аккуратно опускаясь на подлокотник дивана. Мужчина, ранее стоявший в коридоре, присоединился к ним, подходя к трупу Розали.       — Спасибо, Стелла, — Карма забрал из рук дочери стакан, постепенно пополняя потерянный запас крови. Седовласая девушка кивнула, с мягкой улыбкой на лице подходя ко второму мужчине и беря его за руку. Они оба рассматривали прекрасную Розали, на теле которой пока не показывалось ни единого признака новой жизни.       — Доминик, милый, давай я обмою её, а вы подготовите всё остальное, — она поцеловала мужчину в щеку, вскоре исчезая из комнаты, так, будто вовсе там не появлялась. Вскоре тело Розали поднялось с дивана само по себе, будто невидимый кавалер нёс на руках её бездыханное тело. Голова её запрокинулась, руки и ноги повисли безвольно. Сила пронесла девушку через коридор, отправляя наверх и скрывая за темным лестничным пролётом. Мужчины посмотрели друг на друга. Черноволосый сел рядом с Кармой, беря брата за руку. Тот уже допивал кровь, которую ему любезно предоставили.       — Вас видели?       — Нет, — рыжий мужчина покачал головой, задумчиво разглядывая следы на диване, оставшиеся от тела спасенной, — Кто бы ни был убийцей, он ушёл раньше, чем я заметил её. Пускай думает, что завершил начатое.       Хладное тело Розали обволакивала теплая вода. Стелла наклонилась над ванной, мягкими движениями отмывая черные волосы от крови. Руки вампирши ощущали, как голова девушки из гладкого поля превратилась в холмы и бугорки. Яд Кармы пока не полностью поглотил клетки девушки, восстановление начиналось изнутри, и пока вовсе не было заметно. Стелла была уверена, что её отец не стал бы без причин вмешиваться в естественный ход жизни и смерти, но спрашивать, что именно он услышал в предсмертных мыслях девушки, она не стала. Вглядываясь в фарфоровое лицо Розали, она приложила руку к её груди, явственно ощущая под кожей и костями обреченное более никогда не забиться сердце. Закрыв глаза, седовласая нащупала последнее чувство, испытанное на этом свете несчастной. Бесконечная боль, обида, и густая, темная печаль. Стелла погружалась всё глубже в последние отголоски эмоций, когда вдруг осознала, что не чувствует присущей почти всем встреченным на ее пути людям ярости. Вернувшись на этот свет, её мертвая душа ни за что не захочет мести. Света в этом сердце было так много, что, пожалуй, его и вправду невозможно было не спасти.