Боюсь сказать тебе прощай

Некогда полный детьми кабинет сейчас был абсолютно пуст. Полупрозрачный тюль едва покачивался на зимнем прохладном ветру, переломляя лучи и без того редкого солнца. Скрипящие половицы, остатки мела на доске и пробирающий даже сквозь шубу холод были единственными её спутниками и наблюдателями. На учительском столе лежала стопка тетрадей, неаккуратно подписанных детьми. Линии были по-детски невинными и неумелыми. До боли очаровательными. Глядя на это Виндсонг не могла сдержать улыбки, поглаживая их ребристые корешки. Надолго ли ей придётся уехать? А сможет ли она вернуться вообще? Неужели всё, что она здесь пережила, забудется навсегда подобно тревожному сну со счастливым концом? Лаплас подарил ей возможность будущего для её исследований, но взамен потребовал самое дорогое, что она приобрела в этом, казалось бы, забытом городишке. Губы непроизвольно сжались в тонкую ниточку, а пальцы, что гладили цветные детские тетрадки, напряглись. Ресницы затрепетали как крылья бабочки, а старательно сдерживаемая печаль так и норовила высвободиться. Да, она хотела будущего для себя и своих открытий, но она совсем не хотела лишать себя встреч и забывать тех людей, которых повстречала и даже полюбила. В такое Богом забытое место едва ли доходят письма... Да что уж там, практически нет тех почтовых кораблей, что будут согласны проплыть суровые климатические условия морей у этого острова ради доставки каких-то посылок. Виндсонг сощурила глаза. Тюль слишком широко поднялся от ветра, из-за чего нехарактерно яркое здешнему климату солнце осветило её бледное лицо, падая на скромный учительский стол - стол уважаемой Вилы. Около старенького и едва работающего компьютера стояла забытая чашка для чая. Тут же спрятался и органайзер разноцветных ручек, сочетающих в себе все цвета радуги, тем самым озаряя кабинет теплом и уютом... он стоял у самого края, блистая на солнце. Стол был заботливо убран, и помимо всех этих вещей на нём не было ни листика мусора. Ни капельки случайно пролитого на стол чая. — Уже тоскуешь? — прервал идиллию Виндсонг до боли приятный и знакомый голос. Только он успел дойти до её ушей, как по телу сразу прошлась приятная прохладная дрожь, а сердце забилось чаще, подобно воробьиному. Стоя под светившем на неё солнцем, она развернулась к той, кто нарушил её покой. Конечно же это была она. Она - та, кто смогла прочесть её с первой встречи. Та, кто сумела понять. Та, кто не отвернулась, когда на неё с презрением накинулась люди Зено. Она та, кому Виндсонг хотела больше всего доверять. Исследовательница ничего не ответила. Губы озарила улыбка, на которой точно по волшебству сконцентрировался солнечный свет. Убрав руку от стола, Виндсонг взглянула на свою уважаемую гостью, которая по-хозяйски облокотилась о дверной косяк. Они здесь были абсолютно одни. В самом здании не было ни одного ребёнка и даже сотрудника. — ... Твои труды не прошли даром, Виндсонг. — Слабо улыбнулась русалка, глубоко вздыхая. Её взгляд был устремлен на разводы мела на доске, будто что-то всплыло в её воспоминаниях - пару дней назад здесь прошёл последний урок Виндсонг для детей, которые порой даже забывали её слушать, погруженные в свою тоску. Они знали, что с началом каникул она их покинет. Знали и молчали, пожирая эту боль в тишине, стараясь сохранить последние мгновения радости. — Так скажи же, что тебя так гложет, родная? — Наконец, Вила прикрыла за собой дверь кабинета, оставаясь с исследовательницей один на один. За прошедший год, что успела провести здесь Виндсонг, они с Вилой сблизились. Очень сблизились. Виндсонг была уверена во всем, что она делала, как и Вила была всецело уверена в ней и доверяла. Их связь стала настолько крепкой, что они даже не смогли проследить за тем, когда их отношения успели перейти на новый этап. Но им не нужно было что-либо говорить. Обе и так прекрасно осознавали свои чувства и без слов, ведь один лишь взгляд мог многое рассказать о человеке... а глаза Виндсонг всегда были настолько ясными и чистыми, что Виле стоило только взглянуть в них и сразу узнать абсолютно всё, о чём та переживала или боялась. Но почему-то сейчас взгляд девушки был как никогда пустым и отрешённым. Темным, как заброшенные шахты Райяшек. Лишь улыбка украшала её потемневшее от тревог и печали лицо. — Я... — Хрипло начала Виндсонг. Нижняя губа слегка дрожала, а руки нервно сжимались в кулаки. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — Не хочу покидать вас. Всех вас... Тебя. Она понимает. Понимает, как это важно. Понимает, как важно то, как она себя покажет в Лапласе. Но что будет с Вилой? Что будет с детьми, которых она так полюбила? Что будет с ними? Дыхание сбилось, от чего грудь беспорядочно вздымалась. Одна только мысль о новом и неизвестном месте пугала. Жизнь без Вилы пугала. Но изучение лей-линий - дело всей её жизни. Она положила на изучение всё, что у неё было: усердие и время. Свою твёрдую волю и уверенность в своих силах. Несмотря на все недостатки и неточности она не отворачивалась от этой науки, желая изучать больше. Делать больше и для всех. Но неожиданно для неё она смогла получить что-то, что она так же хотела сохранить и никогда не забывать. Так же любить. — Я знаю... — Робко, что нехарактерно для её ораторского голоса, сказала девушка, обнимая себя за плечи. Её взгляд серебряных глаз был устремлён в пол вместе с понурыми плечами. — Я и сама не готова отпускать тебя. Но также я знаю, как это для тебя важно. Не буду же я тебя кнутом гнать обратно! — На последних словах на лице русалки всплыла сияющая улыбка, а крохотный и очаровательный клычок так и норовил выглянуть из под верхней губы. Виндсонг не смогла удержаться и улыбнулась вместе с Вилой, глядя в её всепоглощающие глаза. Как будто они были целым океаном, в котором хотелось тонуть. — Я лишь хочу, чтоб ты была счастлива, и... — На мгновение Вила замерла. Это было лишь на долю секунды, но Виндсонг смогла разглядеть её поражённое лицо. — Ты... плачешь? — ... Что? — Тут же пришла в себя исследовательница. Видимо она так была поглощена видом девушки, что не заметила что-то неприятно тёплое и жидкое, стекающее с глаз крохотными кристалликами. Виндсонг коснулась щеки и сразу почувствовала сквозь перчатку мокрые следы от слёз. — Надо же... И впрямь плачу, ха-ха... — Дорогая, я... — Вила замешкалась. Она знала, как утешать плачущих детей. Знала, как их подбадривать. Но перед ней сейчас взрослая девушка, чьи слёзы отвратительно резали ржавым ножом по сердцу. Секунда раздумий, и Вила раскинула руки в стороны, уверенно глядя на Виндсонг. — Знаю, ты уже не ребёнок... Но позволь мне тебя утешить так, как я умею. Остолбенев, Виндсонг уставилась на Вилу, даже не ожидая подобной от неё реакции на слёзы. Однако в душе и сердце сейчас бушевала настолько сильная буря, что она поддалась соблазну и кинулась в объятия русалки, тут же телом ощущая теплоту её рук сквозь рубашку, мягкое поглаживание по спине и слова: "всё будет хорошо" и "я здесь. Я рядом". Но ведь когда она уедет рядом с ней уже никого не будет. Она снова будет одна. Снова будет встречать трудности в одиночку. От чувства потерянности и безысходности тело исследовательницы мелко задрожало, пока сама она издавала тихие всхлипы и шмыганья. Рядом с этой девушкой она не смогла сдержать этих эмоций, как бы не старалась. Когда Вила рядом - хотелось быть для неё открытой книгой. Чтоб та из раза в раз перечитывала страницы её утомлённой души и помогла ей пережить всё, от чего сама Виндсонг сильно страдала. Она устала вечно быть одна. Устала быть непринятой и недооцененной. Почему когда у неё наконец появился островок надежды, она тут же должна его лишиться по воле судьбы? Почему весь её жизненный путь устлан такой несправедливостью?! Вила на секунду отпустила из объятий Виндсонг, при этом продолжая придерживать её за плечи. Взгляд русалки был полон точно такой же печали, которую испытывала и сама исследовательница. Руки её ощутимо дрожали, а былая очаровательная улыбка пропала без следа. — Через час прибудет твой корабль... — Вила устремила взгляд в распахнутое окно, из которого отдалённо слышались шумы чаек и воды, что тихо билась о мёрзлую пристань с неподалёку расположившегося порта. — Будет ли это наглостью, если я заберу твой поцелуй перед отъездом, м? Левая рука перешла Виндсонг на щёку, нежно стирая остатки слезинок под глазами и поглаживая приятно прохладные щёки исследовательницы. Сама Виндсонг прильнула к этой ласке, желая вобрать её в себя как можно больше, дабы получить ещё тепла и заботы от её рук. — О таком тебе даже спрашивать не нужно, — тихо посмеялась Виндсонг, наклоняясь к русалке. Та в свою очередь лукаво улыбнулась, и обе её руки перешли на плечи девушки, расслабляясь. — Тогда не обижайся, если случайно уколешься об меня! Виндсонг приподняла одну бровь в легкой улыбке, однако спросить ничего она не успела, ибо её губы медленно накрыли чужие. Нежные и тёплые, как зефир, и мягкие и ласковые, как первый снег. Виндсонг даже не удивилась. Совсем не смутилась такому. Точно эти действия были абсолютно естественны... будто они в отношениях уже несколько десятков лет, и понимают друг друга без слов и намёков. Вила нежно и трепетно выцеловывала губы исследовательницы, стараясь не касаться своим острым клыком её губ. Такая осторожность даже позабавила Виндсонг и та, ничуть не страшась пораниться, прижалась к её губам плотнее. Поцелуй был поверхностный. Виндсонг этого было чертовски мало. На секунду девушка отстранилась от любимых губ, тихонько шепча и тем самым щекоча своим дыханием нос и щёки русалки: — Можешь... Можешь приоткрыть рот? Пожалуйста... Вила улыбнулась и прислонилась к губам Виндсонг снова, и на этот раз поступив так, как та попросила. Из невинного и, можно сказать, детского поцелуя, он перешёл в более серьезный, даже страстный. Виндсонг не боялась уколоться об острый клычок русалки. Наоборот - если это случится, то это останется приятным воспоминанием ей в будущем и на всю жизнь. Как и ожидалось напор Виндсонг не прошёл бесследно, и она действительно укололась о клык девушки, на что та отреагировала молниеносно, сильно обеспокоившись за любимую. — Боже мой, я же говорила тебе, милая... — Вздохнула Вила, оставив последний поцелуй в уголке губ Виндсонг. Сама же исследовательница даже глазом не моргнула на полученную ей "травму". Лишь её порозовевшие щеки и полуприкрытые глаза говорили Виле о том, что этого она и добивалась. Вила пригладила пушистые волосы Виндсонг, с любовью глядя в её фиалковые глаза. — Дурочка ты. — Прости-прости, ха-ха... — Развела руки в стороны Виндсонг, заправив свои волосы за ухо. Каждый взгляд на Вилу для Виндоснг был как глоток свежего воздуха. Она была готова по "случайности" опоздать на паром, дабы остаться с Вилой ещё на один год, но при этом проворачивая эти действия снова и снова, лишь бы всегда быть рядом. Тут за окном послышался гул. Это были прибывшие в порт корабли. Взгляд Виндсонг сразу помрачнел, стоило ей оглянуться на окно. Как она хотела, чтоб эти корабли растворились в прибрежном тумане и никогда больше ей не докучали. Видя состояние своей возлюбленной, Вила нежно взяла Виндсонг за щёку, поворачивая её лицо к себе, заставляя смотреть только ей в глаза. — Мы ещё встретимся. Хорошо? — Улыбаясь говорила Вила. Голос приобрёл больше красок и живости. Будто этот поцелуй напитал её всеми этими чувствами. Будто уверенность и надежда зародились у неё в душе, заражая ими и рядом стоящую Виндсонг. — Я знаю, что ты не можешь этого обещать... Но ты можешь просто сказать "да", и тогда нам обеим будет спокойнее от этой, казалось бы, лжи. — Я не хочу лгать тебе. — Твердо сказала Виндсонг, положив свою руку поверх руки Вилы. — Поэтому я скажу: мы ещё встретимся. Встретимся, и не один раз. Глаза Вилы широко распахнулись, когда уверенный в своих словах взгляд Виндсонг был направлен точно на неё. Глаза её блестели как два аметиста... Грех был усомниться в их решимости. Рука Виндсонг сжалась на руке русалки, и та почувствовала легкое прикосновение губ к своим пальцам. — Что ж... — Вила ярко улыбнулась и взяла Виндсонг за затылок, притягивая её голову к своей. — Тогда я буду каждый год в это же время и этого же числа приходить в порт. Я верю тебе, Виндсонг. Их лбы, подобно кошачьей ласке, потёрлись друг о друга, вызывая тихий смех у обеих. Взгляды, которыми они одаривали друг друга, не сравнятся ни с чем. Они как океан и небо - такие же далёкие, недостижимые для других, но естественные друг для друга. С самой высокой небесной точки, куда не достаёт человек самолётом, разворачивается вид на бескрайний океан, а с самого сердца океана открывается вид на небо, что неустанно наблюдает за ним и сопровождает ветром его течение, какие бы невзгоды его не настигли. Какие бы люди его не осквернили. Небо всегда готово оплакать его горе слезами дождя и потопить любые корабли своими штормами... Лишь бы океан как прежде был спокоен, радуя своим блеском синих вод бесконечное небо.