спор или счастье?

Новый день — новые приключения. *Санеми и Иноске* Днем Санеми решил проведать Иноске, но тот не разговаривал с ним, а также отворачивался от него, показывая своими действиями, что не хочет видеть этого человека. Санеми было больно видеть любимого в таком состоянии, но что тут поделать — сам накосячил, сам виноват. С: — Иноске, прошу, прости, я правда совершил глупость, я правда... И: — Что-то ты от меня хочешь, чтобы я простил? За что? И: — Я... Санеми, ничего не говоря, подошел к Иноске и обнял его, вновь прося прощения. Сколько раз он это сделал, он не знает, но был уверен, что будет это делать столько, сколько потребуется. И: — Отпусти, отпусти меня! С: — Не отпущу, поехали к психологу, ты выговоришься ему, он тебе поможет. И: — Себя слышишь? С: — Слышу, прошу, прости, я правда поступил как глупый человек, я правда не хотел, чтобы ты шел на такой шаг. Я искренне тебя люблю и надеюсь, ты меня простишь. И: — Простить? И: — за, что? С: — Ты сам понимаешь. И: — Нет, не понимаю, объясни мне, в чем ты был не прав? С: — Иноске, я искренне сожалею о своих словах, я не должен был так говорить. И: — Но сказал. С: — Да, послушай ты меня, я правда не должен был такого говорить, и я пойму, если ты не захочешь меня слушать. И: — Санеми, я тебя не прощу ни за что в жизни. Санеми понял, что в таком состоянии разговор никакой не получится, и поэтому, встав с кровати, он напоследок попытался поцеловать Иноске хотя бы в щеку, но тот этого не дал сделать, и, кинув взгляд на него, он ушел в гостиную. Там он стал думать, как может поднять ему настроение, и, заказав большой букет любимых цветов Иноске, он стал ожидать их... *Узуй и Зеницу* Врачи строго запретили ему выходить из палаты, ведь здоровье превыше всего. А если он и выходил из палаты, то только на процедуры и медобследование. Зеницу возмущался, что его не выпускают и не дают выходить, но возмущение держал в себе. В час дня в палату входит Зентцу, уже думая, что пора на процедуры, и, подняв голову, он широко улыбнулся. З: - Кайгаку! К: - Привет, мелочь! Ну что, рассказывай, как тут? З: - Плохо. К: - Слушаю внимательно. З: - Кормят отвратительно, пичкают ненужными таблетками, два раза в день процедуры, не разрешают выходить за пределы палаты. К: - А ты как хотел? З: - Я хотел по-другому. К: - Солнышко, зайчик мой, послушай, скоро ты выйдешь отсюда и будешь жить так, как тебе захочется, но до этого времени соблюдай правила, прошу тебя. Кайгаку уже был осведомлён о том, что все друзья Зентцу попали в больницу по разным причинам, но говорить об этом он не стал, не хотел, чтобы блондинчик волновался. К: - Кстати, я тебе тут фруктов принес и немного сладостей. З: - Боже мой, ты мой спаситель! К: - Ой, да ладно тебе, я побегу, меня с работы на час отпустили только. З: - Хорошо, спасибо, что зашёл. Обнявшись с братом, Кайгаку вышел из палаты, а Зеницу вновь загрустил. Он надеялся, что брат хотя бы останется с ним еще на часа три, но судьба решила иначе. Со скучающим видом он смотрел в окно (телефон ему не давали по просьбе Кайгаку и Узуя). В дверь постучали, и в следующее мгновение ее открыли. ...:- Ангелок, привет! Зентцу повернулся в сторону, откуда прозвучал голос, и, вновь улыбнувшись, метнулся к мужчине и обнял его. З:- Узуй! У:- Птенчик мой, как твои дела? З:- Плохо. И Зеницу рассказал в точности всю историю, которую рассказывал и Кайгаку. У:- Боже мой, надеюсь, они хотя бы как-то дают тебе развлечься. З:- Телефон забрали, телевизор не работает. Может, ты хотя бы объяснишь, почему меня так обделили? У:- Солнышко, я обещаю, что разберусь со всем, а ты тут не чахни и главное, не волнуйся. З:- Я и не волнуюсь, я по друзьям соскучился. У:- Скоро выйдешь отсюда и будешь с ними гулять и развлекаться. З:- Очень надеюсь. Узуй хотел рассказать о произошедшем, но понимал, что сейчас не лучшее время, и поэтому решил придержать язык за зубами. Весь день Узуй сидел с Зеницу, развлекая своего возлюбленного, но ближе к вечеру пришла медсестра, которая предупредила, что прием родственников окончен, и попросила Узуя выйти. Пообнимавшись и поцеловавшись напоследок, Узуй вышел из палаты, а после и из больницы. *Гию и Танджиро* День проходил максимально отвратительно. Танджиро отказывался есть, пить и разговаривать с кем-то. Он просто не мог поверить, что его ребенка больше нет, нет его маленького счастья, которого он так ждал. Он сидел и плакал, отказываясь от всего. Ближе к обеду к нему зашел Гию, и, сев рядом, он стал успокаивать его, говоря ласковые слова, а также слова поддержки. Они от слова совсем не помогали. Гию положил на тумбочку букет красивых алых роз, а также фруктов. Гию: — Танджиро, лучик мой, погори со мной. Я тебя понимаю, это тяжело, но мы справимся, я тебе обещаю. Ты главное не переживай. До вечера Танджиро не заговаривал с Гию, он отворачивался от него, не слушал и не отвечал, делая вид, что его нет. Гию же понимал, что ему сейчас очень плохо, и не стал настаивать или ругать мужа. После того как Гию попросили выйти из палаты, он ушел, но не домой, а в бар. Напившись там до потери пульса, он подцепил там какого-то симпатичного парня, и, поднявшись наверх, где находились комнаты отдыха, он с ним провел ночь... *Обанай и Харуми* Харуми стало легче, и к ней стали приходить посетители. Обанай же был только рад этому событию и сразу же направился к ребенку, захватив пару вещей и игрушек для дочери. Постучавшись в дверь палаты, он вошел в нее и тихо подозвал ребенка. О— Харуми... Девчушка, услышав слова знакомого мужчины, сразу подбежала к нему. Х:— ПАПА! ПАПА! Обанай улыбнулся: в первый раз за два дня он был рад, что его ребенку становится лучше. Подняв дочурку на руки, он покрутился с ней. О— Я тебе тут кое-что принес. Девочка с интересом наблюдала. Сначала ее посадили на кроватку, а после Обанай достал из сумки вещички и игрушки. Маленькая девочка улыбнулась и, став разглядывать все, ухватила плюшевого мишку. О:— Ты мое солнышко, я скоро приду, а ты пока поиграй, хорошо? Девочка, ничего не сказав, стала играть с игрушками, а Обанай, слегка улыбнувшись, вышел из палаты и сразу направился вниз по лестнице. Выходя из детского медсектора, он подошел к одной из медсестер и спросил про Муичиро. ...:— Без изменений, все так же в коме. О:— Хорошо, спасибо. А в какой он палате? ...:— К нему нельзя. О:— Я на будущее интересуюсь. ...:— 456. О:— Спасибо. Мимо пробежало пару врачей, и, сказав что-то девушке на ухо, та, даже не попрощавшись с собеседником, убежала вслед за другими врачами. *Муичиро* М:— Братик, я так скучаю, ты мне очень дорог. Ю:— Муи, лучик мой, не переживай, я всегда рядом, и ты это знаешь. Я так рад, что у тебя все сложилось прекрасно, и я уверен, у тебя все будет хорошо. М:— Можно, я пойду с тобой? Я очень хочу дальше жить с тобой. Без тебя я потерял смысл жизни. Ю:— А как же Харуми и друзья, а Обанай? Паренек задумался... М:— Прости. Ю:— Глупый братец, как же ты глуп. М:— Эй! *В рж* Обанай ничего не понимал и шел за врачами. Увидев номер палаты, он замирает. 456 палата, в которой лежал Муичиро. Что произошло, он не понимал, что могло произойти. Он ничего не понимал, голова закружилась, и в следующее мгновение его тело упало. Он проснулся от того, что к его носу подносили ваточку с нашатырным спиртом. ...:- Вы как? О:- Спасибо, все хорошо. Как там Муичиро? ...:- К сожалению, не известно. Сказали, вроде клиническая смерть. О:- Что? ...:- Не переживайте, его вернули к жизни. Еще бы минута, и его не стало бы. О:- Я так переживаю. ...:- Все будет хорошо. Кстати, Харуми через три дня будут выписывать. О:- Хорошо, спасибо за информацию. Обанай, слегка улыбнувшись, ушел к девочке. Увидев своего отца, она радостно побежала и обняла его. Х:- ПАПА, ПАПА! Обняв девочку крепко, он заплакал. Если Муичиро умрет, он не сможет жить, и он это прекрасно понимал... О:- Я тебя так сильно люблю, принцесса. Харуми, поцеловав папу в щеку, обняла его крепко, настолько крепко, насколько могла...