Чужое тепло

***

      На улице тихо и прохладно, когда Диппер загружает сумки в машину. Фонарь мерцает над его головой, едва освещая багажник старенькой машины Стэна. Но его вполне хватает, чтобы разглядеть несколько старых коробок из-под пиццы на заднем сидении и сумку для теннисных клюшек.       — Посторонись!       Чемодан с грохотом опускается на единственное свободное место, стоит только Дипперу отскочить в сторону. Стэн рядом тяжело дышит и медленно потягивается, потирая явно ноющую спину.       — Всё перетащили?       Диппер оглядывается на веранду и кивает. Та совсем пустая — только диван гордо стоит в одиночестве, не заслонённый горами вещей.       Форд проходит мимо, быстро листая список. Он то и дело поправляет очки и вновь возвращается на первую страницу, словно надеется увидеть что-то новое.       — Ну, малой, не скучай без нас. Мой телевизор не обижай, кота корми, зубы чистить не забывай.       Диппер смеётся, когда чужая грубая рука взлохмачивает его волосы.       — Прадядя Стэн, мне же не двенадцать, — он улыбается. — К тому же, я тут не один.       Он оглядывается. Билл стоит в дверях, молча наблюдая за семейной идиллией. Его плечи расслаблены, лицо ничего не выражает, но Диппер чувствует в чужом взгляде теплоту. Он всегда притворяется ничуть не тронутым, словно боится показать привязанность. И всё же находится рядом, готовый помочь при первой же просьбе. Насмешливо улыбается, но крепко жмёт чужие руки и смотрит слишком внимательно для того, кому всё равно.       — Если этот нахлебник будет тебя обижать, звони нам. Мы разберёмся, — кричит Стэнфорд из машины.       — Обязательно, прадядя Форд! — заливается смехом Диппер.       — Так и напрашиваешься, умник, — нагло протягивает Билл в ответ.       Они молча наблюдают, как машина с тихим скрежетом двигается с места. Как загорается свет внутри салона и как тот медленно удаляется, скрываясь за деревьями. Совсем скоро шум мотора стихает, заглушённый шелестом листвы и далёким завыванием ветра. Автомобиль где-то там — в глубине леса, посреди одинокой ночной дороги мчится навстречу большому городу. Скоро он будет рядом с аэропортом, пока не вернётся вместе с кем-нибудь знакомым, чтобы ещё несколько недель простоять возле веранды в ожидании хозяев.       Диппер тихо вздыхает, прижимаясь к чужому тёплому телу. На его плечи тут же ложится рука и он слышит такой же долгий выдох.       Тишина успокаивает вместе с чужими пальцами, поглаживающими его ладонь. Обод кольца на одном из них удивительно тёплый, несмотря на непривычную прохладу летней ночи.       — Идём, — шепчет Билл, утягивая парня за собой. Тот и не сопротивляется.       Они поднимаются по лестнице, перешагивая редкие коробки с деталями. Открывают дверь в спальню и заходят внутрь, разбредаясь по разным углам. Билл сразу садится на кровать и лениво наблюдает. Диппер застывает у стола и медленно проходится пальцами по книгам и записям. Собирает упавшие листы, поправляет рамки фотографий. Мыслей в голове почти нет, но руки занимать приятно — ему нужны эти несколько минут привычной рутины, чтобы заземлить тихую тоску в глубине его груди.       Так странно оставаться вдвоём в этом огромном доме. Диппер почти чувствует себя одиноким.       — Иди сюда, — произносит Билл и протягивает ему руки.       Диппер ставит на стол фотографию. Медленно идёт навстречу тёплому объятию, позволяя притянуть себя. Он опускается на чужие колени, утыкается носом в шею и вдыхает запах леса и травяного чая. От Билла всегда пахнет чаем. Диппер хотел бы впитать этот запах глубоко в себя, чтобы чувствовать его каждую секунду своего существования.       — Ты расстроен? — голос Билла мягкий и успокаивающий. Он обволакивает с головой, словно лёгкое течение реки. В другое время он будет насмешливым и саркастичным. Иногда слишком колящим, словно в порыве оттолкнуть. Но сейчас — ласковый и нежный, потому что Билл слышит чужую тоску и стремится облегчить тянущую боль.       — Немного, — отвечает Диппер. — Я так привык к тому, что вокруг много людей. Но вот все исчезли, как будто снова…       Он замолкает прежде, чем произносит это. Но Билл уже знает — слышит его мысли и конечно же видит терзающую разум картину. Видит кричащую толпу, видит огонь. Чувствует чужой страх и волнение, которые разъедают изнутри.       Взгляд Билла из воспоминаний жестокий и больной. Там он светится незнакомым оттенком, там Билл рычит от злости и стремится навредить. Не слышит чужих слёзных уговоров и не узнаёт родное лицо.       Билл из настоящего сжимает в объятиях крепче и мягко целует в висок.       — Ты здесь, малыш, — шепчет он. — И я рядом с тобой не сгораю в цепях и не превращаюсь в камень. Чувствуешь?       Диппер кивает, прижимаясь к чужой тёплой груди. Он слышит мерное сердцебиение, чувствует пульс под кончиками пальцев. Кожа Билла совсем не холодная, когда он целует его шею. Его губы мягкие и живые, когда льнут в поцелуе.       Диппер зарывается пальцами в светлые пряди. Он жадно пьёт чужое тёплое дыхание, будто воду в горячей пустыне. В поцелуях нет страсти или похоти — там только сладостное томление и нежность. Забота, что ласково смывает тревогу и страхи, медленно вытягивает боль воспоминаний.       Диппер тянет холодную пряжку ремня, стремясь почувствовать ещё больше, поскорее открыть такое необходимое тёплое тело. Билл тихо смеётся, перехватывая его пальцы и мягко целуя костяшки. Медленно стягивает рубашку и расстёгивает брюки сам, с ухмылкой подставляясь под лихорадочные касания мальчишки.       — Тц, не спеши, Сосенка, — смеётся он, когда парень путается в собственной футболке. — Я никуда не исчезну.       Диппер знает, но этой мысли не достаточно, чтобы успокоить давящую тревогу внутри. Он бродит пальцами по чужой коже, обводит руками шею и плечи, прижимается к живой, ни разу не каменной груди. Этого совсем не хватает, ему хочется всё больше и больше — полностью слиться со столь желанным телом, почувствовать каждый вдох, каждый удар чужого сердца.       Он сбивчиво дышит, когда Билл спускается поцелуями к его ключицам. Руки машинально зарываются в светлые волосы, проходятся по лопаткам, обхватывают спину. Билл почти горячий и Диппер не может не обожать это. Его пальцы бесконтрольно бегают по бледной коже, впитывая каждую неровность, чувствуя каждое движение грудной клетки.       Диппер не отрицает своей одержимости. Ему нужно раз за разом убеждаться в том, что тело под его руками совсем не каменное. Что мерное биение сердца в следующий миг не стихнет, оставив его в отвратительном, до безумия пугающем одиночестве.       Диппер снова тянется за поцелуем. Проходится языком по губам и с удовлетворением чувствует чужой, тянущийся навстречу. Билл отвечает незамедлительно, не давая повода для волнения. Будто чувствует каждое потаённое желание, скрытое за блеском голубых глаз.       Билл тянется к ящику, хотя Диппер не прекращает настойчивых попыток отвлечь. Спешно роется, а затем тихо смеётся, едва не роняя маленькую баночку. Он долго оглаживает мокрыми пальцами, пока тело мальчишки не прекращает дрожать. Затем медленно погружает их внутрь и мягко растягивает, несмотря на то, что парень недовольно хмурится и пробует отстранится.       — Этого хватит, — шепчет он, но Билл не слушает.       Он шипит и удерживает ерзающего мальчишку, а тот вновь недовольно выдыхает и всё спешит. Тянется пальцами к горячей плоти снова и снова, не в силах ждать ещё хоть мгновение.       — Всё в порядке, — шепчет он раз за разом. — Всё в порядке, Билл. Ну же…       Он толкает мужчину на спину и приподнимается, с любовью разглядывая знакомое лицо. Билл хмурится, но не спорит — уже слышит бесконечный поток мольбы и убеждений. Дипперу не нужно произносить их вслух, чтобы тот понял. И даже если Билл не согласен, он всё же уступает — расслабляется и откидывается назад, позволяя парню вести.       Впрочем, не сводит внимательного взгляда и не опускает руку, мягко лежащую на чужом бедре.       Диппер шепчет что-то благодарное. Глубоко вдыхает и слепо шарит рукой за спиной, чтобы затем с болезненным шипением опуститься. Насаживается медленно, сквозь волну неприятной судороги и слишком сильного растяжения. Чувствует, как тело принимает чужую горячую плоть очень неохотно, но всё же поддаётся на настойчивое давление.       — Чш-ш, полегче, — Билл приглаживает его спину и придерживает очень осторожно. Явно прислушивается к мыслям, потому что золотой глаз горит в темноте слишком ярко.       — Чёрт, — выдыхает Диппер со стоном, окончательно опускаясь на чужие бёдра. — К-как… глубоко…       Он тяжело дышит несколько мгновений, закрыв глаза и прислушавшись к ощущением. Затем глубоко вдыхает, прежде чем начать двигаться. Ощущения странные и почти непривычные, он едва поднимается, давая телу привыкнуть. Ищет правильный угол, при котором давление не будет казаться таким болезненно ошеломляющим.       Билл смотрит на него, не отрываясь. Мягко придерживает, но не контролирует, давая самому выбрать темп.       — Отдыхаешь там? — хрипло смеётся Диппер сквозь отрывистые вздохи. — Всю… хм-м… работу з-за тебя делаю…       — Ты сегодня здесь босс, — усмехается Билл и подталкивает бёдрами.       Диппер шипит и хватается за чужую руку. Хочет съязвить в ответ на тихий хриплый смех, но тут же задыхается от нового лёгкого толчка. Давление слишком глубоко — дальше, чем он привык. Кажется, что достаёт почти до самого горла.       — Вперёд, гордый всадник, — Билл легко шлёпает по бедру. — Раз уж ты сегодня ведёшь.       Диппер шепчет что-то язвительное и набирает темп быстрее. Расслабляется и тихо стонет, погружаясь в ощущения с головой: в тепло чужого тела, в звуки влажных шлепков кожи о кожу, в едва слышное хриплое дыхание внизу. Глаза закрываются сами собой, он полностью теряется в моменте. Бывшая тревога окончательно растворяется в омуте из наслаждения, лёгкой боли и опьяняющей любви.       — Билл, — шепчет он снова и снова.       — Малыш, — слышно в ответ.       Он поднимается слишком высоко. С недовольством чувствует, как Билл случайно выскальзывает из него, и тут же тянется обратно, стремясь вернуться на прежнее место. А затем с удивлением распахивает глаза, когда чувствует внутри чужие пальцы, нежно разглаживающие, осторожно давящие на самые чувствительные точки.       Билл смотрит в ответ и улыбается. Убирает руку, чтобы направить вниз и лёгким толчком выбить тихий стон. Его ладонь на бедре горячая и мокрая и Диппер не может не обращать на неё внимания. Он прикрывает рот и выдыхает, наслаждаясь её ленивыми движениями, следя за тем, как она перемещается всё выше. Как влажные пальцы очерчивают грудь, сжимают сосок и оглаживают шею. Как вновь спускаются — от живота к паху, словно нарочно вынуждая выдыхать громче, сжимать зубы в попытке сдержаться.       — Ты прекрасен, — шепчет Билл под ним, не прекращая оглаживать и резко толкаться.       — Я тебя люблю, — хрипло отвечает Диппер и крепко зажмуривается.       Обжигающее наслаждение ловит его почти сразу. Он вскрикивает и дёргается ещё несколько раз, отдалённо чувствуя, как чужие пальцы крепко стискивают его бедро. Он едва слышит чужой хриплый стон. Сердце бешено стучит в груди, дыхание горячее и сбивчивое — Диппер жадно хватает ртом воздух, когда устало опускается в последний раз и падает на грудь Билла. Та вздымается не реже, но у мужчины хватает сил, чтобы машинально стиснуть его в объятиях и зарыться носом в волосы, оставляя быстрый поцелуй где-то в районе уха.       Глаза закрываются сами собой — от запаха кожи, от быстрого стука сердца под его ухом, от нежных касаний чужих рук. Диппер млеет в них, не сдерживая счастливой улыбки.       — Я люблю тебя, — повторяет он чуть слышно, когда Билл выскальзывает из него и мягко укладывает рядом.       — И я тебя, — слышится в ответ.       Диппер не открывает глаз, но знает, что взгляд напротив полон нежности и обожания. У него абсолютно такой же — отражение всей той любви, которой он готов делиться до конца своей ужасно долгой жизни.       Он засыпает с мыслью о том, что никогда не будет одинок.