Cuidarte el alma

      — Hermosa.       Эти три слога и непривычное уху произношение вызвали у неё лёгкую усмешку. Гвен подняла взгляд на уставившегося на неё Майлза:       — Ты чего так смотришь на меня?       Он выразительно изогнул бровь:       — А ты чего смеёшься надо мной?       — Не над тобой, а над твоим произношением, — оправдалась она, улыбаясь ещё шире и с трудом сдерживаясь от смеха. — Хотя не буду врать — мне нравится слушать, как ты говоришь по-испански.       От собственного признания сердце её забилось чуточку быстрее, по груди разлилось тепло, а светлое лицо слегка залилось краской, прямо как у Майлза, чьи округлые щёки воспылали румянцем: он всегда легко смущался.       «Какой же ты очаровашка», — подумала она, подперев подбородок рукой.       Вернув себе самообладание, он постарался скрыть своё смущение и хитро взглянул на неё:       — Так значит, моей сеньорите нравится, когда её парень говорит с ней по-испански? — Майлз игриво улыбнулся ей и вдруг, к её удивлению, накрыл ладонью её щёку, и огладил скулу большим пальцем. — И что же jovencita хотела бы услышать?       Принимая его игру, она прижалась к его ладони.       — Даже не знаю, — притворная невинность так и сквозила в её голосе. — А что бы ты хотел мне сказать?       «Dios, когда-нибудь моё сердце этого не выдержит», — пронеслось в его охваченной дофамином голове, что стало уже естественной реакцией на её присутствие. На её присутствие, от которого он был до ломки зависим, как, впрочем, и от всего, связанного с Гвен Стейси. А ведь она была даже не из его вселенной, и тем не менее одним лишь своим присутствием вызывала у него переизбыток эмоций и гормонов. Это было до того странно, что ему следовало бы опасаться того, что она могла сотворить с его сердцем.       Причинить боль.       Предать.       Растоптать.       Однако прямо сейчас, чувствуя её нежную кожу под своими пальцами, он подумал лишь об одном:       — Adoro cada milímetro de tí.       Её улыбка дрогнула, однако не поникла полностью. В её красивых голубых глазах промелькнула тень замешательства.       — И что это значит? — Её уровень испанского оставлял желать лучшего, поэтому понять целое предложение ей было трудновато.       Он лукаво улыбнулся, собираясь воспользоваться этим по полной:       — Даже не знаю, сеньорита. Придётся тебе выяснить это самой.       Он бросил ей вызов. По крайней мере, так решила Гвен. Майлз признал, что был бы рад, если б она взялась за испанский, чтобы получше узнать его родную культуру. От этого он бы полюбил её ещё сильнее, чем уже любил. С другой стороны, уж слишком ему нравилось ставить её в тупик иностранной речью.       Но конечно, он бы, скорее, предпочёл, чтобы она всё-таки овладела испанским. Никогда не вредно знать другие языки, кроме английского. И он бы ни за что не признался, что эту мысль в него вдолбила его же латиноамериканская матушка.       Майлз провёл рукой по её волосам. Они немного отросли, и розовые кончики теперь мягко выделялись в свете нью-йоркского заката. Он приласкал прямые, шелковистые пряди и вдохнул их приятный запах.       — Me gusta tu cara, me gusta tu pelo.       — Вот как? — Предложения с базовыми словами Гвен понимала практически идеально. Майлз отметил, как она прикусила нижнюю губу и вновь начала краснеть.       — Тебе ну очень нравится мой испанский, — усмехнулся он, и Гвен густо залилась краской.       — Да ну тебя, — она рассмеялась и стукнула его кулачком в грудь. — Продолжай давай, что ещё тебе нравится в твоей сеньорите?       — Soñar con tu voz, cuando dices: «Te quiero». — Он запустил пальцы в её распущенные локоны, отчего она прикрыла веки, наслаждаясь его лаской. «Прямо как кошка», — подумал он с нежностью. — Me gusta abrazarte, perderme en tu aroma.       И словно по мановению судьбы, что прочитала его мысли, готовые сорваться с губ, Гвен вдруг открыла глаза, являя ему цвет, который он обожал больше всего на свете — оттенок голубого, что сводил его с ума.       — Poder encontrar en tus ojos el cielo.       Она широко улыбнулась.       — Me gusta tu risa. — А её розовые губы отчего-то стали ещё привлекательнее. — Me gusta tu boca. — И вот в её взгляде появилось нечто, что он не мог разобрать. — Me gusta creer que, por mí, tú estás loca.       Они переплели их пальцы вместе, сближаясь, как два противоположных, но непременно дополняющих друг друга мира.       — Y cómo quiero que sientas, conmigo la calma.       Их миры слились воедино, как две части одной души.       — Y cuando llegue la noche...       Как же сильно он её любил.       — ...сuidarte el alma.