Алхимия брака

      — И правда, очень холодно, — согласилась Гермиона и, чувствуя наполняющее её тепло, вошла в дом.       Северус закрыл за ней дверь. Несколько минут окутанные уютной тишиной дома они стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, даже ближе. Ни он, ни она не стремились нарушить связующее их молчание.       — Уже так поздно… — понизив голос до полушёпота, первой заговорила Гермиона.       — Да, скоро будет три, — также тихо ответил Снейп. Голос его звучал спокойно и почти мягко, без всякого укора.       — Вы меня ждали или только что проснулись?       — Ждал.       — Простите…       — Не стоит…       — Я должна была предупредить, что задержусь.       — Ты встречалась с друзьями? — притворяясь, что ничего не знает, спросил Северус. Затем, стараясь, чтобы его слова не прозвучали как обвинение, добавил: — От тебя пахнет огневиски.       — В обед в больницу явился Джордж с Луной на руках. У неё начались роды на неделю раньше срока, — объяснила Гермиона. — Всё завершилось к двум часам ночи. У них родилась дочка. А мне пришлось выпить в честь неё по традиции Уизли, — покраснев, закончила она.       — Понятно. Ты, наверное, очень устала?       — Даже не знаю, — пожала плечами девушка.       При встрече с мужем усталость покинула её. Северус взял её ладони в свои и, слегка потерев их костяшки большими пальцами, сказал:       — Как обычно, просто ледяные… нужно что-то сделать с этим. Но позже. Сейчас тебе нужно другое…       — Что именно? — нетерпеливо перебила его Гермиона.       Северус улыбнулся ей, затем трансгрессировал вместе с ней к двери её спальни и сказал:       — В три часа ночи тебе необходима постель, чтобы завтрашняя ты не ненавидела сегодняшнюю себя.       — Это правда, — с полуулыбкой ответила она, — но не уверена, что быстро усну.       — Могу принести сонное зелье, — предложил он и шутливо добавил: — Или почитать сказку на ночь.       — А будет поцелуй на сон грядущий? — выпалила Гермиона, прежде чем успела подумать о своих словах.       — Поцелуй на сон грядущий? — повторил Северус. Хоть голос его и звучал совершенно спокойно, его брови насмешливо дрогнули.       «Проклятое огневиски Уизли! — не без паники подумала девушка, досадуя на развязавшийся язык. — Они определённо что-то в него подмешивают».       Чувствуя, как щёки запылали ярче маков, Гермиона положила руку на дверную ручку, чтобы от стыда скрыться в спальне. Но улизнуть ей не удалось. Снейп поймал девушку до того, как она успела открыть дверь и сбежать. Заключив Гермиону в объятия, он сказал:       — А как же твой поцелуй на сон грядущий, Гермиона?       Девушка хотела возразить, сказать, что ляпнула глупость, но все слова, которые она хотела произнести, были остановлены его поцелуем. Её ноги начали слабеть от наполнившего тело жара. Обвив руками шею Северуса, Гермиона прикрыла глаза и отдалась нахлынувшим на неё ощущениям.       От пылкости поцелуя лёд, которым покрылись их отношения за минувший месяц, дал трещину.

***

      Погружённая в размышления, Гермиона быстро шла на работу. В голове крутились воспоминания об их поцелуе, после которого они пожелали друг другу спокойной ночи. А потом ещё раз… и ещё. Им не хотелось расходиться по разным комнатам, но в то же время не доставало храбрости: Гермионе пригласить его к себе, а Северусу напроситься на приглашение или воспользоваться супружескими правами. Ложась спать, они оба планировали поговорить за завтраком, однако проспали и успели только обменяться парой практически ничего не значащих фраз. Снейп предлагал ей взять отгул, но она отказалась и, выпив бодрящее зелье, побежала на работу. Внутренние переживания настолько захватили внимание девушки, что она не заметила, как её нагнал Салазар.       — Гермиона, привет! — поравнявшись с ней, бодро поприветствовал Грейсон.       Вздрогнув от неожиданности, она повернула голову и выдавила улыбку:       — Привет, Сэл!       — Выглядишь замученной… Ждала появления ребёнка со всеми? — спросил Салазар.       — Иначе и быть не может. Кстати, у Луны и Джорджа родилась дочь.       — Это я уже знаю, — кивнул он. — А как назвали?       — Честно говоря, не знаю; я ушла ещё до того, как Джордж вернулся от Луны, — Гермиона вспомнила о прозвище, которое друзья использовали, говоря с их будущим ребёнком, и добавила: — Возможно, Спарклет, — и невольно зевнула.       — Давай сварю для тебя зелье бодрости, когда будем на месте? — нахмурив брови, предложил он.       — Я уже выпила.       — Твои способности не вызывают у меня сомнения, но всё же, думаю, ты что-то забыла в него добавить, раз оно совершенно не действует.       — Готовила его не я, — призналась она, радуясь, что румянец от холода скрывал краску смущения.       — Так значит, вы помирились? — приподняв бровь, догадался Салазар.       — Не совсем, но близки к этому, — уклончиво ответила девушка, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку.       — Рад за тебя… за вас.       Гермиона почувствовала неискренность его слов, но решила не акцентировать на этом внимание, предполагая, что здесь замешана личная неприязнь Салазара к Северусу. Грейсон почему-то вбил себе в голову, что Снейп относится к ней так же, как к его сестре Анне.       — Спасибо, Сэл, — выдавив из себя улыбку, ответила она и вновь зевнула.       — Тебе, действительно, не помешало бы порция зелья бодрости, — заботливо сказал Салазар.       — Уж лучше бы двенадцать часов сна, — вздохнув, ответила Гермиона.       — Тогда тебе стоило взять больничный или отгул.       — Северус тоже это предлагал, но я не могла пропустить сегодняшний день. Целитель Корнели обещала показать, как снимать поражающую кишечник порчу средней тяжести тремя разными способами.       — Ну, такие знания точно нельзя упускать, — с кривой ухмылкой сказал Грейсон. — Особенно перед праздниками и грядущими вечеринками полезно знать, как уладить проблемы с кишечником.       — Именно, Сэл, — кивнула девушка. — Пожалуйста, будь серьёзнее.       — Я всегда серьёзен, как каменный истукан.       — А кто сорвал прошлую демонстрацию?       — Пруденс сама создала идеальную ситуацию для розыгрыша, — невинно ответил он.       — Конечно-конечно, ты совсем не виноват, — скептически ответила Гермиона. — А кто тайно подкинул смоковницу в её зелье, чем полностью нейтрализовал его? И даже не думай выворачиваться, — и пригрозила указательным пальцем.       — Салазар Утер Грейсон, — сказал Салазар, поймав её непонимающий взгляд, пояснил: — Если бы ты в конце добавила моё полное имя, прозвучало бы внушительнее.       — Не смешно, Сэл. Если ты опять вмешаешься, то прокляну тебя. И проклятие будет как раз то, про снятие которого обещала объяснить целитель Корнели.       — О’кей, Гермиона, на этот раз я буду паинькой. Это будет тебе мой рождественский подарок.       — А я рассчитывала на сертификат во «Флориш и Блоттс», — притворившись разочарованной, сказала Гермиона.       — Поздно, Гермиона, — со злорадным смешком сказал Грейсон. — Кстати, а что ты мне подаришь?       — Пособие по этике.       — Занудство, — фыркнул он.       — Тебе не повредит.       — Ты всё время меня поучаешь, может, станешь моей бабушкой? — шутливо предложил Салазар.       — Напиши об этом Отцу Рождество, пока ещё не поздно, — улыбнулась Гермиона. — А пока, Сэл, постарайся за сегодня не попасть в список плохишей, если твоё имя уже не в нём.

***

      Пэнси ходила из комнаты в комнату, проверяя, как Кикимер справился с поручениями. Домовик следовал за ней и смотрел на хозяйку с подобострастием: давно им не управлял столь сильный и властный человек. Кикимер был счастлив исполнить каждый её каприз и получал особое удовольствие, когда она его бранила.       «Такая ведьма точно сможет оказать честь Кикимеру, — мечтательно думал домовик, — и поместить его голову среди предков».       Сегодня Пэнси была особенно не в духе. Ругала за малейшие недочёты: если лента висела на долю дюйма не так, как нужно, не хватало иголок в еловых ветках или было много остролиста в венках, либо ягоды рождественской омелы были не того оттенка. Она хотела, чтобы всё было идеально и утереть нос всем друзьям Гарри, особенно Уизлетте — этой звёздочке квиддича.       «Мало ей своего профессора-подкаблучника, — возвращалась Пэнси к одной и той же ревнивой мысли. — Эта жадная рыжая лисица никак не хочет отпускать из своих когтей Гарри».       Минувшей ночью Поттер вернулся пьяным домой почти под утро. В семействе Уизли произошло очередное пополнение. Едва Гарри успел раздеться и рухнул на кровать, как тут же захрапел, даже не заметив, что жена не спит, а ждет его. Вытерев слёзы обиды, она уснула. Утром она, как обычно, встала раньше него и, увидев на полу его валяющуюся одежду, подняла вещи. Хотя стоило их испепелить! Держа в руках свитер, Пэнси заметила несколько рыжих волос. Она чисто интуитивно поднесла его к носу и почувствовала посторонний запах: едва уловимый аромат фрезий. Бросив свитер обратно на пол, Пэнси с трудом подавила желание разбудить мужа бодрящим Круциатусом. От рвущейся наружу злости она крепко сжала кулаки. Её ногти болезненно впились в ладони. Досчитав до десяти и обратно, колдунья трансгрессировала в дом на площади Гриммо.       «Хорошо, что из-за столь радостного события — появления ещё одного Уизли — не была отменена рождественская вечеринка, — мысленно утешала себя Пэнси. — Завтра будет всё идеально».       Как бы она не старалась избавиться от назойливых мыслей или хотя бы заглушить их, но приступ ревности так и не проходил. Зеленоглазое чудовище продолжало извращённую игру с её сердцем, наполняя его тягучим ядом.

***

      Северус несколько раз прошёл из угла в угол гостиной. Близилось время для того, чтобы отправиться к Поттерам на вечеринку. Снейп уже пятнадцать минут как спустился в гостиную, но Гермионы всё ещё не было.       «Я опять её жду», — подумал он, присев на подлокотник дивана.       После того, как они поцеловались почти два дня назад, у них не было возможности откровенно поговорить: сначала её работа, потом его вызвал Кингсли и продержал до позднего вечера, с утра и до раннего вечера у каждого из них были личные дела, затем Гермиона отправилась в комнату подготовиться к вечеринке. Сегодня же, из-за самой вечеринки, им вряд ли удастся это сделать. Теперь нервное возбуждение распространялось по душе Северуса со скоростью пожара, устроенного адским пламенем. Снейп осознавал: той ночью у него появился шанс, который нельзя было упустить; вот только как его использовать — это был другой вопрос. Он чувствовал себя, будто находится на весеннем льду, и каждый шаг в любой момент мог стать неверным. Опыт — и особенно страхи — прошлых отношений с противоположным полом точно не были на его стороне в построении совместной жизни с Гермионой.       Чтобы хоть немного успокоить нервы и скоротать время, Северус достал из внутреннего кармана пиджака портсигар. Вынув сигарету, он зажёг её кончик и превратил вазу на журнальном столике в импровизированную пепельницу. Едва сделав две затяжки, как в комнате раздался голос Гермионы с весёлыми интонациями:       — Неужели я настолько задержалась, что вы успели изменить своей привычке и закурили здесь вместо кабинета?       — Обещаю, что… — Северус оборвал фразу на середине, увидев стоящую в дверном проёме супругу.       Тёмно-красное шёлковое на бретельках платье в стиле ампир свободно ниспадало до щиколоток. Треугольное декольте плотно облегающим, словно вторая кожа, лифом открывало очень пикантно-заманчивую картину. На ногах туфли-лодочки на каблуке цвета рубина, а в руках в тон платью кожаный клатч. Волосы были уложены крупными волнами вместо привычной копны кудряшек.       — Кажется, сейчас вам стоит сказать мне комплимент, Северус, — пряча за шутливым тоном своё волнение, подсказала ему Гермиона.       Не отрывая от неё пристального взгляда и словно загипнотизированный, Снейп затушил сигарету о дно пепельницы, встал на ноги и подошёл к супруге. Остановившись в паре шагов от неё, Северус строго сказал:       — Тебе стоит переодеться.       — Почему? — нахмурила лоб Гермиона. Припомнив их давний разговор на Хэллоуин, добавила: — Колени у меня даже очень прикрыты.       — Твоё платье… особенно его цвет… — с хрипотцой произнёс он.       Северус взял её за предплечье и нежно погладил большими пальцами. Жар от его ладоней передался её коже. Гермиона посмотрела ему в глаза и, быстро облизнув внезапно пересохшие губы, спросила:       — Что не так с его цветом?       — Вызывает ассоциации с бантом на подарке…       Его ладони скользнули вверх, к плечам. Трепеща от дразнящей чувственности прикосновения, она не могла вымолвить ни слова. Северус склонился к её лицу, всё внутри девушки сжалось от предвкушения поцелуя. Но вместо того, чтобы поцеловать Гермиону в губы, Снейп прижался своей щекой к её и прошептал, щекоча горячим дыханием ушко:       — Так и хочется снять его, чтобы добраться до подарка.       Его большой палец скользнул под бретельку и отодвинул тонкую полоску ткани в сторону. Северус наклонился к оголившемуся участку кожи и поцеловал его; одним поцелуем он не ограничился: его губы дюйм за дюймом нежной лаской путешествовали по её плечу, шее и ключице. От охватившей волны возбуждения у Гермионы закружилась голова, а ноги начали терять устойчивость. Выпустив из рук клатч, девушка инстинктивно обвила ими шею мужчины, плотнее прижимаясь к его телу. Её тонкие пальцы скользнули ему на затылок, затем Гермиона отстранилась от Северуса, чтобы через несколько мгновений поцеловать его в губы. Они оба растворились в интимной сладости поцелуя… Их мир застыл и сосредоточился на вкусе губ и аромате кожи партнёра, ласках и прикосновениях. Мысли о том, что им куда-то надо отправляться — даже спешить — претерпели метаморфозу: они могли опоздать со спокойной совестью.       — Йяу-йяу! — словно раскат грома в ясный день, донеслось до их слуха сердитое кошачье мяуканье.       Кошачье песнопение вряд ли можно назвать чем-то особо приятным, а настойчиво-протяжный ор взрослого кота может убить всю романтику. Они оторвались друг от друга и оглянулись по сторонам. Живоглот сидел на каминной полке рядом с часами. Кот раздраженно бил хвостом по ним, как бы намекая, что людям пора освобождать его помещение.       — Кажется, Глотик выпроваживает нас, — смеясь, сказала Гермиона. — И весьма кстати.       — Вот же пунктуальный засранец, — сердито пробормотал Северус, решив про себя, что Люциус, которого кот регулярно прогоняет перед приходом домой хозяйки, заслуживает теперь чуть больше сочувствия.       — Одну минутку, — сказала девушка и вынула из поднятого с пола клатча пудреницу, чтобы поправить размазавшуюся помаду и причёску, — и можно отправляться.       — Но мы так и не решили проблему с твоим платьем. Оно слишком соблазнительное.       — А вы ревнуете, Северус? — выдохнула дразнящий вопрос она.       — Очень даже, Гермиона, — ответил он и поцеловал её в губы требовательно и жадно, убеждая её уступить его желаниям.       — Йяу-йяу! — протянул пунктуальный Живоглот, возвращая людей на путь истинный.