Я влюбился в музыку

Худые, бледные руки, плавно переходили с одного места на другое. Кисти утончено смотрели верх, пока пальцы резко плавали по клавишам, меняя белые на черные. Этот хмурый юноша, сидячий за пианино, не замечал ничего. Он играл. Играл только для одного человека, что стоял рядом и слушал. Сердце замирало после каждой ноты, знакомая мелодия доводила до мурашек, до боли в глазах. До жуткой боли в сердце. «Это был последний день, когда я слышал тебя. После этого, ты исчез» Это было спонтанное решение. Ещё 15 летний Николай, что только перешел в 9 класс, никак не мог найти себе место. В каждом углу огромное скопление народу. Жуткое чувство отвращение и недопонимания, как можно найти общий язык с кем-то? С кем-то не ответственным. Без доли ума и здравого смысла. С кем-то, кто не понимает тебя. Детство юноши было настолько отрешенным, что даже капелька диалога, приносила жуткий дискомфорт. Сыграл на руку подростковый возраст, когда ты выкручиваешь всё на максимум. Николай не всегда понимал себя, в таком своём поведении, он видел свободу. Но как он может её прочувствовать, находясь в закрытой клетке? В таком месте как школа, нету понятия «свобода», нету выбора, нету здравого смысла. Ты лишен всего. Но кто тебя будет слушать? Ты всего лишь дитё. Это белокурое дитё, уже не полных 25 минут, бродит по школе. Высматривая каждый коридор, каждую дверь, каждый уголок. Ему стоит найти место, где он сможет, отыскать себя. Без навязанной помощи других. И такой уголок нашелся. Огромная школа, разделенная на корпуса, обладала загадочным местом. Брошенный подвал. Он был ухожен, не было мусора, пыли и самое главное, людей. Тишина навивала очень теплое чувство. На осмотр помещения ушел битый час. Оставшись после уроков, Коля не думал, что останется на столько долго в этом противном месте. Но эта комнатка в подвале заколдовала парня. Скопление инструментов, детали к ним. Струны для инструментов, тряпочки и салфетки для их чистки, и самый главный объект, притягивающий глаз. Черное пианино. Оно прекрасно вписывалось в эту комнату, сразу бросалось в глаза, и показывало всем своим видом. Он никому не нужен. Ещё совсем юный парень, загорелся жутким интересом. Осмотрев его досконально, он понял что всё с ним хорошо. Это не могло не радовать. Вот именно сюда он будет приходить! Перед уроками, во время обеда и даже после уроков. Ведь его звучание, это мёд. Самый настоящий. Пальцы, с аккуратными ноготочками, сыграли совсем короткую мелодию на проверку звука. После чего самый счастливый в мире мальчик, скрылся с места преступления. Это Пианино, будет ждать его завтра. Ведь оно никому не нужно, но зная людей тут. Скорее всего тебя отругают учителя, а затем и родители. Со всеми этими выходками, Гоголь не мог найти себе места. Его боль утешала только музыка. Все эти годы, музыка была спасением. Благодаря сыгранной композиции, на любом из инструментов, которые освоил маленький гений. Он мог почувствовать себя живым. В небесах воображение, он свободная птица, что наконец вылетает из клетки. Даже зная, что именно родители, заставили ребёнка ходить в музыкальную школу, это не отменяло чувство привязанности к инструментам. К самой музыке. Разливаясь по ушам, она давала забыть об криках. Даже сейчас. Когда он не пришел домой после уроков вовремя, его не настигает уныние. Легкая апатия, пришла сразу после пройденного порога дома. Слушая крики матери, он убежал к себе в комнату. Закрылся там и достал тетрадь. Сочинять свой мотив, разве это не прекрасно? Юноша медленно проводит ноты, переходил из одной степени в другую настолько, что в музыкальной тетради, появились формулы из математики и физики. Но это лишь надписи. Они не несут никакой ценности, главное, результат, который будет. Точно будет. Даже не смотря на строгий режим. -«В 10 ты должен уже спать!»- Кто вообще слушается своих родителей? Сильный и нетерпимый поток к музыке, обрушился на голове. Ударил по мозгам так, что всю ночь парень не сомкнул и глаза, каждый раз рассматривая и переписывая что-то. И так до самого утра. Гробовая тишина, была разрушена сердце биением, глубокими вдохами и выдохами, звуком сточенного карандаша об бумагу. Но это длилось не вечность. Яркое солнце проливало лучи света на окно, заставляя понять, именно сейчас зазвенит будильник, именно сейчас, он уйдет, и никогда не вернется прежним. Родители Коли даже не заметили, как их сын ушел в школу, с каким счастьем он туда шел. Всё напоминало сладкий сон, лишь легкий ветер приводил в себя. Окончательно его разбудил, звонок на урок. Уже сидя в классе, мысли перешли на учебу. Это уже был выбор самого мальчика. Учеба доставляла удовольствие. Понимая что он самостоятельно, по своей воле может найти и узнать, всё что угодно, будоражило кровь в венах и артериях. Яркие и сверкающие глаза, переходили с учебника на тетрадь, запоминая каждую формулу и предложение, точно так же, как и музыку. Музыку на пластинках, на выступлениях, даже собственного производства. Но это всё не вечно, ведь громкие крики детей и учителей, сменились лишь грустными лицами тех, кто остался после уроков, на дополнительные занятия. Лишь Гоголь тихо ликовал, смотря себе под ноги. Он старался идти тихо и незаметно, страх быть обнаруженным, очень пугал его, но так же приносил страсть, адреналин, и другу кашу эмоций. Пока он наконец не дошел. Коридор сменился, перед ним дверь, деревянная, старая, но до жути несравнимой со всеми остальными. Так он и остался наедине с собой, снова усаживаясь за пианино. Музыка отдавала настроение, наполняя комнату искренней любовью и одиночеством. Это было не то одиночество, о котором говорят люди. Оно приносило наслаждение, заставляло дышать, и приносило спокойствие. Находясь в другом мире, ты и не замечаешь, как за дверью, кто-то ходит. Но разве это важно? Так и прошли три недели, тайной игры в некому не нужной комнате. Казалось полное одиночество, будет всегда, пока не наступит лето. Но что-то тут было не так. В один из дней пятницы, разгоряченный Николай, снова подошел к двери. Он уже мог засиживаться здесь до вечера, ведь оправдание для родителей он уже придумал. Уроки Английского и Французского. Так он мог проводить несколько часов в любимой комнате, до самого закрытия школы. Но не сегодня. Из комнаты, доносилась приятная игра, довольно грубого инструмента. Хоть парень раньше играл на скрипке, это точно не то. Руки затряслись, а глаза наполнились ужасом и страхом. Кто-то занял его место? Или он … не зная ничего об истории этой комнаты, занял Чье-то место. Протягивая кисти рук в перед, он выжидал момент, прислушиваясь. Игра была восхитительна, и прерывать человека на таком моменте, будет самой стыдным поступком в жизни Николая. Тонкая мелодия закончилась на открытом конце, и в этот момент, рука опустила ручку двери вниз. Открытая дверь, позволила увидеть что-то прекрасное. Лицом к двери сидел юноша, с огромным инструментом, и смотрел на дверь. Но самое странное. Это его улыбка. —Ты пришел~ В сердце что-то ёкнуло, но он не оставался на месте, медленно зашел в комнату и закрыл дверь, рассматривая лицо незнакомца. —я тебя не знаю…. В взгляде незнакомца промелькнуло что-то странное, будто он наслаждается гримасой этого белокурого парниши впереди. —и я тебя, но, я слышал как ты тут играешь Дар речи пропал на мгновение, хотел сказать, что он ничего не знает, но незнакомец продолжил. — это старая комната для репетиций. Сюда никто не ходит уже 3 год. Поэтому я удивился, когда услышал как кто-то играет тут до вечера. — а ты … я занял твоё место? Лишь только это смог проговорить Гоголь, не переставая смотреть на собеседника. — это место, никому не принадлежит. Когда я услышал что ты тут играешь, подумал, что тоже могу~ — ммм? Или ты против? Пытаясь всё сложить в уме, голова кипела. Его одиночество… как же быть? Это единственное место для той самой, свободной жизни. А теперь тут человек без имени, что играет на таком инструменте как контрабас. — я не против. Такой ответ очень устроил собеседника. Он сразу поднялся, откладывая на табуретку смычок, после чего сделал 4 шага вперед. — Я Фёдор Достоевский. Из 9 класса. На мгновение, парень задумался, но выдохнув проговорил в след. — я из параллели.. Николай Гоголь. — у меня лишь один вопрос, как долго ты слушал мою игра на пианино? Этот вопрос почему то мучал юношу. Теперь он понимал, что не всегда был один. Это разбивало сердце, и рушило всю жизнь. — Сложно сказать. Три недели назад я как-то услышал что кто-то тут играет. Подумал инструменты настраивают. Но уже с прошлой недели, приходил почти каждый день. — каждый день … и не лень тебе было, следить за человеком? — хех, я не следил. Я слушал. …… Даже дома, лежа в кровати, юноша не мог понять что происходит. Его игру слушали учителя, родители, люди на выступлениях. Но это никогда не приносило таких бурных эмоций. Лишь несколько слов, сломали приятные воспоминания. Гоголь никогда не считал себя бездарностью, всегда знал что он умный, даже можно сказать талантливый ребёнок. Тогда почему вокруг кружит мысль. Что делать дальше? Мысли так сильно спутались, что целых два дня, прошли в неведение. Пустой юноша не был готов идти в школу. Но пришлось. Пришлось встать утром и прийти в школу на час раньше. «Последний раз когда я тут один» Делать трагедию, вот он ещё один талант Гоголя. Он драматично сидел в комнате с инструментами, и играл на пианино. Но изредка, глаза косились в сторону огромного инструмента. Контрабас. Федору очень подходит этот инструмент. Визуально всё выглядит как-то знакомо. Но вспомнить не возможно. А вспомнил он только когда снова увидел его. Теперь это не незнакомец, Фёдор, такой же тихий, умный, и талантливый юноша. Это он понял, когда снова увидел его в комнате. Он стоял у окна, в руках книга, а на лице ухмылка. Но даже после того, как Достоевский заметил белокурого мальчика, улыбка не спала. — ты всё же здесь. — что читаешь ? Юноша задал этот вопрос довольно быстро, даже не задумываясь о банальном этикете. Он не поздоровался и не не ответил Федору. Стало немного стыдно, понимая что он не знает как правильно контактировать с таким человеком. Пришлось мучительно отвернуться и закрыть дверь, пытаясь скрыть своё выражение лица. —что читаю…. Простую антиутопию. В школьной библиотеке взял, просто что бы ознакомится с автором. — а … антиутопия. Не самый мой любимый жанр. Пытаясь не смотреть на собеседника, он сел на стул, открывая свою сумку. — ты…. Николай не мог подобрать слов, именно сейчас всё вышло из головы, кроме одной мысли. «Он слышал мою игру» —я~? Протянул Фёдор, поднимая левую бровь, и пытаясь разобрать что ему говорят. — ты пришел сюда играть? — ну конечно, хотя я наверное подожду когда ты сыграешь первую песню. Тело подростка, опустилось вниз. Фёдор медленно сел на табуретку рядом, смотря в глаза юноше. Ничего не менялось в этом выражении, лишь глаза немного сузились. В них тот же блеск, на лице не яркая ухмылка. Конечно это смущало, но разве он сюда не пришел играть? Правильно, он пришел сюда только ради этого. Хоть он долго мялся, всё таки приблизился к инструменту, доставая ноты. Но он не успел опустить руки, как по ушам разлился голос. — новая песня? —….. Ничего не ответив, Николай выдохнул и начал играть. Первые ноты прошли очень плохо, такой момент как начало, испортил юноша, сидячий рядом. Как начать играть, когда рядом кто-то? Вы наедине, и он смотрит точно на тебя, в твою спину. Так ещё и так близко. Немного медлив, он прислушался к звукам в комнате. Сердце колотилось, но тихо, слышно как оба парня дышат, не ровно и резко. И лишь одно смогло сподвигнуть к игре. Чувствительные уши Гоголя услышали, как Достоевский начал отбивать какой-то так пальцами по какому-то предмету. Это помогло расслабиться. «Кажется он в своих мыслях» На этом и продолжилась игра. Музыка заполнила каждый уголок комнаты. В этот раз мелодия, мрачная и громкая. Она так и высказывала бурю эмоций внутри. С содроганием сердце, он играл, смотря лишь куда-то на потолок или на ноты. Атмосфера гнетущая, явно порочная и скованная. Ты не можешь пошевелить даже головой. Холод пронизывает тело насквозь, напоминая что это часть подвального помещения. Тут мерзко и одиноко, никто не чувствует тепла в таких местах. Лишь Коля мог найти в этом.. смысл жизни. Но какой теперь это смысл? Что ему делать дальше, когда он закончит. Подождать и послушать игру рядом сидячего, или уйти домой, в еще более неприятную обстановку. Так и не замечаешь, как наступает конец, сердце начинает стучать громче, а тело оживает. Сразу дает о себе знать спина и шея. Они подают кричащие удары, которые бьют остро и быстро. Он зря так резко дернулся. Зная своё тело, ему не стоит после долгого времени сидения в одной позе, резко двигаться. Но когда рядом человек. Ты даже думать адекватно не можешь. Фёдор ничего не сказал, в его руках, уже положенный ему инструмент, а на лице…. Ничего? Он будто… изменился за мгновение. Это пугало. Но так завораживало. Не сводя глаз, он сам того не понимая, начал наблюдать, как такой же бледный парень без друзей, начал играть. Эта музыка, пронзила уши как нож. Нарезая не слух, а сердце и мозг на кусочки, такие кусочки, что бы было удобно их съесть. Потеряв счет времени, глаза уже пересохли. Он так пристально наблюдал за этим зрелищем, что даже забыл как дышать. —нравится песня ? Мягко проговорил рядом сидячий, всматриваясь в выражение лица Коли. —о … ах! Я даже знаю эту симфонию! На лице юноши появилась улыбка, он быстро взял свою тетрадь и показал её Достоевскому, указывая пальцем на нужный ряд. — это же Бетховен! Хотя я всегда считал что, это больше для духовых инструментов… —Да ты прав, «Оды к радости» основана на духовых инструментах. Но также там присутствует контрабас, было очень легко, полностью составить симфонию только на этом инструменте. Немного передохнув, парень с контрабасом, присмотрелся в тетрадь, заметив всяческие надписи и каракули. — а зачем тебе эта симфония в тетради? По составу там вообще не должно быть пианино. Тишина, наступившая после этого вопроса, продлилась не долго. Гоголь сразу улыбнулся, и перевернул листы, к самому началу, показывая список. — я умею играть на разных инструментах. И вправду! Фёдор Достоевский, всмотрелся в мелкий и очень витиеватый. Всяческие окружности, линии, так и приносили наслаждение глазу. Пианино, флейта, альт и гитара. Каждое слово, написано по разному, но так красиво, и понятно, что прикопаться нельзя. Но смотря на такого человека, даже не думаешь, что всё это происходило не по его желанию. С каждым годом, рос не только Коля, но и агрессия и требования к нему. Языки, учеба, хобби и время были полностью в руках родителей. Сперва всё началось с одежды, закончилось временем на сон и едой. Ограничения были, но их было не так много, как требований, это самое слабое место у парня. Свобода. Что это слово значит для тебя? Иметь право на что либо, не так ли? Каждый интерпретирует или толкует это слово по разному. Но для парня свобода- это смысл жить дальше. Желание, наконец обрести покой и делать что хочешь, двигает тобой намного лучше, чем мечты о светлом будущем. —родители хотели меня отдать на скрипку… но как то руки не дошли у них… —ого … таланта в тебе с горкой. У меня за плечами только контрабас и пение. Фёдор долгое время ходил в церковный хор, бабушка мечтала об этом, и когда парню только-только стукнуло 6, он уже распевал во время служения. — если смотреть по другим углом… игра на контрабасе выглядит сложной.. …….. Продолжая подобные разговоры, завязанные на музыке, в голове всё встало на место. Он был готов поделиться своим сокровенным место с кем-то, похожим на Федора. От этого юноши из параллели, веяло холодом и мраком, улыбка обманывала, но разве это важно. Все мы разные. Главное, он не кричит, не критикует, не говорит как правильно, с пеной у рта доказывая, что он тут прав. Этот человек любит музыку, а значит- они смогут найти общий язык. Такие мысли проходились по голове и крутились по несколько раз. Покидая любимую комнату, окутанную мраком и холодом. Мысли не вылетали из головы. Даже пройдя надоевшую школу, и обыденный скучный двор, ничего не поменялось. Всё быстро пролетело, время дня, сменилось на ночь, за тем на день, за тем уже на второй и третий. Ничего не менялось. Утренние процедуры, уход из дома, под чуткими взглядами. Однотипные дома, лавочки, тропинки. Огромная школа с криками. Но дальше, идёт что-то кровавое… прекрасное, лишь одно слово, заставляет кровь разливаться по телу быстрее. Музыка окутала жизнь, дала шанс задышать и проговориться через скопление нот в тетради. Прошло каких-то жалки три дня, а этого уже хватило, чтобы привыкнуть к человеку рядом. Они начали встречаться взглядами в коридорах школы, в столовой, в кабинетах с общими занятиями и это всё, сопровождалось улыбкой. Она не выделялась чем-то странным, обычная улыбка на ответный зрительный контакт. Была лишь одна загвоздка. Эта улыбка, так и кричала Гоголю. -«у нас с тобой есть секрет. И этот секрет особенный» Они не два гея встречающийся в школе, что бы поцеловать друг-друга под лестницей. Они не курильщик и дилер. Они не давние друзья с садика, что знаю об о всём. Нет и ещё раз нет. Они- Это два незнакомых человека. Федора и Николая связывает лишь одно. Музыка. Любовь к музыке. Даже сегодня, когда уставший белокурый юнец, вышел из кабинета, первое, что пришло на ум, парень из параллели. Такой особенный, такой загадочный. От него так и веяло подвохом. Спросив у каждого своего знакомого, про Достоевского, он узнал лишь это. -«Да Какой-то мутный хер. Обычный отличник, вроде дружит с каким то Дазаем из языковой группы, я уже и не вспомню»- Буквально каждый ответил примерно тоже самое. Странный, закрытый и мрачный парень. Но это всё казалось не правдой, как же так? Он ведь почти каждый день видит его рядом. Его нежные движения, говор и взгляд! Может это всё из-за музыки…определённо, Гоголь ведёт себя точно так же. Такой отрешенный, закрытый и странный парень, именно так все говорят со стороны. Стараясь не думать об этом сутками на пролёт, юноша уже успел написать небольшой мотив для песни. Его недавно об этом попросил Фёдор, им в голову пришла интересная мысль. Сделать дуэт, и оба смотрели на это, как на что-то гениальное. Каждый сделает по паре набросков, а после начнут высматривать хорошие варианты. Правда они не обговорили нужные вещи, даже точного сюжета не было, но кому это мешает, так даже легче. Никогда не знаешь, что именно может подойти к определенной мелодии. И что бы написать эти отрывки, Гоголь смог отпроситься погулять. Впервые за долгое время у него получилось обхитрить родителей до такой степени. Тетрадка спрятана под рубашкой, карандаши с ластиками в карманах. Пришлось быстро собираться, чтобы никто ничего не заподозрил. Но это того стоило!

***

Шаг за шагом, парень отходил от дома, стараясь найти место, что будет хорошо подходить для написания ритма. Тихое, желательно не слишком броское и с нормальным запахом. Ноги несли его в совсем не понятные дебри, пока в поле зрения не попалась такая картина. Заросшая и узкая тропинка, указывала точный пусть, не сильно сложный, но и не очевидно глупый. Высокая трава, сорняки, различные кусты с ягодами. Это всё окутало не большой уголок, закрытый тонкими деревьями. Их ветви как дверь, держали в секрете что-то явно красивое. Так оно и было. Большие камни, что лежали прям по деревом, красивые цветы, совсем небольшие и невинные. Всё такое милое, прям место для первого поцелуя. Но сюда он пришел не ради этого. В руках крутился простой карандаш, а за спиной тетрадь, которую он сразу же достал и поставил на камень, для удобства. Первые минуты, тишина. Взгляд тупо смотрел в пустоту, он надеялся что найдет свою музу где-то в красоте этого места. Но в голове перекати поле. Ноты не вязались друг, с другом. На памяти ни единого очертания мелодии. Время медленно протекало, пока в голове не всплыл силуэт. Высокий парень, сидящий на против и играющий на контрабасе. Грациозный и приятный юноша, смотрел прямо на него, и улыбался. По лицу Гоголя, прошелся легкий румянец. Наконец в голове что-то щелкнуло! Тонкие, бледные руки, водили карандаш по бумаге целый час. Но это того стоило. Даже получив нагоняй за то, что он пришел слишком поздно, ни капли не смутило. Он окрылённый лёг на кровать, засыпая со спокойным сердцем. В голове крутилось только одно, «Я в раю». Нету ничего лучше, чем хотя бы капелька вдохновения. Николай никогда не писал без него. Свобода, она на то и свобода. Ты не можешь себя заставить. Ты никогда не должен делать что-то через силу. Даже если ты работаешь. И даже если работа, приносит тебе удовольствие. Жизнь, по такому принципу, это сказка. Не всегда получается следовать ей, но он старается. Николай старается достичь этой свободы. Мечта съехать от родителей, звучит как точка назначения. Это настоящая цель. Но пока, стоит хотя бы закончить школу. Дожить и дожать этот 9 класс, и наконец всё бросить. В таких мечтах юноша засыпал каждый день, просыпался тоже. И этот день не стал исключением. Понедельник, стартовал совсем как и другие дни. —Как ты смеешь поднимать на меня голос?! Я для тебя кто? Ты опять пытаешься меня исправить! Сколько мне уже повторять… Я ПРОСТО ВОЗЬМУ И УЙДУ С КОЛЕЙ ОТ ТЕБЯ!— Каждый день начинался примерно с этого. Разгоряченная мама, кричала на отца. Они каждый день могли ссориться, и примерно 90% ссор, это одно и тоже. Женщине не повезло выйти замуж, за неё всё решили родители, навязав брак с юношей старше её на 8 лет. Да образованный, да успешный, но разве это стоило того? Каждый день слушать, что ты не такая. Готовишь не так, красишься не так, говоришь не так. Ты всегда плохая, из-за тебя ребёнок не такой борзый. Ты всегда виновата и должна делать то что тебе говорит муж. На этой почве, у женщины потекла крыша, каждый день выслушивая подобное, ты мечтаешь уйти. Но когда ты об этом задумалась. Появилась проблема. Маленький Николай. Она просто не может уйти … оставить ребёнка, или уйти с ним. Хоть мама и понимала, что ребёнку тут не очень сладко приходится. Она всегда считала его своим несчастьем. Причиной, по которой ОНА несчастна. Срывалась ещё на меленького мальчика, ограничивала его и давила, что бы этот мужик был доволен. И это всё маленький Гоголь знал ещё с 5 лет. Жить с осознанием, что ты чья-то ошибка и из-за тебя кто-то страдает, совсем уже не сладко. Ну правда, что он может сделать? Как он может сохранить или спасти этот брак. Ответ один- вообще никак. Он лишь рычаг манипуляций обоих родителей. —«Я буду пиздить этого малолетнего, если ты не перестанешь так делать!» —«прекрати так говорить! Или иначе я правда уйду от тебя с ним» И так, каждый божий день. Такое детство, могло привести Гоголя к очень плохому психическому состоянию. Хоть он и не начал убивать и насиловать кто бросится в глаза. Всё равно, он был немного странным человеком. Хоть и пытался с некоторыми проблемами справиться уже более осознанном возрасте. Жизнь в подобном месте, напоминала психбольницу, где ты знаешь как два психа себя ведут, но никогда не догадываешься как далеко всё может зайти. Сегодня утром, лишь бурчание отца было слышно. Его мама ушла готовить завтрак, а папа готовился к выходу. Сам же юноша быстро собрался и так же быстро смотался. Лишь бы не слышать очередную порцию агрессии. Понедельник день и так тяжелый, так ещё предстояло показать уже «знакомому», свои каракули. Вчерашняя уверенность в себе, куда-то исчезала. А первые три урока прошли в полном непонимании, что вообще делать дальше. Первый будний день никогда не был длинный, уроки заканчивались в 13:40, прям как в младшей школе. Но вот расписание этих уроков, многих приводило к истерике в 9 классах. Алгебра и геометрия, физика, два урока истории и на конец тебе добавляют какой либо язык, в зависимости от группы. На каждом уроке тебе надо думать, но после выходных, ты способен только бубнить про себя, «дожить бы до обеда». Целых пять уроков тебе нужно ждать, что бы наконец наполнить желудок и отдохнуть 30 минут. И это всё звучит как пытка. Так оно и было, но не для Коли в обычные дни. Но сегодня, всё шло по одному известному месту. Он пропускал всё мимо ушей, забывался, и засыпал находу. Дожив до обеда, бледное тело ели как дошло до столовой. Его уже не смущало скопление людей, в голове крутилось одно. «Чай и булочку! Срочно». Но даже это, должным образом не привело его в чувства. Медленно откусывая хлебобулочное изделие, взгляд тупо смотрел в никуда, настолько он был отрешен. Пока чья-то холодная рука, не коснулась головы. —Киьяяя!!! Перепуганный парень посмотрел на верх, с мыслью, «у кого же такие холодные руки» —ох, извиняюсь, не хотел тебя пугать~ Даже не смотря на лицо, можно было понять кто сейчас стоит рядом и конечно же улыбается. Это Фёдор, у него в курах поднос с едой, он тоже пришел сюда поесть, конечно же! — я тебя что-то не видел за этот месяц в столовой… Юноша уселся рядом, сразу отпивая из кружки такой же черный чай, и пристально наблюдая за лицом белокурого. — я сюда очень редко хожу, обычно убегаю в комнату, что бы поиграть. ….. Между парнями развязался диалог, совсем не большой, но открытый, они спокойно обсуждали школьные будни, продолжая трапезу, пока собеседник Коли, не ушел с темы школы на совсем другой уровень. — а это у тебя, линзы такие? Или ты сегодня не увидел что разные надел? —линзы? Этот вопрос был очень частый в таком месте как школа. Дети очень хотят выделяться, поэтому некоторые меняют в себе что-то именно вот так. Но Гоголь родился с такими интересными глазами. Родители долго бегали по врачам, пока не поняли, что это хорошо играет им на руку. У них такой не обычный ребёнок, что после принятия такой особенности, они ушли в гиперопеку, и начали загружать юношу всем чем только можно. Что бы у них был необычный, талантливый мальчик. — нет, это не линзы, у меня глаза разные с рождения. —Это выглядит очень необычно… и цвета такие редкие… голубой и зелёный… Эту часть диалога, сразу после обеда, Гоголь забыл. Люди не всегда воспринимают слова нормально или плохо концентрируются когда едят, поэтому во время уроков запрещено есть. И именно поэтому слова в голове парня, витали кусками и обрывками. Последний урок он провел в предвкушении чего-то нового. Появилось ощущение, что он больше не одинок, у него появился знакомый с общими интересами. И это давало надежду, на нормальное общение. Так оно и было, уходя с последнего урока окрыленным, его снова кто-то коснулся. И конечно же это был Достоевский. — бежишь ко мне?~ С ухмылкой проговорил юноша, так скажем «останавливая парня» — хах, уже хочу показать тебе, что вчера написал! Они спокойно дошли вместе до подвала, подошли к комнате, и наконец оказались полностью наедине. Включив света, оба парня уселись на пол, каждый достал что-то из портфеля. Целые два часа они бурно обсуждали мелодии, прописывали новые детали, и играли их вместе. Такая душевная обстановка, растрогала юношу. Ему никогда не было так весело и спокойно одновременно. Никого рядом нет, они открыты друг другу, полностью расслаблены. — Как думаешь, может концовку более трагичной сделать? Проговорил Гоголь, показывая карандашом на конец текста. — хм… не кажется тебе что будет слишком сумбурно? Можем оставить открытый конец! Услышав про открытую концовку, белокурый прям засиял, и подсел ближе к Федору. — открытую концовку, можно начать с контрабаса. Смотри! Продолжая показывать карандашом на ноты, парень исправил ошибки. — Вот тут затихает пианино, дальше тишина на секунду, и тут! Контрабас. И мелодия постепенно идет на спад. Кивнув на все слова собеседника, Федор попробовал прислушаться, и сыграть концовку. Наконец они закончили, дописав на бумаге концовку, оба уже совсем уставшие, начали собираться. Совсем без слов, они понимали что им больше не нужно говорить. Спокойно, без шума собрались и вышли из комнаты, а дальше в разные стороны. Один вышел из главного входа, второй из второго. Гоголю идти домой совсем немного, но он растянул поход домой, сердце так и трепетало от радости. Не хотелось возвращаться в тот ад и слушать крики. Наоборот, растянуть удовольствие до пика. Но дойдя до дома, он ничего не услышал. Зайдя в дом, Коля был немного озадачен. Где родители? Лишь дойдя до кухни, он нашел ответ на свой вопрос. На столе лежала записка, пройдясь глазами, он сразу понял кто написал записку. —«Я оставила тебе еды в холодильнике, и немного денег на всякий случай. Мы с папой уехали в другой город к бабушке и дедушке.» На сколько и почему, в записке не было написано. И так было всегда. Родители никогда не говорили подобного. Ведь оба родителя боялись, что из сын будет приглашать кого-то домой или уходить. А если он не будет знать, когда они приедут, точно никого не пригласит. Хоть логика и не сильно обоснована, но она изредка работала. Кроме одного. Если они едут к бабушке с дедушкой, значит на долго. А это уже праздник. Самый настоящий. Можно делать всё что хочешь. Наконец-то! Деньги что оставила мама, юноша сразу отложил к себе в копилку. Переоделся, и выбежал на улицу. Второй месяц осени уже совсем близко, но погода позволяет ходит в легкой накидке и футболке. Даже ветер теплый и мягкий. Без родителей, ты можешь ходить как хочешь. Черная футболка, разрисованная накидка, распущенные волосы. Что странно, но родители никогда не обращали внимание на длину волос. Но мама часто кричала, если юноша не завязывал косичку или хвост. И это только на руку. Хоть и ограничивают, но не обрезают волосы, и хорошо.

***

Ограничения, крики, скандалы, никогда не приводят к хорошему. Ребёнок пытается найти лазейки, и убежать, после чего уходит совсем в крайности. Но Николай очерчивал грань вседозволенности. Вычитывая огромное количество книг и часто находясь в себе, ты сам выстраиваешь свою точку зрения, без родителей. Из-за этого он мог так часто ссорится с родителями. И в такой обстановке, тебе хочется спокойствия. Прям как сейчас. На улице ни души, будний день, вечер и тишина. Мечтая о одиночестве, Гоголь остановился на пол пути. Что-то изменилось. Он больше не одинок. У него есть человек, с которым он может поговорить, не скрывая каких либо предубеждений и мыслей. За несколько дней общения, он смог понять что они похожи. А музыка, что они сегодня написали вместе, растопила сердце окончательно. Вроде ничего не изменилось. Он всё так же, утром уходит в школу, а после уходит в тот же дом. Но он больше не одинок, раньше он мог только мечтать о друге, с которым он мог бы написать или сыграть хоть что-то, кроме жалкой попсы в подъезде. Да, у Гоголя было школьные друзья, с которыми ты можешь поговорить на перемене или спросить задание. Но разве это дружба? Ответ на вопрос один, кончено нет. Теперь при слове друг, всплывает брюнет, что так приятно улыбается ему. Странно что теперь, Коля так часто думает об человеке, которого не знает настолько хорошо, как тех же самых, одноклассников. Но настолько глубоко мысли не ушли. Белокурый продолжил гулять по улицам, уходя всё дальше и дальше от дома. Время прогулки увеличивалось, ведь с каждым шагом прибавлялась минута к обратному пути. Это всё равно не ограничивало его, дома же никого нет, а значит он может дойти, хоть до центра и ему ничего не будет. Никто точно не узнает как далеко и насколько долго он ходил. Большую часть прогулки, Коля напевал уже знакомый мотив песни, она въелась в голову как, дважды два четыре. Сочинять с кем-то вместе песню, оказалось намного приятнее, переживания совсем испарились. Ещё утром он был овощем, который смотрел тупо в стенку, оттягивая время. А тут, в 9 вечера, надеется, что бы завтра наконец наступило, и он смог снова увидеть это знакомое лицо. Прошло каких-то жалких пять минут, а перед глазами, реальный силуэт. Очень знакомый. Фёдор выходил из магазина, в ушах наушники, смотрел он куда-то в сторону. Гоголь долго сомневался, подходить к нему или нет. Но увидев, как быстро ушел его знакомый. Ему ничего не осталось, как развернуться и уйти домой. —«Мы ещё завтра увидимся»