Как же ты бесишь

Все знают, что Лёша бывает невыносим. Но только Саша знает насколько.    Все знают, что Лёша в плохом настроении — это пиздец, и только Саша знает, что настоящий пиздец — это когда у Лёши настроение излишне хорошее.   А ещё, в отличие от других, Саша очень тонко чувствует грани Лёшиного настроения и понимает, когда тот действительно прикалывается, а когда за приколом скрывается что-то серьёзное.   ***   Кореш бесит с самого утра. Ещё и тактику меняет постоянно, чтобы его нельзя было игнорировать.   Сначала Лёша ноет по любому поводу, потом огрызается, а потом в ход идут бесконечные доёбки. Объект, как обычно, Парадеевич, но заёбывает своим поведением в итоге всех. Во время стримов такое поведение добавляло атмосферы, но когда камеры были выключены, мириться с этим порой было невозможно.   Первым не выдерживает Горилла, хватает Кореша, когда тот пытается облить Парадеевича соком, и уносит в дом, прямо с бутылкой сока в руке, которая по дороге оставляет сладкие капли.   Лёша этому, кажется, только рад. Выходит на балкон второго этажа и продолжает «блистать». Саша чувствует, как медленно закипает. Кажется, Кореш вот-вот выиграет в этой игре против его терпения. Ситуацию спасает Илья, но ненадолго.   Солнце быстро садится, и на улице становится ощутимо холоднее. Все перемещаются в дом, где терпеливо в засаде ждёт своего часа Лёша. Он выходит из своего укрытия на втором этаже с непринужденным выражением лица. Кого-то оно, может и обманет, но Саша по беглому взгляду понимает, что Кореш точно задумал какую-то хуйню. И совсем скоро Саша узнает какую.   Они сидят рядом. Лёша молчит, ведёт себя прилично, мило шутит с Ильей и Гориллой, и даже вроде хуйню не несёт. Правда, он её делает.   Лёша предлагает что-то разумное насчёт завтрашнего стрима. И в этот же самый момент, воспользовавшись темнотой в комнате, бесцеремонно кладёт руку на Сашино колено. Шорты у того задрались, и горячие, чуть влажные пальцы касаются прохладной обнаженной кожи. Только спортивная выдержка помогает не дёрнуться от неожиданности и не перевернуть стол.   С рукой на колене он бы как-то смирился, но она там не задерживается, а двигается выше, смещается на внутреннюю сторону бедра, заползает под шорты. Саша сжимает кулаки и смотрит за реакцией окружающих. Никто ничего не замечает — Лёша слишком хорошо играет свою роль. Стараясь не привлекать внимания, Саша опускает руку под стол и хватает Лёшину всего в нескольких сантиметрах от края боксеров. Он сжимает так сильно, что Лёша с трудом сдерживает гримасу боли. Саша не изверг, он чуть ослабляет хватку, абсолютно уверенный, что Кореш всё понял и руку сейчас уберёт. Но тот, если что-то и понял, то виду не подаёт, а наоборот, мягко, но уверенно переплетает свои пальцы с Сашиными и кладёт где-то очень близко к паху. Как на это реагировать, Саша не знает. Он замирает и просто ждёт. Ждёт, когда Лёше надоест эта игра, или он почувствует, что доказал всё, что хотел. Но Лёше не надоедает. Он чуть удобнее перемещает свою руку на Сашином бедре и так и сидит, не выпуская его пальцев из своей сильной жаркой хватки.   Понять, прикол это, наказание или издёвка, не получается. С Корешем может быть и то, и другое, и третье, и ещё десяток любых заёбов. Парадеевич чувствует, как потеет ладонь и снова закипает. Он пытается мягко убрать руку, но Лёша быстр, как кобра, моментально сжимает её в тиски. Саша с трудом удерживает стон боли. Он переводит взгляд на Лёшу и просто охуевает от его милой улыбочки, с которой он участвует в общем разговоре. Саша бы восхитился тем, какой он хитрый и скользкий засранец, если бы вспотевшая ладонь так сильно не чесалась.   Спасение приходит неожиданно – Илья зовёт убрать остатки посуды и продуктов с улицы. С видимым неудовольствием Лёша выпускает руку, но смотрит так пристально, словно обещает: «я с тобой ещё не закончил». Саша думает, что если бы не завтрашний стрим, он бы, может, уехал домой.   ***   Если Лёше что-то взбредёт в голову — спасения нет. Это знают все. Остаётся только ждать, когда он перегорит самостоятельно. К счастью, это происходит довольно часто. Саша трусливо надеется, что сегодня будет так же и Лёша уже увлёкся чем-то или кем-то новым и оставит его в покое. Он тщательно собирает всю посуду, тушит мангал, проверяет, закрыты ли ворота, в общем, делает всё, чтобы не идти в дом как можно дольше. Илья начинает смотреть подозрительно, и комары искусали все ноги. Саша мужественно берет миски и возвращается в дом, ожидая худшего. И, кажется, зря. Лёши нигде не видно, и Саша с облегчением несёт посуду к раковине.   У каждого есть своя странная фаза во время тусовок: кто-то начинает раздеваться, кто-то спорить, кто-то уходит сплетничать или просто пропадает на несколько часов, а Парадеевич начинает заниматься уборкой. На эту тему много шутят, но менять он ничего не собирается. Сегодняшний вечер не исключение. Он убирает со стола грязные тарелки, еду прячет в холодильник, а мусор - по пакетам.  Посудомойки в доме нет, но это не проблема. Саша счастлив заняться делом.    Вода громко шумит, практически перекрывая музыку и веселые крики. Парни, кажется, придумали какую-то активность, и Саша с удовольствием слушает их смех - есть в нём что-то успокаивающее, заставляющее расслабиться. Мытьё посуды тоже успокаивает, и он не замечает, как сзади подкрадывается Лёша и, прижимаясь всем телом, недвусмысленно притирается горячим пахом. Саша роняет ложку, и вода хлещет во все стороны.   Футболка спереди моментально намокает. Волосам тоже достаётся. На какое-то время внимание всех переключается на крики по поводу потопа, баловство с водой и ложками. Лёша отходит, теряется в общем движе, а Саше кажется, что место, где он касался его своим, почему-то вставшим членом, горит огнём. А потом всё заканчивается. Как Саша и ожидал, прикол с гомоподкатами заканчивается, и он чувствует, будто перестал существовать для Кореша вообще. Теперь всё внимание Кореша занято Ильёй и его отношениями с Каролиной. И, кажется, Саша ещё никогда так не радовался шуткам про то, что Илья – подкаблучник.   *** Глаза ужасно слипаются, и Саша, как обычно, первым собирается идти спать. Он поднимается по ступенькам, оставляя позади музыку, крики и смех. Сегодня ему повезло — он успел занять самую комфортную комнату, которая ещё и закрывается изнутри, а значит, можно спать спокойно, не опасаясь, что кто-то обольёт водой, подложит страшную куклу или измажет лицо майонезом.   Он так хочет спать, что не замечает, как следом входит Кореш. От его тихого: «что, уже спать?»  — Саша вздрагивает, громко матерится и едва не роняет телефон.   — Ты как тут оказался? — язык заплетается от усталости.   Кореш ничего не отвечает, смотрит опять с недобрым прищуром и смеётся. Чёрт знает, который раз за этот бесконечный день у Саши поднимается волна гнева. Как же он заебался сегодня от этих выходок.   — Слушай, я устал и пиздец, как хочу спать. И зрителей здесь нет. Заканчивай.   Кореш не отвечает. Лишь тихо прикрывает дверь, наваливаясь на неё спиной. Саша не знает, как отделаться от Лёши. В его арсенале последнее средство — игнор. Он медленно снимает покрывало с кровати, аккуратно сворачивает, убирает одеяло, словно показывая, что ложится спать и разговора не будет. Лёша ничего не говорит, но и не уходит. Дальше отступать некуда. Приходится снимать одежду. Он поворачивается спиной к Корешу, как будто это как-то должно его защитить, и стягивает с себя футболку. Наверное, у него разыгралась фантазия, но ему показалось, что стало тише, а Кореш словно перестал дышать. Пока Парадеевич обдумывает эту мысль, Лёша незаметно оказывается совсем рядом, и Саша понимает, как сильно ошибся — Кореш дышит громко, часто, глубоко и влажно. Прямо в шею.   Мурашки накрывают волной, заставляя волоски на теле подняться, а соски затвердеть. Саша проклинает своё тело за такую неуместную отзывчивость и не может отделаться от злости от этого вышедшего за рамки прикола. А ещё ему начинает казаться,  что ещё с утра Кореш закинул ему петлю на шею и весь день незаметно её затягивал. И вот теперь Саша попался. Это чувство он просто ненавидел.    Он думает, что надо как-то вырваться из этого странного наваждения — может пошутить, поругаться или выставить Лёху за дверь. Но тело не слушается, словно он увяз в желе. А когда, собрав последние силы, Саша всё-таки поворачивается, все мысли резко заканчиваются, потому что Лёша прижимается к его губам своими. Пока Саша в панике думает, что ему со всем этим делать, Лёшины руки оказываются у него на талии, притягивают к себе, прижимают сильнее. Всё это Саша видит со стороны, словно вышел из тела. Длится это недолго. Он чувствует толчок в грудь, и тут же его спина касается кровати. Вздох вырывается из легких и застревает колотящимся комком где-то в горле. Лёша быстро оказывается сверху.   И снова с этой улыбкой, не сулящей ничего хорошего, нависает над Сашей. Именно эта улыбка и вызывала неприятное чувство весь день. И теперь мелькает мысль, что капкан захлопнулся. Но думать об этом времени нет. Лёшино лицо так близко. Он дышит жарко и часто, и до Саши доносится химический клубничный запах ашки. А ещё он чувствует, как чужое колено вжимается в пах.   Саша приоткрывает рот, чтобы хоть что-то сказать и остановить эту галлюцинацию, но Лёша касается его губ своими во второй раз за безумную минуту, длящуюся по ощущениям неделю.   Саша словно плитой придавлен горячим тяжёлым телом. Они оба одеты, но Саше так не кажется. Ткань как будто незаметно испарилась, и чужое возбуждение ощущается так ярко, что проникает ему под кожу и становится и его возбуждением тоже. Ему всё ещё хочется что-то сказать. Обрывки фраз крутятся в голове, но додумать ни одну не получается. Впрочем, чужой горячий язык во рту тоже не очень способствует тому, чтобы говорить.   Пах наливается знакомой тяжестью и жаром. И Саша понимает, что сбежать, кажется, не выйдет. Он бы, наверное, мог сбросить с себя Лёшу, наорать и выставить того за дверь, но впервые за все эти минуты в голове абсолютная ясность и понимание, что он этого не хочет. Лёша разрывает поцелуй и смотрит серьёзно, с нежностью — ничего общего с тем животным взглядом, с которым преследовал весь день. Сашу такая способность к переменам немного пугает, но Лёша, словно прочитав это в его взгляде, говорит:   — Пока тебя не разозлишь — поймать невозможно.   И пока Лёша до синяков сжимает кожу, вторгается наглым поцелуем, сражается языком, ставит отметки зубами, Саша обдумывает эту мысль и удивляется Лёшиной проницательности. Впервые за всё это время он полностью расслабляется. Сопротивляться и бороться больше не хочется. Вдруг оказывается, что быть побеждённым иногда очень приятно.