Змей Смерти

Незримый голос шепчет ему на ухо:

— Не верь им...

И он вторит голосу:

- Не верю...

Второй курс обучения в Хогвартсе подошёл к концу. Это был последняя ночь в замке, до отъезда. В подземельях Слизерина в спальне мальчиков лежит знаменитость. Он уже не спит. Темпус показывает шесть утра. Небось, солнце уже встало. Уже почти лето всё таки. Гарри Поттер приподнялся на локтях, нащупав очки, нацепил их на нос и лёг обратно. Мальчик-Который-Выжил... Знаменитостью магической Британии. Как же много людей хотели бы увидеть его воочию, ведь он в год победил Того-Кого-Нельзя-Называть! Рассказывая это Смерть еле сдерживала хохот, чем иногда сильно пугала мальчика, но он быстро перенимал веселье той, которая заменила ему семью. Необычно слышать подобные слова о самой Смерти, верно? Гарри, точнее Гарольд, как нарекла его Смерть, тоже так думал, но только изначально, а потом стал звать её по имени, иногда переходя на "мама". «Мама... Как же так вышло?» — Вдруг подумалось ему, и он хмыкнул, погружаясь в воспоминания.

***

Ему было 8 лет, когда он сидел в темноте в чулане под лестницей. Снаружи не слышно было никаких звуков лишь тишина. Спокойная, ночная тишина, в которой хочется оставаться как можно дольше. Тёмные растрёпанные волосы топорщатся в разные стороны, а чёлка немного лезет в изумрудные глаза. Тело до сих пор болит от вчерашних побоев дяди Вернона за плохо очищенные от снега дорожки. Холодно. Мальчик сильнее кутается в одеяло, хотя его скорее можно назвать простынёй или тонким пледом, который не жалко постелить дворовому псу. Ему хочется раствориться в мирной тишине, чтобы не просыпаться на утро или просто хотя бы не слышать крика тёти, что пора вставать, и грубого стука в дверцу чулана. Вдруг ему стало тепло, как-будто его завернули в тёплое одеяло и прижали к своему тёплому телу. Он вздрогнул, но не произнёс ни звука, понимая, что если криком или даже писком разбудит родственников, то ему не сдобровать, и огляделся, пытаясь найти источник тепла. Гарри так хотел спросить, позвать кого-то, кто дарил ему эти совершенно новые ощущения, но боялся спугнуть, боялся, что тепло исчезнет, поэтому он только плотнее завернулся в одеяло и закрыл глаза, стараясь запомнить каждую секунду этой ночи, впитать в себя это ощущение тепла, чтобы лелеять каждое сохранившееся в памяти мгновение. Он никогда не ощущал ничего подобного: его даже никогда не гладили, не то чтобы прижать к себе, делясь своим теплом в холодную ночь. В тепле Гарри быстро разморило, и он крепко уснул. Утром он проснулся от грубого стука и писклявого крика тёти Петуньи: — Почему завтрак ещё не готов?! Вот негодник! Ещё спит! Живо поднимайся! — Послышались удаляющиеся шаги, а мальчик сел с удивлением заметив, что тело больше не болело, а синяки, кровоподтёки и ссадины пропали. Потом он сладко потянулся, насколько позволяло пространство, и вылез из чулана, нацепив очки. Он был одет в растянутую футболку в грязных неотстирывающихся пятнах, которая была на несколько размеров больше самого ребёнка, и слегка потрёпанные шорты. Весь комплект одежды Мальчику-Который-Выжил достался от его кузена Дадли, которому эти вещи стали малы. Оглядевшись по сторонам, Гарри пошёл, почти побежал на кухню и быстро начал готовить завтрак. По кухне растёкся приятный запах только испечённых оладушков. Понимая, что скорее всего поесть ему не дадут, мальчик незаметно съел пару оладушков и накрыл на стол, и сделал это очень вовремя, поскольку уже через секунду в комнату зашёл голодный всё ещё сонный Вернон и, даже не поздоровавшись, сел за стол. А следом за ним зашла и Петунья. — Чего встал? На улице ещё снег не убран. Тебе вчерашнего было мало?! — Рыкнул дядя, ударив кулаком по столу, а мальчик вздрогнул. — Да, сейчас всё сделаю, — пролепетал ребёнок и мигом вышел из дома, накинув тонкую растянутую куртку и шапку и прихватив стоящую в углу прихожей лопату. Он уже привык к подобному отношению, поэтому отвечал на автомате, не глядя родственникам в глаза. В лицо ударил холодный несильный ветерок, переносивший снежинки с места на место. Вокруг всё было белым. Даже расчищенные вчера дорожки за ночь довольно сильно припорошило снегом. По левую руку из сугробов торчали веточки кустов, ещё осенью сбросивших листья. С неба плавно падали мелкие снежинки. Одним словом, погода просто прекрасная, однако, на улице появлялись только редкие прохожие и быстро уходили дальше, почти не обращая внимания на красоту вокруг. Вдохнув зимний воздух, Гарри начал расчищать дорожки, стараясь убрать снег как можно лучше и быстрее, ведь Вернон скоро отправится на какое-то собрание по работе, и к тому времени снег должен быть убран, чтобы машина смогла выехать из гаража. Когда мальчик убрал чуть больше половины снега, он уже практически не чувствовал рук. Перчатками его обделили, поэтому ему приходилось прятать руки в карманы и греть их своим дыханием, да и куртка была не сказать что тёплая, скорее осенняя или что-то вроде. Только шапка вполне исправно выполняла свою задачу. Пальцы, нос и щёки покраснели от холода, а на ресницах появился еле заметный белый слой инея. Он постоянно вспоминал но тепло, что он чувствовал рано-рано утром, хотелось снова его ощутить, раствориться в нём, чтобы больше не чувствовать пробирающего до костей мороза. Гарри прикрыл глаза на пару секунд, восстанавливая в воспоминаниях это ощущение, и продолжил своё дело, не сдержав еле заметной улыбки. Было так хорошо даже только вспоминая тепло, что хотелось просто забиться в угол и прокручивать в голове события ночи всё снова и снова, но Гарри продолжал расчищать дорожки, чтобы не быть побитым снова. Это больно. А особенно больно, когда бьют по заиндевевшему на холоде телу. Со снегом покончено. Мальчик зашёл в дом, поставив лопату на её прежнее место, и быстро юркнул в свой чулан, заворачиваясь в тонкое, почти не греющее одеяло. Уроки все были уже сделаны. Он всегда их делает в пятницу, потому что на выходных его часто гоняют из угла в угол, и только в такие редкие деньки можно просто забиться в свой родной, безопасный уголок. Так он и просидел до ночи. Конечно, его пару раз заставили выйти, чтобы приготовить ужин и помыть посуду, но большую часть дня он провёл там. Ложась спать, мальчик поплотнее завернулся в простыню, чтобы хоть как-то согреться, и, пожелав себе спокойной ночи, закрыл глаза в надежде снова ощутить ночное тепло. И правда, когда он уже почти провалился в сон, его вдруг окутало тепло, согревая окоченевшие руки и ноги. На детских губах снова расплылась лёгкая, невинная улыбка.

***

Дни шли. День сменяла ночь, и каждый раз, когда Мальчик-Который-Выжил ложился спать, заворачиваясь в своё "одеяло", в царство Морфея его сопровождало это странное тепло из ниоткуда, будто каждый вечер его обнимала его любящая, ласковая мама. А несколько раз он даже почувствовал поцелуй в лоб. Гарри полюбил общаться с этим Теплом, хотя понимал, что его никто не слышит. Он рассказывал как прошёл день, что он сегодня слышал и что узнал, а иногда после очередного наказания ремнём от дяди Вернона, всхлипывая и тихо поскуливая, он позволял себе пожаловаться Теплу на его дядю с тётей, на то, как они сильно его бьют и как потом больно. От своих монологов ему становилось легче и даже складывалось ощущение, что его действительно внимательно слушают и сочувствующе на него смотрят, но мальчик быстро отгонял это ощущение, ведь никто не может быть рядом с ним так, чтобы он его не видел и не чувствовал. Когда осенью началась учёба, он уже был в третьем классе, поскольку дядя с тётей отдали его в школу в шесть лет. Адаптироваться к новому окружению было тяжело, но Гарри привык к подобным трудностям. Нельзя сказать, что у него было много друзей в классе, но с некоторыми он довольно хорошо общался. Конечно, не обошлось без пары-тройки задир как из его класса, так и из параллели, которые привлекли и своих дружков постарше. Когда они начали приставать к мальчику, некоторые из его приятелей отсеялись в число нейтральных одноклассников, вовсе не собираясь заступаться за него и просто молча наблюдая со стороны. А потом от задир начало перепадать и оставшимся приятелям и приятельницам, и те быстро прекратили общение. Поэтому с недавних пор Гарри был одинок. Периодически его отлавливали за школой, требуя домашку, которая чаще всего была идеально сделана, а если в ней встречалась хоть одна ошибка, мальчик отхватывал вдвойне. Да, было обидно и больно, но что сделает тощий, хрупкий, с недавних пор девятилетний школьник широкоплечьим крупным парням. Очень несправедливо, но делать нечего. Обычно избиение ограничивались несколькими пинками, однако, однажды они зашли слишком далеко. Был обычный пасмурный день поздней осени. Придя в школу Гарри от своих привычных обидчиков узнал, что в прошлом домашнем задании была ошибка, из-за которой им снизили балл. Мальчик сглотнул, но вполне спокойно принял факт, что сегодня добираться домой будет сложнее, чем обычно. Он уже привык к этому. После уроков Гарри вышел из школы и два парня из старших классов затащили его за угол. Там уже стояли те три задиры и с весело блестящими глазами наблюдали за покорно волочащимся за "шкафами" одноклассником. Его кинули на твёрдый асфальт и началось, так называемое, наказание. Удары посыпались ливнем. Школьники были по всему: рукам, ногам, спине, животу и куда только доставали. Зелёноглазый мальчик рефлекторно пытался защититься, прикрывался руками и поджимал ноги, закрывая голову и живот. Минута.. Вторая.. Пятая.. А дождь из ударов всё не прекращался. Боль знакомым электричеством пронизывала всё тело, заставляя сжиматься комком, моля всех на свете, чтобы это как можно скорее закончилось. Гарри Поттер в тот день не вернулся в дом на Тисовой улице. P.s. Хотите знать, что будет дальше?