У меня тоже есть потребности!

      — Слуга! Ты был беспечен и забыл о наших нуждах! — Ахав, маленький пиксельный дракончик размером не больше ладони, кружит вокруг Кинича, пока тот, в свою очередь, идёт в сторону своего дома. Или, правильнее будет сказать, их дома. Куда хозяин, туда и слуга. Вот только кто из них кто — это интересный вопрос без точного ответа.       Кинич давно перестал обращать внимание на то, как этот летающий кошмарик иногда говорит о себе в третьем лице и представляет себя всевышним драконом. Сейчас он был всего лишь партнёром, более или менее равноправным, но вот в случае чего Кинич мог запереть его и не выпускать по собственной прихоти. И Ахав даже не обижался. Тот-то думал, что это ОН, такой великий и всемогущий, смог выбраться из заточения! А не какой-то там слуга позволил ему это сделать.       — Ахав, и какая же у тебя была нужда? — ровным голосом поинтересовался Кинич, поднимаясь по ступеням на базар. А от базара уже и рукой подать было до его дома на скале.       Ахав подлетел чуть ближе, мелькнул прямо перед лицом Кинича и тем самым заставил того остановиться. Он казался чуть более дерзким, чем обычно, и Киничу даже стало интересно, какие глупости сейчас последуют.       — Нужда в развлечениях, конечно же! А ещё штаны.       Кинич нахмурился, услышав ответ о штанах, он раздражённо цыкнул. Высокомерный голос Ахава действовал на нервы. Всегда. Но выносить его уже вошло в какую-то извращённую привычку. Он покачал головой и поправил ремень своего плечевого мешка, в котором обычно носил кое-какие нужные вещи.       — Я уже говорил, что не куплю тебе штаны, — отрезал Кинич, спокойно продолжив путь. — И тебе они не нужны.       — Ты просто глупый и скучный! Глупый-глупый-глупый!.. Эй!..       Дальше Кинич его не слушал. Стоило лишь взмахнуть рукой, как Ахав отправился прочь и затерялся среди звёздочек на вечернем небе. Красота да и только.       — Отдохни немного... — проговорил он скорее уж самому себе, нежели успевшему что-то раздражённо вскрикнуть компаньону.       Тишина и спокойствие. Только шум других поселенцев, щебет птиц да писк детишек заврианов. Уютный небольшой домик встретил его с такой же безмятежностью как и обычно. И ночь бы он провёл в таком же умиротворении, если бы не одно но...       Он проснулся от какого-то шороха. Тут же вспомнив о бдительности, находясь даже в собственном доме, он постарался прислушаться и разобраться в ситуации. Секунда на то, чтобы понять откуда идёт звук — а шёл он со стороны шкафа — ещё секунда на то, чтобы приоткрыть глаза, понять, что в полутьме ему видны только образы, и, наконец, секунда, чтобы попытаться нащупать что-нибудь, дабы отбиться в случае, если там неприятель. Да и кто ещё мог там находиться?       Рука не послушалась и осталась на месте где-то позади. Вторая тоже... Связан?.. Его глаза расширились, осознавая неприятную и, возможно, даже опасную ситуацию в которой он оказался. Он неосознанно и шумно выдохнул через ноздри, тут же привлекая к себе внимание постороннего.       — Эй-эй! Проснулся! — незнакомый, немного басистый с ноткой радости голос раздался в помещении, голос, на который Кинич невольно вздрогнул и попятился.       Шорох усилился, шаги стали ближе, а вскоре перед глазами прижавшегося к стене парня предстали ядовито-зелёного цвета волосы. В сумерках было плохо видно, но лунного света из окна хватало, чтобы осветить черты лица нежданного гостя. Человек в солнцезащитных очках (и зачем они ему ночью?..), с поблёскивающим в носу и на нижней губе пирсингом и пушистым гребнем на голове. Две косички чуть выше висков вплетали в себя часть волос, уходили на затылок и терялись из виду.       — Что это за выражение на твоём лице? — поинтересовался незнакомец, подавшись ближе и заставив Кинича нанести удар пяткой. Незнакомец перехватил его и уложил обратно, прижав к постели обе ноги за щиколотки и навалившись сверху своим весом. — Ой, да успокойся ты! Плохо спалось?       — Да какого... тебе от меня нужно?.. — голос Кинича звучал растеряно, а его попытки вырваться из хватки были тщетны. — Да оставь ты меня!       — И чего ты так взъелся на меня? Стоило мне...       — Может потому что мои руки связаны, а в моём доме хрен его пойми кто?.. — он стал терять самообладание, никак не рассчитывая, что кто-то соизволит вломиться к нему в дом. Его не очень взлюбили за его характер, да и за характер Ахава тоже, но никто и никогда не пытался подраться с ним или напакостить.       — Глупый! И правда, такой глупый слуга! — голос его стал задорнее, пока он боролся с лежащим парнем, а, точнее, с одними его ногами и головой. — Не ожидал, что я так легко вырвусь из твоей дурацкой темницы? А сам в ней посидеть не хочешь?       — А-Ахав! — спохватился Кинич и ненадолго прекратил свои попытки вырваться на свободу. Однако стоило и Ахаву расслабиться, как Кинич с новой силой толкнул его плечом и опрокинул набок. Вот только Ахав схватился за своего не то хозяина, не то слугу, и утянул на себя, невольно усаживая на свои бёдра. Кинич нахмурился.       — Развяжи меня...       — Вот ещё, — возмущённо звучит тот, держа ладони на бёдрах Кинича и пресекая любые его попытки вырваться.       — Чтобы ты опять от меня избавился, пока я тебе не пригожусь? Какие-то ужасные у нас условия соглашения. Я требую их пересмотра.       Кинич едва не зарычал, но тут же осёкся. Он ожидал много чего, но только не того, что его, сильного, быстрого воина и охотника на заврианов, поставят в унизительную позу какие-то жалкие верёвки. А ещё...       — Какого чёрта ты так выглядишь? — вопросил Кинич, чьи колени вжимались в матрас по обе стороны от тела Ахава. Кинич предполагал, немного привстав и сгорбившись над его телом, что Ахав в этом образе был выше него... Ну и нелепость.       — А что? Не нравится? — забавляется «дракончик» своему превосходству над этим жалким человечишкой, — Потому что в другом обличии ты совершенно не воспринимаешь меня всерьёз! Я оскорблён!.. Да не елозь ты, а то ещё и тра...       — Что?.. — ему послышалось? Ахав проговорил последнее слово как-то быстро и потеряв часть звуков... Но последующая речь Ахава развеяла все сомнения вмиг затихшего Кинича, чьи глаза стремительно расширялись с каждым новым словом и его осмыслением, а всякие мысли о спокойном сне уже успели пойти на дно чёртовой бездны.       — Что? А ты что думал?! Ты держишь меня либо взаперти, либо вынуждаешь сражаться! Да и вообще, с кем бы я, по-твоему, смог бы удовлетворить данную потребность? Глупый слуга... — под возмущение Ахава Кинич прикусил губу и впервые почувствовал себя в ловушке. Нет. Ни за что он под него не ляжет. Наверняка тот даже не знает, как всё должно происходить!       Из раздумий его вырвал смачный шлепок по голой коже бедра, ведь Кинич спал в трусах и футболке, прикрывающей одну только задницу, и сейчас низ этой самой футболки собрался и позволил заглянуть меж его ног. К тому же Ахав имел довольно хороший ракурс, и даже сумрак не мешал ему по-своему наслаждаться завораживающим зрелищем. И даже солнцезащитные очки. Кажется, они до сих пор на нём. В этом Кинич не был уверен, поскольку сам он едва видел очертания этого балбеса.       — Мы не будем спать вместе, — Кинич вновь попытался дёрнуть руками или хотя бы отослать его обратно в темницу, да только из этого положения это было невозможно, а запястья уже натёрлись и болели от того, насколько же крепко Ахав затянул верёвку.       — Так сон мне от тебя и не нужен! — воскликнув, он с нескрываемым любопытством протянул к нему руку. Ладонь легла на плоский живот и тут же переместилась ниже, заставив Кинича шумно выдохнуть.       — Б-балда... За что ты мне такой достался... — всего один жест рукой требуется ему, чтобы отослать его и вновь запереть в темнице... Хотя, раз тот из неё всё-таки сбежал, то времени выпутаться из верёвок у Кинича было бы немного. Однако и этот вариант был сейчас невозможен. Не тогда, когда руки его связаны позади в районе поясницы без возможности переместить их и направить на Ахава.       — Хм... А где у тебя?.. — продолжая нащупывать что-то, Ахав не прекращал своих действий вокруг его паха. Да и по члену тоже. В попытках найти искомое он мял вялый орган, который стал реагировать на нетерпеливые и грубые прикосновения.       — Что?.. И перестань уже меня лапать!.. — Кинич всё ещё пытался сопротивляться, отодвинуться, но свободная от члена рука Ахава придерживала его за талию, крепко вцепившись в неё пальцами.       — Да вот здесь. Здесь явно не так! — негодует он, сильнее надавливая на него и срывая с губ Кинича резкий выдох, уже больше похожий на лёгкий стон наслаждения. Что за абсурд! Реагировать на Ахава?.. Кинич явно давненько не занимался самоудовлетворением, о чём сейчас сильно пожалел.       — У тебя так же. Так чего ты возмущаешься?       — Нет, у меня лучше! У тебя он всего один, да?.. Тут вообще что-то не так... Да и... хм-м-м... трансформируйся! — приказывает Ахав, который уже оттягивает трусы Кинича и пытается заглянуть внутрь в тщетных попытках найти то, чего у Кинича никогда не будет.       — Да х-хватит уже... прикасаться ко мне! И что ты ждёшь от меня? Трансформацию?       — Половые органы, которые подходили бы к моим! — возмущается Ахав под всё более и более удивлённого Кинича. Тот елозит, гортанно постанывает от неожиданных прикосновений. Никак не ожидал он, что этот вредный дракончик-пакостник станет ещё более невыносимым в человеческом облике.       Кинич не знал, смеяться или плакать от этой ситуации. Он сильнее прикусил губу, когда Ахав продолжил свои прикосновения, пробуя на ощупь все самые сокровенные места, пробегая пальчиками по бедру и стягивая трусы почти до колен. Их поза очевидно мешала ему снять их окончательно, но он с этим пока и не торопился.       — Где?!       — Чёрт бы тебя побрал, Ахав! — не выдержал Кинич и едва ли не взвыл, когда Ахав отодвинул и приподнял его яйца. — Я не девушка! Ты про это спрашивал? Почему ты такой... — разочарованно вздыхает он, пока Ахав даже как-то внимательно слушает. — И трансформироваться я не умею...       — Какое бесполезное создание! — удивляется Ахав и откидывается на кровать, раскинув руки в стороны.       Сидящий на нём Кинич попытался перевести дыхание, глубоко в душе надеясь, что теперь-то этот глупый дракон отстанет.       Ахав наконец-то дал ему возможность отдышаться, но Кинич прекрасно понимал, что это затишье перед бурей. Он даже не знал, что этот дракон надумает делать дальше, и надеялся только на то, что Ахав просто ляжет здесь, и, так и быть, они проспят всю ночь. Наивная мысль. Ахава в его привычном облике нельзя было назвать хорошим соседом по комнате. Он всё время шуршал, что-то насвистывал себе под нос, пытался залезть на каждую полку и опрокинуть любой лежащий на краю предмет. Поэтому даже подобное поведение могло привести его к заточению по прихоти Кинича. Но, надо сказать, что всерьёз Ахав будто бы никогда не обижался.       Кинич, немного успокоившись, опустился на его бёдра, вот только... чужой член, ещё и в полной боевой готовности, проехался меж его ягодиц. Широко распахнув глаза и вздёрнув брови, он тут же привстал на коленях и вытянулся по струнке.       — Какого ты голый?.. — недовольно и с каплей смущения поинтересовался он без особых надежд на получение хоть сколько-нибудь здравого ответа.       — А почему, ты думаешь, я просил тебя найти штаны? — словно ничего страшного не случилось, лишь как-то недовольно ответил Ахав.       — Ох, Ахав... — Кинич уже совершенно не знал, как реагировать на своего спутника. — Развяжи меня наконец...       — Эй, слуга, — в очередной раз игнорируя слова настоящего хозяина, Ахав задумчиво тянет:       — У меня на тебя стоят...       — Я уже почувствовал... — не придав особого значения его формулировке, Кинич попытался с него встать, да только руки Ахава тут же оказались на его бёдрах и талии, вновь приковывая к себе и заставляя прижаться ягодицами к его члену. — Да-да, я всё ещё чувствую...       — Сделай с этим что-нибудь! Раз уж твоя оплошность привела к тому, что...       — И в чём здесь моя оплошность? Раз так хочешь, превратись сам в «нужную» тебе версию и подстройся под меня, — он и сам не знал, зачем предложил подобное, но... Ахав ведь не отстанет, да? Да и... действия Ахава тоже на нём сказались, так, может?..       — Ха! Вот ещё. Великий Кухул Ахав никогда не ляжет под... под такого, как ты.       — И что теперь?.. Так и останемся?.. — кажется, Ахав не рассматривал возможность соития между двумя мужскими особями...       — Слуга!       — Да что тебе?.. — и зачем он только откликается на это унизительное прозвище? Кинич и сам не знал. Он просто хотел поспать этой ночью, а не решать проблемы этого привередливого, высокомерного и бесящего дракона.       — А мы ведь... тоже можем?.. — задумчиво произнёс Ахав, наконец снимая свои очки и почему-то надевая их на нос Киничу, заставив того вздрогнуть и попытаться вывернуться из верёвок.       — Даже не думай... — вырвалось у Кинича вместе с резким выдохом. Кажется, своим поведением он только дал подсказку своему специфичному мучителю.       — Нет-нет, подожди. Мне нравится эта идея... нравится иметь возможность поставить тебя на место, — несмотря на несколько угрожающие слова, тон Ахава при следующем вопросе вновь стал удивлённым, словно он всё ещё познавал мир и все его тонкости:       — А как мне это сделать?       Кинич так же удивлённо посмотрел на него сквозь тёмные линзы очков, что сползли на кончик носа и которые Ахав тут же поправил, и на секунду задумался. Сказать ему, как происходит это между парнями?.. Или не стоит?.. Ахав же его порвёт и явно не будет церемониться, не в его это стиле. С другой стороны... Он же действительно не отстанет, и вряд ли его устроит... устроит без проникновения, раз тот так зацепился за эту идею.       — Я с ума с тобой сойду... — вымученно и тяжело выдохнул Кинич. Его голова свесилась, очки, что были ему немного великоваты, едва не упали на грудь Ахава. Он прикусил губу прежде чем продолжить вполголоса: — Я... Я даже не знаю, как в нынешнем положении рассказать тебе о подобном.       — Не развяжу, и не надейся, — напомнил Ахав о том, о чём Кинич и без него прекрасно знал. — Так мы можем? Как? Ты всё-таки сможешь сотворить себе другой половой?..       — Нет! — нахмурившийся Кинич вскинул голову, и очки кое-как вернулись на место. Во всяком случае в сумерках и через тёмные линзы он практически перестал видеть Ахава и его язвительные кривляния. — Этого я не умею, и закрыли уже тему.       — Тогда скажи мне, слуга! Я требую иметь возможность заняться с тобой соитием!       — О-ох... — в очередной раз вымученно простонав, он потёрся ягодицами по его всё ещё крепкому стояку. Тот дрогнул, и Ахав, не готовый к своеволию другого, даже издал какой-то тихий звук. — Возьми из моего прикроватного шкафчика из первого ящика... в дальнем углу... — он стал немного запинаться, не веря в то, чем они действительно вскоре займутся, — возьми...       — Баночку с невкусной едой?       — Какой ещё едой? — Кинич очень хотел бы приложить ладонь к лицу, возможно даже смачно шлёпнуть себя по лбу, да вот не выходило.       — Твои запасы! Я их нашёл, но они оказались фу!.. Просто... фу!.. Зачем ты такое хранишь? И почему ты вообще о них вспомнил?       — Я её больше не увижу, да? — он постарался проигнорировать тот факт, что Ахав снова рылся в его вещах.       — Конечно же нет. Я спас тебя от этого ужаса и поспешно выкинул её в окно.       — Я хочу тебя стукнуть, — признался Кинич, чьи очки снова предприняли попытку съехать на нос, и которые Ахав снова же поправил. Вот же ему заняться было нечем... лучше бы растёр больные запястья от туго скрученных верёвок.       — Ну, это тебе не позволено, тебе позволено сделать только так, чтобы я...       — Просто... помолчи, пока я думаю, — пальцы не было возможности не то чтобы облизать самостоятельно, но и Ахав не стал бы его вертеть и вылизывать вместо Кинича. Вдруг Кинич постарается изгнать его? Ахав импульсивен и может делать глупости, но глупым он всё-таки не был.       — Думай быстрее, мне уже давно не терпится, слуга! — он вскинул бёдра и случайно упёрся головкой в сжатое кольцо мышц. Кинич охнул и подался вперёд, случайно заваливаясь на Ахава и его плечи. Тот бы даже не попытался его поймать, будь это обычная ситуация, но этот случай явно отличался от всего, что можно было назвать обычным, а потому он поспешно его обнял. — Ты чего это?       — Да потому что... — Кинич, сам не зная почему, понизил голос и шумно выдохнул ему на ухо. Очки покосились, но остались где-то на лице, чем наверняка порадовали душу Ахава. — Ты так близок и так глуп...       — Эй! Я ведь всё слышу!.. Как и всегда... — с какой-то ноткой грусти отозвался Ахав, крепче прижимая его к себе не то от нарастающей злости, не то обиды. Кто из них первый начал эти нескончаемые препирания друг с другом, никто уже и не знал. Это воспринималось просто как метод общения между ними.       — Почему я... вообще с тобой вожусь, — пробубнил он ему в шею, заставив Ахава испытать какое-то приятное от вибраций чувство, которое перемешивалось с обидой от сказанных Киничем слов. — Вожусь с тобой, словно ты девственник. Ещё и развязывать меня не хочешь.       — Не хочу, — упёрто отозвался он, пробегая пальчиками по связанным запястьям.       В наступившей неловкой тишине, где оба не хотели идти друг другу навстречу, Ахав вновь нетерпеливо вскинул бёдра и упёрся головкой всё в то же самое место. Вот только отползать Киничу было уже некуда.       — Туда-туда... Только... не смей делать это без подготовки. Я серьёзно.       — Туда?! — вновь удивлённо воскликнул Ахав, забыв про прошлые обиды. Он в ту же секунду дернулся, словно прикоснулся к чему-то немыслимому, и проговорил так быстро, как только мог: — не буду я туда! Это же что-то совсем дикое! Лучше бы ты научился превращаться в...       — Да не сумею я! — Кинич едва ли мог вспомнить те случаи, когда его могли вывести из себя, но вот эта личность... Кинич просто не понимал, как с тем коммуницировать и при этом не захотеть отправить его куда подальше. Или самому уйти куда подальше.       — Ну нет! На такое я не согласен! — он поспешно скинул его с себя, словно Кинич был просто мешком с картошкой. Тот с глухим стоном упал набок, промяв своей тушкой мягкую кровать.       — Ахав! — возмущённо и почти жалобно прикрикнул на него Кинич. Хотя чего ему надо от Ахава, он и сам теперь не знал. Он что, всерьёз стал мысленно готовиться к сексу с ним?.. Кинич сухо сглотнул, не веря в собственные мысли и какие-то несбывшиеся желания, и медленно присел на кровати.       Очки полностью съехали, и Ахав, стоило о них вспомнить, тут же забрал те назад. Кинич пару раз моргнул в попытках всё-таки разобрать в образе компаньона не только силуэт, но и черты лица. Они столько времени возились, и так безрезультатно, что первые лучи солнца уже начали проступать сквозь занавески на маленьких квадратных окошках. Ахав, будто ничего и не было, лежал себе на спине на его постели.       — Ахав?.. — неуверенно позвал он его, не представляя, что крутится в его мыслях. Ему что, была противна подобная близость, если... вот так?..       Кинич и сам не знал почему, но почему-то почувствовал себя виноватым. Совсем немного. И лишь по причине того, что он и сам уже завёлся, а разрядки так и не последовало. Не было сложно сдерживать себя, просто... он уже мысленно подготовился к их неожиданной близости, а теперь было чувство, словно всё обломали.       Ахав на удивление молчал.       — Не игнорируй меня, — возмутился Кинич, босой ногой пнув его в бедро. Не сильно, просто ради привлечения внимания. Однако Ахав по-прежнему молчал. Кинич пнул ещё раз, посильнее. И снова ничего...       — Ахав. Хватит, это глупо.       Он вдруг был пойман за лодыжку, чтобы не допустить ещё одного пинка.       — Расскажи подробнее... — проговорил Ахав себе под нос, успокоившись и как-то смущённо повернув к нему голову.       — Рассказать?.. — не без удивления переспросил Кинич. — Ты... ну... Уверен?.. — впрочем, спорить он не стал. Мало ли к чему ещё приведут лишние слова. — Кхм... тебе нужно меня растянуть. Да, изнутри, да пальцами. Нет, смазки не будет, потому что ты решил применить её не по назначению... — заметив на себе всё ещё не самый понимающий взгляд (хорошо, что солнце наконец позволило его оценить), Кинич в который раз за ночь вздохнул и подался вперёд.       Он согнулся над ним, перенёс вес всего тела на колени — попутно выпятив задницу — и губами прихватил несколько лежавших вдоль тела пальцев Ахава. Ахав хотел было отдёрнуть руку, но испытав на себе приятные, будоражащие волны, он лишь глубже толкнул пальцы во влажный рот.       — Эй, слуга... — Ахав, прерывисто выдохнув, положил свободную ладонь на затылок Кинича и стал исследовать, перебирать мягкие волосы и наблюдать за его действиями.       Кинич не отвечал, лаская его пальцы языком и пробегаясь кончиком между ними, он сомкнул губы на первой фаланге и стал неторопливо, но как-то жадно посасывать.       Ахав прихватил его за пряди в попытках направить на пальцы, даже не особо понимая, что будь язык и губы Кинича в другом месте, он восхвалял бы всех архонтов и Селестию и думал, какие ещё сладостные ощущения он мог бы испытывать. Кинич с лёгким стоном прервал свои действия и обратил немного затуманенный взгляд на Ахава. Ахав засмотрелся, сглотнул, наблюдая за таким хозяином.       — Теперь... аккуратно вставь их в меня. Сначала... Эй!..       Его в миг перевернули и уложили на спину. Трусы, что всё это время висели на коленях, тут же стянули. Связанные руки из-за неудобной позы болезненно прижались к пояснице, плечи свело сильнее, а между ног уже расселся Ахав. Не дав ему время подготовиться, Ахав прижал несколько пальцев к анусу и толкнул внутрь.       — С-стой!.. Я же сказал аккуратнее не просто так! — он прогнулся в пояснице, ощутив чувство дискомфорта и промчавшиеся по всему телу искры лёгкой боли от резкого действия другого. — Ахав!       — Помолчи, слуга... — с придыханием проговорил он, свободной ладонью обхватывая Кинича за бедро и не давая ему сомкнуть колени.       — Ч-чёрт бы... тебя... — шумно выдохнув, Кинич чувствовал, как пальцы без особого стеснения пробирались внутрь, ощупывали и исследовали, заставляя его запрокинуть голову и поёрзать под странной нежностью в голосе и грубостью действий Ахава.       — Я сказал тихо... Ты сейчас слишком... нетипичный. Мне любопытно.       Кинич прикусил губу в попытках подавить стоны. Нетипичный?.. И правда. Маловероятно, что Ахав когда-либо видел его возбуждённым и извивающимся на кровати, только если тот не подсматривал в моменты его самоудовлетворения... Больно уж любознательным был этот дурак, хоть и плевался с того, что видел и делал. Хотя сейчас вроде бы и не плевался... не изрыгал пламя в попытках доказать свою точку зрения. Он просто... наслаждался видом такого Кинича.       — Разводи... в стороны... и делай всё это плавно... Плавно, я сказал! — он дёрнулся, когда Ахав в очередной раз проигнорировал его слова и сделал всё по-своему.       Ахав вытащил пальцы, заставив Кинича жалобно выдохнуть. Колечко мышц только сжалось обратно, как в него уже стала вжиматься головка.       — Да стой ты, непутёвый дракон! — самообладание в момент исчерпало себя, когда Ахав стал давить сильнее, заставляя мышцы болезненно растягиваться в попытках принять в себя твёрдый и ничем не смазанный член.       Кинич как мог старался расслабиться, но выходило только поскуливать и задыхаться от наглости Ахава. Он не заметил, как прокусил губу, как ощутил лёгкий привкус металла на языке, зато прекрасно ощущал то, что происходило внизу.       — Ахав! Это... не делается так! Н-нужно терпение... ко... которого у тебя как всегда нет!.. — слова еле слетали с его сухих губ, тело ныло от подобного грубого обращения, начиная с первых минут пробуждения. И эти чёртовы очки, которые Ахав вновь на него надел, никак не делали ситуацию приятнее.       — Помолчи... — Ахав сам на себя не был похож. Сконцентрированный, увлеченный, да только неправильно, что заставлял своими действиями страдать другого.       — А... А-Ахав...       Когда головка протолкнулась внутрь, а стенки ануса только сомкнулись, Кинич ощутил что-то ещё, что-то такое же разгорячённое, что стало прижиматься к болящим краям отверстия под членом Ахава.       — Ты... не шутил?.. У тебя их два в этой форме?.. — даже в столь щепетильной и местами неприятной ситуации Кинич не мог не удивиться.       — Нет, глу... пый... — Ахав выдохнул и помотал головой, но не оставил своих попыток войти хотя бы одним, — слишком туго... это место явно не создано для подобного.       — Потому... потому что ты не слушаешь меня... неужели т-так сложно? Хотя бы раз? — разгорячённые стенки нехотя расходились, принимая его и плотно смыкаясь на стволе. Он продвинулся глубже, но не смог войти до конца. — А-Ахав... чёрт... ты такой нетерпеливый! Остановись хотя бы... хотя бы на минуту... и д-дай мне привыкнуть, — язык мазнул по краю пересохшей нижней губы, Кинич тяжело и прерывисто втягивал в себя воздух широко открытым ртом.       — Ладно... — наконец-то послушался он. Видимо, ощутив, что и самому слишком неприятно от того, как Кинич сжимается на его члене. Про второй возбуждённый о́рган он даже думать боялся, как скоро Ахав захочет подключить и его.       Почувствовав мимолётное облегчение, Кинич выдохнул. Ахав наконец-то послушался, замер, давая ему возможность немного успокоиться и привыкнуть. Уж больно неприятно было ощущать, как слишком твёрдый и не смазанный ничем член без подготовки пробивается внутрь. Но, к сожалению, подобное успокоение не длилось долго.       — Не могу просто ждать... — Ахав дёрнул бёдра назад, выскальзывая наружу и оставляя одну головку, а после наконец резко вошёл на всю длину в едва расслабившуюся плоть.       Кинич вскрикнул, взмокшая от пота чёлка разметалась по лбу, когда он так же резко дёрнул головой в сторону. Затёкшие руки теперь казались ему самой незначительной проблемой, верёвки будто не так и сильно сжимали, пока он сминал в кулаках простынь.       — Ах... ав... — сил не было даже на то, чтобы позвать его. Да и что толку, раз тот не слушает? Член Ахава двигался внутри, а второй при каждом новом, резком движении тёрся меж ягодиц в ожидании того, когда Ахав захочет добавить и его.       Ахав, найдя устойчивый темп, стал вбиваться в него и вырывать с каждым толчком ещё больше сдавленных сладких стонов и жалобных поскуливаний. Всё-таки Кинич был по-своему чудесен в глазах Ахава. Например, когда извивался и трепыхался под ним. Когда жмурился и крутил головой в попытках избавиться от боли. Захотелось нового... Ахав подмял его под себя, упёрся локтями по обе стороны от головы Кинича и попытался перехватить его губы своими.       Кинич, чувствуя как Ахав сильнее вдавливает его в матрас и пытается дотянуться до его губ, лишь повернул голову набок, стараясь избегать нежеланного прикосновения к губам. Не сейчас, чёртов Ахав! Не до того сейчас. Напряжённое по всем участкам тело и чувство наполненности даже от одного члена были слишком сильными, чтобы сосредоточиться на чём-то ещё и отвечать на нежности, которых он сейчас не желал.       Ахав шумно выдохнул ему на ухо, успев подцепить только мочку и пройтись губами по хрящику, и неожиданно вышел из него. Воспользовавшись замешательством Кинича, что в тот же момент повернулся к нему, он вошёл в него другим членом и всё-таки втянул в долгожданный поцелуй. Головка внутри неожиданно приятно проехала по чувствительной точке, а ствол первого стал тереться вдоль дрогнувшего и вновь привставшего члена Кинича.       Поцелуй вышел смазанным, ведь Ахав не прекращал в него вдалбливаться. Наконец-то он нашёл способ получить то, чего так хотел! И с ещё большей охотой стал трахать Кинича, теперь не получая сопротивления и чувствуя только мягко сжимающиеся горячие стенки, которые приятно обволакивали его толщину. Принимающего и такого непривычно выглядящего Кинича, того, кто только и делал, что смотрел сквозь Ахава и не желал видеть его. Словно смотрел сквозь, как смотрел бы и мимо надоедливой мухи.       Боль стала сменяться удовольствием, но воздуха не хватало, и перед зажмуренными глазами едва ли не плясали чёрные точки. Очки уехали уже куда-то на лоб, мышцы не прекращали ныть, но низ живота стало приятно стягивать от волн распространяющегося возбуждения. За то, как ствол второго члена приносил ему сладостные фрикции по мошонке, Кинич готов был даже простить ему грубое отношение. Но эта мысль не задержалась у него надолго по причине того, что Ахав вновь приостановил толчки и после очередного рывка быстро вытянулся из него.       Кинич смотрел на него расфокусированным взглядом, грудная клетка тяжело вздымалась при каждом сиплом вдохе.       — Я был не прав, — неожиданно выдаёт ему Ахав, что и сам выглядел не лучше. — Внутри тебя, даже там... слишком... слишком... — продолжая нахваливать своего хозяина, Ахав сжал два своих члена вместе и стал входить двумя сразу.       Когда прошла одна головка, Кинич лишь поморщился, но когда на наверняка покрасневшую нежную кожу сфинктера стала давить и другая — он прикусил губу, задержал дыхание и постарался подготовиться.       Двойное проникновение, как и ожидалось, оказалось ещё более болезненным, чем секс на сухую и без подготовки. Кожа натянулась в месте входа, из-за чего было сложно полностью расслабиться. Он резко выдохнул и сжался, когда головка второго члена наконец вошла полностью. Киничу хотелось проклясть Ахава и весь его род, но это заняло бы слишком много сил, тогда как тело требовало расслабиться. Стоны давно стали охриплыми, глаза стали слезиться от физического напряжения, но где-то в сознании возникла эта безумная мысль: «Хочу, чтобы он продолжил меня трахать... Хочу его... я спятил...»       Ахав, будто прочитав его мысли, продолжил входить. Лишь естественная смазка, которой явно было мало для двух плотных членов, служила им маленьким спасением. Его руки легли Киничу под ягодицы, он приподнял его и стал насаживать на себя. Когда давление стало сильнее Кинич несдержанно простонал, и влажная струйка не то пота, не то слёз, пробежала в сторону виска. Стопы безвольно висели в воздухе по обе стороны от Ахава, и тот наконец приступил к первым толчкам в их новом положении.       — А-Ахав... приласкай... приласкай и меня... — уже просит и сам Кинич, хотя мало надеется на то, что Ахав его послушает.       Однако одна ладонь, огибая внутреннюю сторону бедра Кинича, ложится на его полувставший член. Фрикции на о́ргане пытаются идти в ритм с нарастающими тугими толчками, пальцы Ахава негрубо перебирают и оттягивают кожицу на члене, заставляя Кинича вновь поскуливать. Ощущений становится слишком много. Очень странно осознавать, что это всё ещё Ахав — но только решивший принять человеческую форму с двумя грёбаными членами.       Ахав, ощутив как Кинич стал немного свободнее его принимать, начал вдалбливаться в него резче, хаотичнее, он сам уже был близко к краю. И ещё рывок, за которым следует сладостный стон хозяина. Кинич содрогается, поскуливает и кончает в кулак Ахава. Мышцы приятно сжимаются, доводя Ахава до пика, и тот кончает в него сразу с двух.       Кинич совсем не помнит, как провалился в сон. Тело в момент оргазма жутко ломило, словно он пробежал марафон со взрослой особью тепетлизавра на спине. Между ног было влажно, горло охрипло от стонов... И, проснувшись, Кинич ощущал себя всё так же паршиво, разве что руки наконец-то были развязаны. На соседнем месте он обнаружил баночку, а рядом — очки. Ахава нигде не было, но сей маленький презент жирно намекал на то, что он хотел бы повторить. И даже запомнил, что смазка лишней всё-таки не будет... Кажется, запомнил.       Кинич, устало двигая рукой и ощупывая свою задницу, стиснул зубы и сипло выдохнул. Возможно, если научить Ахава вести себя хотя бы немного более сдержанно, то это могло бы стать интересным времяпрепровождением, дабы разрешать возникшие между ними конфликты. Моментами нежный, но в большинстве своём грубый и эгоистичный дракон казался по-своему интересным партнёром. Ещё бы глупости творил поменьше...