И гори синим пламенем всё моё прошлое.

Теплая июльская ночь, лишь легкий ветерок мимолетно заглядывает в комнату так и норовя затушить еле трепыхающееся пламя, которое, казалось бы, потухнет от малейшего дуновения ветерка и оставит хозяина комнаты наедине с его всепоглощающим отчаянием и безысходностью. Свеча, как спасательный круг, не даёт ему утонуть в собственных мыслях. Слезы катятся нескончаемым потоком, заставляя всё тело содрогаться в немых рыдания. Сколько ему? Шестнадцать? Будет со дня на день. Со дня на день он будет скован узами ненавистного брака. В нём он не сможет мыслить свободно, мечтать, любить, да что уж там, даже нормально жить… Проклятый брак, уже завтра его отдадут под венец. Он станет чьей-то собственностью без права на собственные тело и душу. Неужели настолько его ненавидят, что отдают барону? Старому, ужасному и скверному, была его воля: он бы даже не заговорил с этим напыщенным индюком. А хотя его никогда и не любили, мальчик был лишь продолжением этого треклятого рода, куклой, в руках опытных кукловодов, которую можно выгодно выдать замуж. Спросили ли его? Нет. Парнишке просто сказали об этом и заперли в собственной комнате, дабы тот не дай бог не «передумал». Семь одиноких, наполненных горем и отчаянием ночей провел тот взаперти, в ожидании смертного часа, ведь потеря свободы для того равносильна смерти. Морально умираешь, остается лишь оболочка, кокон, который до сих пор существует для заточения истерзанной души. Это по-настоящему страшно, от осознания суровой и до ужаса несправедливой реальности охота выть раненным зверем, а желание пойти против системы растет в геометрической прогрессии. Два года назад, два чертовых года, как возлюбленный был вынужден покинуть город и оставить там любовь своей жизни. Было ли тяжело? Неимоверно. Не счесть, сколько раз в этой бренной головушке проскальзывала мысль уйти из жизни. Насколько сильно это желание сейчас? На столько, на сколько мелких осколков разбивалось его сердце за эти два года.

***

Оторвав взгляд от пола медленно перевожу его на окно. Городской колокол пробил полночь. В голове неожиданно всплывает разговор каких-то двух мальчишек, что днём проходили мимо моих окон. Вот он, шанс избежать ненавистного брака! Подскочив с кровати тут же опомнился: пол, повидавший виды, чуть было не заскрипел от подобных радостей. В спешке бегаю по комнате на носочках, словно искусная танцовщица, порхающая по сцене в попытках не сойти с ума от тяжелой судьбы её героя. Кинул в походную сумку самое необходимое: немного удобных и совершенно простых вещей, пару свечей и спички к ним, письменные принадлежности с небольшим количеством бумаги и письма… Беря их в руки из тайника немного торможу, грустно смотр на них. Я знаю наизусть каждое письмо, могу рассказать их как мантру, словно душевнобольной в очередном припадке, посыпая солью старые, но не зажившие раны. Горько усмехаюсь, вот уже год я не получаю их, это ранит еще больше, заставляя чуть ли не разрыдаться, но все-таки вовремя взяв в себя руки убираю письма ко всему нужному и вытирая выступившие на глаза влагу, сейчас не время для чувств. Накинув на себя черные летящие штаны и белую, как сама матушка Смерть блузу кинул наверх всех вещей самую удобную и ненавистную матушкой обувь, что по этой причине была запрятана глубоко в недра шкафа. Глубоко вздохнув подхожу к окну и смотрю вниз: достаточно высоко. Вылезаю из него и аккуратно, по кирпичной стене карабкаюсь вниз, молясь всем богам о том, дабы не упасть с такой высоты: приятного будет мало. Конечно, чуть не упав несколько раз, проклянув всё, на чём белый свет стоит и изодрав руки о шероховатую поверхность спустился на землю, сразу обретя свободу, утратив родительский дом. Те мальчишки говорили о пиратском корабле, что остановился в давно заброшенной бухте. Совсем ненадолго, лишь за провиантом да порохом. Уже на рассвете корабль отчаливает, хоть времени и достаточно, но нужно торопиться, его в любой момент могут хватиться. Дорогу, ведущую к бухте, освещает красавица Луна, величаво восседая на своем троне – ночном небе, усыпанном её верными слугами, ну или просто звёздами, но это не романтично. Раньше мы ходили туда чертовски часто. От счастливых воспоминаний глаза защипало, в горле застрял ком и дышать стало невыносимо трудно. Отмахнув от себя грусть, я рванул с места, думая лишь о том, что пора забыть прошлое, впереди целая жизнь, а самое главное – свободная. Покинув город бегу по таинственному лесу, что разделяет город с бухтой. Этот лес всегда пугал меня, но в этот момент лишь умиротворял тишиной токкату, которую яростно отбивало моё сердце. Выбежав из лесного массива рухнул на песок, переводя дыхание и успокаивая бешеное сердцебиение; вкус свободы ощущается на языке, улыбаюсь, словно полоумный, моему счастью нет предела. Чёрт, в этот момент я ощущал себя самым безбашенным человеком на всём белом свете. Подняв голову моему взору предстал величественный корабль, спокойно дрейфующий на волнах бескрайнего океана. Радость переполняла, если бы я умел, то точно бы засветился от счастья. Пригнувшись, бегу к кораблю по его же тени, чтобы меня не дай бог, не заметили раньше времени. Тихо и осторожно, а еще немного болезненно из-за изодранных ладошек забираюсь на него и натыкаюсь на совершенно и бесповоротно удивленный экипаж, не каждый день на высоченный борт бесшумно влезает какой-то мелкий мальчуган, знаете ли. В их глазах читался немой вопрос – а какого чёрта? Ну а я в свою очередь лишь хлопаю глазами, не давать же заднюю, я почти у выполнения собственной цели. Так мы и стояли, пялясь друг на друга и не понимая, что вообще делать дальше. Забеспокоившийся, видимо внезапным затишьем на борту капитан громко распахнул дверь собственной каюты и грозно, даже немного удивленно поинтересовался у команды- - Какого чёрта подготовка остановлена, морские вы гады?! Тут уже пришла моя очередь удивляться и крепче сжимать первое, что попалось под руку, а если еще точнее, то несчастную штанину. До боли знакомый голос врезался в уши и огрел обухом по голове. Вся команда, неожиданно оживившаяся направила мушкеты на виновника торжества – меня. С почти слышимым скрипом поворачиваюсь к капитану. Он почти не изменился с нашей разлуки, лишь слегка осунулся и подрос, волосы теперь длиннее, а так он все такой же… Моё сердце сжалось и пропустило пару ударов, а может и вовсе остановилось, я так и не понял. А на его лице не дрогнул ни один мускул, и самая первая мысль, посетившая мою уже порядком уставшую голову, была больно бьющей по всему телу. «Забыл, забыл, забыл» крутилось в голове в то короткое столкновение взглядами. Мужественно терплю и стараюсь не выдать всего спектра эмоций, что был, кажется, шире Атлантического океана, что колеблется от неимоверной радости до полного отчаяния. - Отведите его ко мне в каюту, поаккуратнее с ним, малец может быть полезен. Холодно отрезал для команды, а заодно так же отрезал и все мои надежды, внутри что-то треснуло и с грохотом обвалилось, а в глазах застыли печаль и отчаяние. Я вовсе не сопротивлялся экипажу, послушно делая всё, что мне говорили, поэтому привели меня к капитану вполне осторожно и даже аккуратно, но может мне показалось. Ну конечно если не брать в счет их переговоров о том, что капитан разорвет на куски наглого мальчугана и как же им меня жалко (нет). Пусть лучше он собственными руками разорвет меня на части, чем я останусь на этом проклятом материке. Впихнув меня в капитанскую каюту, они, под общий гогот удалились продолжать работу. А я в это время мялся у двери, не зная, куда себя деть. Ты стоял в противоположном конце каюты, у витражного окна, старательно высматривая там что-то, пока меня сжирают собственные мысли. Тишина давила не хуже толщи воды, что была в самом глубоком месте океана. Медленно поворачиваешься, сердце снова пропускает пару ударов, а в голове становится пусто, всё зависит от того, что ты скажешь. Но на удивление ты раскрываешь руки и ласково произносишь: - Малыш, иди ко мне. На глаза наворачиваются слёзы, в то время как я уже оказываюсь в таких родных, теплых и любимых объятиях, а в голове наконец все укладывается – помнит. Не сдерживаюсь и рыдаю тебе в грудь, прижимаясь ближе, кажется, не веря собственному счастью, на что ты успокаивающе гладишь по волосам и шепчешь, что всё будет хорошо, а я лишь киваю головой и улыбаюсь – я тебе верю. Немного успокоившись рассказываю, что сбежал от насильного венчания и чуть ли не на коленях умоляю оставить меня на судне, на что получаю заявление о том, что больше ты меня отпускать или оставлять где-то не намерен, эти два года были слишком ужасными, я согласен. Теперь я всегда и везде с тобой? Лучшее после нашего знакомство, что случилось со мной в этой жизни. Укладываемся спать, перед этим вдоволь нацеловавшись. Но этого хватит лишь на эту короткую ночь, хотя никто не против. Засыпая под твои удивительные истории и в удивительно уютных объятиях, сегодня впервые за два прошедших года я нормально посплю. Я снова с любимым человеком, он любит меня не меньше, чем я его, дальше будет только лучше. Через некоторое время команда примет меня как младшего брата, и правда, оказывается на судне я самый младший. Но это все меркнет на фоне того, что я обрел здесь настоящую семью. Сколько приключений еще ждёт нас, но сейчас не об этом, сейчас, наверное, последний раз утягиваю тебя в трепетный и полный чувств поцелуй, а после со спокойной душой погружаюсь в царство Морфея. И гори синим пламенем всё моё прошлое.