Безмолвные моря — великие свидетели

Северное море, 1975 год. Иннес выругался, поскользнувшись на мокром металле палубы — то там, то тут тускло поблескивали небольшие лужи, отражавшие унылое низкое небо. Погода была совершенно отвратительной в последние дни, но он уже привык к ней. Северное море, в конце концов, не славилось прекрасными солнечными днями. Он уже не помнил, как давно находится на Бэйре-Д. Время тянется совсем по-другому, когда проводишь его в море: день сурка, состоящий из работы в довольно ограниченном пространстве платформы, стабильный распорядок дня, и так изо дня в день, и вокруг тебя только волны, ветер и дождь. Но сегодня… сегодня был особенный день. Сияя от волнения и взбираясь наверх, хватаясь за скользкие поручни, Иннес направляется к вертолетной площадке и останавливается на безопасном расстоянии, жмурясь от мороси, оседающей на бровях и ресницах от воздушных потоков останавливающихся лопастей. Он только что был в офисе Ренника — опыт, которого он всегда старался избегать любой ценой — и тот орал на него около пяти минут, но сейчас, наблюдая за приземляющимся вертолетом, Иннес понимал, что готов сделать это снова, не моргнув и глазом. И наконец дверь открылась. Первое, что отметил Мюр, когда открылась сдвижная дверь кабины вертолета — это соленый воздух, моросящий дождь и завывание ветра, проносящегося по палубе. Следующим, что он заметил, была фигура в темно-синем комбинезоне, ожидавшая у лестницы — человек, что приветственно и немного нетерпеливо махнул ему рукой. Улыбка скользнула по лицу Мюра, застывшего от увиденного; затем он подхватил свой рюкзак, сошел с вертолета и пошел к человеку у лестницы. — Иннес! Как мило с твоей стороны… поприветствовать меня здесь, — разнесся по палубе голос Мюра, его шаги были уверенными, но неторопливыми. В голосе — едва скрываемая радость встречи. — А Ренник не разозлится, если узнает, что ты увиливаешь от работы? — спросил он, и Иннес фыркнул на это, широко улыбаясь в ответ. — Не, порядок. Уже спросил у Большого Парня, могу ли я сделать перерыв, чтобы снова показать тебе окрестности, познакомить с новичками, все такое. Это поможет тебе быстрее приступить к работе, ну, ты знаешь, — ответил ему Иннес, многозначительно прищурившись. Мюр рассмеялся, крепко хлопнув его по спине: — А ты храбрый малый! — О, кстати, мы будем делить одну каюту, как и всегда, — сообщил как бы невзначай Иннес, и оба быстрым шагом направились к жилому корпусу. — Надеюсь, ты не захламил всю комнату, в прошлый раз у меня едва хватило места, чтобы положить свои вещи, — интонация Мюра ворчливая, но не недовольная. Иннес картинно и глубоко вздохнул: — Было не так уж плохо. Знаешь, ты был еще хуже. Его спутник лишь пожал плечами, не сбавляя шаг. Мюр мог делать вид, будто Иннес — его наставник, но это было далеко не так. На самом деле он работал на Бэйра-Д гораздо дольше Иннеса и неустанно обучал его в свое время. Но ему нравилась эта игра? Нравилось, как Иннес вел себя как более опытный напарник в его чертовой неповторимо насмешливой манере. Когда дверь каюты закрылась за Иннесом, Мюр успел лишь скинуть свою сумку и вещи на кровать, ведь не прошло и секунды, как мягкие, еще не обветренные морским воздухом, сильные руки крепко обняли его. Когда Мюр обернулся, не размыкая объятий, тонкие губы тут же встретились с его — в поцелуе кротко и уверенно касаясь их. Это были не жаркие поцелуи, которыми они обменивались ночами, и не страстные, сминающие и волнительные, как после эмоциональных моментов. Это был простой поцелуй, передающий нужное сочетание царящих здесь и сейчас чувств: «я скучал по тебе» и «я люблю тебя». — Я рад, что ты вернулся, — прошептал Иннес, чуть отстранившись через время. — Я тоже, — просто ответил Мюр. — Раскачаем эту установку в ближайшие несколько месяцев, а? — Оу, да!