Противоположности

      Музыка — это вид искусства, который поддерживал многих как морально, так и физически. Благодаря ей люди чувствовали себя живыми, а также были благодарны тем, кто занимался ею.       Хван Хёнджин был одним из тех, кто жил музыкой, даря её другим и тем самым вызывая улыбки на их лицах. Он смалу знал, чем хочет заниматься по жизни, и это всегда была музыка. Смотря на айдолов в телевизоре, Джин старался повторять за ними движения хореографии и петь, представляя, что находится на сцене. Он воображал, что все аплодисменты принадлежат ему, что фанаты кричат его имя, а люди со всего мира дарят ему любовь и поддержку.       Его родители не были против такого хобби и даже подарили ему гитару на день рождения, когда он ещё в школу ходил. Так как денег на репетиторов не было, Хёнджин учился играть по видеоурокам из Ютуба, узнавал многое от интернет-друзей, а также ходил в школьный кружок, когда ещё был в средней школе. Джин не жаловался, что родители не могли ему обеспечить учёбу на гитаре, потому что, имея силу воли, он сам старался улучшать свои навыки игры на инструменте.       После поступления в университет Хёнджин познакомился с такими же ребятами-самоучками, которые буквально жили музыкой, и решил создать собственную рок-группу. Им разрешили использовать принадлежащие университету инструменты, которые были в хорошем состоянии, и помещение — актовый зал, практически всегда пустующий.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Звуки гитар, барабанов и вокал раздавались на всё помещение. Инструменты были подключены к колонкам, отчего их звучание усиливалось в разы. Вокалисты пели, параллельно играя на гитарах, а барабанщик держал ритм.       — Стоп, стоп, стоп! — остановил музыкантов Крис, и все взгляды присутствующих направились на него. — Ребят, генеральная репетиция, а вы делаете ошибки на пустом месте. Это никуда не годится, понимаете?       — Кто и что не так сделал? — спросил Хёнджин, будучи лидером группы.       — Джин-и, у тебя слуха нет? Ты сам только что два раза умудрился сделать ошибку. Хан сфальшивил ещё в начале, Чанбин несколько раз потерялся, будто палочки впервые держит. Перегрелись? Форточку открыть? — Крис сел обратно на пол. — Сначала, — скомандовал он, и группа начала играть заново.       Репетиция длилась чуть ли не до ночи, и, когда стрелки часов шагнули почти за полночь, парни решили закончить.       — Чего он такой злой сегодня? — спросил Хёнджин у Чанбина, попутно складывая гитару в чехол.       — С Ен-и своим расстался, вот и свирепствует, — ответил Бин, вздохнув.       — Снова? Пятый раз уже. Не надоело, интересно… — пробубнил Джин и закинул гитару на плечо.       — Недооцениваешь, Джин-и. Восьмой, — хмыкнул Чанбин и вышел из-за барабанной установки. — Пойдём, домой отвезу, — кивнул он на выход, и они вместе направились на улицу.       Ежегодный фестиваль, проходящий в университете, предоставлял возможность показать публике свой талант и зарекомендовать себя на будущее. Этим шансом пользовались многие, кто учился на первых курсах, и в дальнейшем добивались немалых успехов.       — Готовы? — спросил Крис, зайдя в класс к парням. Они обсуждали детали выступления и заканчивали свои образы, чтобы выглядеть сногсшибательно.       — Не первый раз выступаем, так что всё хорошо, — ответил Хёнджин, заметив, что тот был подавлен, но всё равно старался улыбаться. Крис часто выполнял роль поддержки для парней, которые стали для него больше, чем просто друзьями. Но когда ему самому была нужна помощь, каждый из них старался её оказать.       — Отлично. Тогда я пойду в зал, буду ждать. — Крис вышел в коридор и пошёл к залу.       — Погоди, — остановил его Джин, выйдя следом. — Запомни, ты не один, и расстраиваться мы тебе ни за что не дадим. Всё будет хорошо, понял? — Он приобнял Криса, и тот отвёл взгляд, после чего усмехнулся.       Хёнджин глянул туда же и заметил, что в конце коридора стояли двое парней. Один из них несильно прижимал второго к стене, одной рукой опираясь о неё около его головы, а второй обнимая за талию. Они о чём-то говорили и тихо хихикали, флиртуя друг с другом.       — Лучше и быть не может, — вздохнул Чан и ушёл.       Джин опустил голову и пошёл обратно в класс. Ему хотелось помочь, но об этом нужно будет подумать уже после выступления.       Находясь на сцене, парни чувствовали себя уверенно и спокойно. Они знали, ради чего это делают. А также их образы придавали им уверенности. Макияж, причёски, одежда и аксессуары играли немалую роль.       Хёнджин, как вокалист группы, стоял впереди всех и играл на гитаре, наблюдая за людьми в зале. На нём была надета чёрная майка с надписью «Nirvana», кожаная куртка, которую он скинул с плеч, такого же цвета штаны и ботинки. Из аксессуаров у него были цепи на шее и запястьях, перчатки без пальцев, а также множество различных мелких деталей, которые дополняли друг друга. Остальные участники группы были одеты в подобные вещи.       После окончания выступления они ушли со сцены, оставив после себя кучу впечатлений у людей, сидящих в зале.       К ним пришёл Крис и похвалил их за проделанную работу:       — Парни, вы супер. Народ в восторге!       — Ты к этому приложил немалые усилия, так что и тебе огромное спасибо, — сказал Чанбин, улыбнувшись.       — Пойдёмте, я утром набросал пару строк, глянете. — Джисон кивнул в сторону класса, и все пошли за ним.       Но Хёнджин остановился, когда услышал игру на пианино. Звук доносился из зала, и он, предупредив парней, что скоро присоединится к ним, тихонько зашёл туда.

[Felix — Deep end]

      В помещении было темно, а на сцене над пианино светился один единственный софит, направляя луч света лишь туда. Пианист был одет в белоснежный костюм, его волосы были такими же белыми и длинными, а передние пряди — заколоты сзади. Перебирая пальцами по клавишам, он создавал невероятно красивую мелодию, которая, казалось, уносила в другое измерение. Хёнджину хотелось слушать игру как можно дольше, а также смотреть на этого человека. Помимо игры завораживал его голос: низкий, бархатный и такой глубокий. Возможность брать высокие и низкие ноты давалась не многим, но у пианиста получилось превзойти все ожидания.       Хёнджин и вовсе залип на него и даже не заметил, как тот прекратил играть и петь. Он стоял недалеко, поэтому мог рассмотреть черты его лица. В первую очередь ему бросились в глаза веснушки, которыми было усыпано лицо пианиста. Под глаза и на нос приходилось их наибольшее количество. Взгляд его был спокойным, но в тот же момент Хёнджину казалось, что эмоции, которых не было на лице, передавали его глаза.       — Где ты так долго ходил? — спросил Джисон, когда Хёнджин вернулся в класс. — Я показал наброски, всем понравилось. Глянешь?       Он протянул ему блокнот, и Джин, словно только что вернувшись в реальность, взял записи и стал их читать.       — Над этим нужно поработать, а в целом очень даже круто.       Внезапно Хёнджин взял Чанбина за руку и вывел его из класса.       — Что с тобой? Как будто призрака увидел, — хмыкнул Бин.       — Почти. Ангела или принца... Точно не знаю, — ответил он и присел на корточки, оперевшись о стену.       — Я тебе говорил, не принимай те таблетки, до добра не доведут. Расслабиться он захотел… Ну, выпил бы алкоголя. Нет, острых ощущений ему захотелось. Придурок… — ругался Чанбин, но Джин усадил его рядом.       — Я не принимал таблетки, успокойся. Просто, когда вы ушли, я заглянул в зал, а там кто-то выступал. Парень пел и играл на пианино, а образ у него был как у ангела. Весь в белом, плюс на него светил софит, а вокруг царила темнота. — Хёнджин глянул на Чанбина. — Помоги мне узнать, кто это. Пожалуйста, хён, я в долгу не останусь, ты же знаешь.       — Пианино? Ты терпеть не можешь клавиши, собственно, поэтому у нас в группе их и нет. И теперь ты говоришь, что слушал пианиста и он тебе ангелом показался? — ещё больше удивился Бин. — Видимо, всё-таки употребил что-то.       — Не употреблял я ничего такого, просто… Ну… Не то чтобы я терпеть не могу… Просто считаю, что клавиши — это слишком интеллигентно, как скрипка. Использовать эти инструменты в роке, лично для меня, — это самый настоящий кошмар, — попытался оправдаться Хёнджин.       — Ладно, покажешь своего ангела, — вздохнул Бин. — Давай лучше решим, что с Крисом и Ен-и будем делать. Мне крайне не нравится, что Сынмин свои похотливые ладошки стал распускать в открытую. И ещё больше не нравится, что Чонин на это всё реагирует. Нам Крис очень нужен, и желательно в адекватном состоянии, но то, к чему всё катится, нормальным не назвать.       — Сынмин всегда активизируется, когда они расходятся. Может, втащить? — Хёнджин глянул на друга, у которого на лице читалась куча вопросов. — Шучу, расслабь булки. Давай просто поговорим. — Он встал с пола и пошёл по коридору, а Чанбин направился за ним. — Но если понадобится, то я втащу, — добавил Джин.       В холле было много народа: все выходили из актового зала. На сегодня выступления были закончены, и учащиеся собирались уходить по домам.       — О, стоп! — остановил Чанбина Хёнджин и указал в сторону парня, который так зацепил его игрой и голосом. Он сильно выделялся на фоне остальных благодаря своему белоснежному костюму.       — Ты запал на Феликса? Чувак, это не твой уровень от слова совсем. Сделаем вид, что этого разговора не было, — посмеялся Бин и пошёл искать Сынмина и Чонина.       Хёнджин пошёл следом за другом, попутно задаваясь вопросом: «Почему?»