Плохая шутка

Сынмин наблюдает за напряженной сосредоточенностью Чонина во время репетиции, редкое зрелище для макнэ, чьи игривые поддразнивания и озорная ухмылка часто доминируют в их взаимодействии. Заметив, как Чонин сосредоточенно хмурит брови и слегка подрагивают его пальцы, когда он совершенствует свою хореографию, в глазах Сынмина мелькает проблеск восхищения, прежде чем он быстро скрывает его за ухмылкой. Он наклоняется, чтобы громко прошептать Феликсу, пытаясь отвлечь самого младшего участника. —Эй, Чонин-а, ты забыл, что твои уроки танцев были для детсадовцев? —Эти детские шаги не подойдут для звезды! Феликс хихикает и хлопает Сынмина по плечу в молчаливом упреке, в то время как Хёнджин бросает на них обоих строгий взгляд. Несмотря на шутливые подколы, Сынмин не мог не заметить едва заметное подергивание губ Чонина, едва сдерживающего улыбку, пока он продолжает репетицию. Он прочищает горло и поворачивается к Минхо. —Знаешь, Минхо, если бы мы были на конкурсе красоты, Чонин определенно выиграл бы «Мистера Сосредоточение». Как ты думаешь, что он скрывает под этими сосредоточенными выражениями лица? Минхо криво усмехается и игриво ерошит волосы Чонина, заставляя его слегка вздрогнуть, прежде чем макнэ восстанавливает самообладание. —Как бы Чан Бин ни не согласился, я почти уверен, что Чонин скрывает свою впечатляющую коллекцию редких карточек покемонов под этими пристальными взглядами, ха-ха! Минхо и Хёнджин посмеиваются над беззаботной шуткой Сынмина, в то время как Джисон хмурится, изучая реакцию самого младшего участника. Взгляд Сынмина на мгновение задерживается на Чонине, замечая слабый румянец на щеках макнэ. Он прикусывает губу, понимая, что его шутки, возможно, задели за живое. Пожав плечами, он снова поворачивается к Феликсу. —Итак, Феликс, ты слышал о тайной страсти Бан Чана к вязанию? Держу пари, у него уже целая команда свитеров! Феликс смеется от души, на мгновение отвлекая внимание от едва заметного беспокойства Чонина. Сынмин ухмыляется, от удовлетворения от того, что успешно увел разговор от щекотливой темы его поддразнивания. Когда репетиция подходит к концу, Сынмин замечает, что Чонин быстро собирает свои вещи, избегая зрительного контакта с группой. В глубине души он чувствует беспокойство, но списывает его на типичное для макнэ молчаливое поведение. Чан Бин кричит: — «Эй, Чонин-а, как насчет ужина? Ты, должно быть, умираешь с голоду после всех этих танцев!» Сынмин вмешивается: — «Да, и я жажду знаменитой курицы терияки Бан Чана! Кто со мной?» Остальные с энтузиазмом соглашаются, за исключением Чонина, который колеблется, прежде чем покачать головой. Улыбка Сынмина слегка гаснет, когда он наблюдает, как Чонин тихонько выскальзывает из комнаты, выглядя обеспокоенным. Проходит несколько часов, и группа наконец-то готова прерваться на вечер. Сынмин замечает отсутствие Чонина и начинает волноваться. — Куда исчез Чонин? Обычно он не уходит, не сказав нам. Феликс и Минхо обмениваются обеспокоенными взглядами, прежде чем Минхо предлагает им отправиться на поиски пропавшего макнэ. — Сначала нам следует проверить его место. Если его там нет, вы можете посетить некоторые из его любимых мест в Сеуле.А мы с Минхо поищем в доме. Феликс кивает в знак согласия, и трио отправляется в Сеульскую ночь, ища любые признаки местонахождения Чонина. Пока они идут, неоновые огни оживленных улиц города отражаются от мокрого тротуара, отбрасывая калейдоскоп цветов под их ногами. В голове Сынмина проносятся варианты, смесь беспокойства и любопытства о том, что могло беспокоить их обычно веселого макнэ. В конце концов они подходят к двери Чонина, обнаруживая, что она не заперта, а из-под входа пробивается полоска света. Минхо осторожно стучит, объявляя об их присутствии. Приглушенное «войдите» раздается через дверь, и они входят внутрь, чтобы увидеть Чонина, сидящего, скрестив ноги, на своем футоне, закрыв руками лицо.Выражение лица Сынмина смягчается от сочувствия, когда он приближается к Чонину. —«Эй, Чонин, что происходит? Мы беспокоились за тебя». Он нежно, успокаивающе похлопывает Чонина по плечу, прежде чем устроиться рядом с ним. — «Если это из-за моих глупых шуток, то мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть». Плечи Чонина дрожат от прикосновения Сынмина, и он медленно опускает руки, открывая красные, слезящиеся глаза. Глаза Сынмина расширяются от шока, когда он видит заплаканное лицо Чонина и бледность его кожи. Его сердце сжимается от беспокойства. — "Чонин-а, что случилось? Тебе плохо ?" Чонин качает головой, его голос надламывается. — "Я... я думаю, что отравился едой во время обеда. Я пытался это перетерпеть, но с каждой минутой становится хуже". Брови Сынмина хмурятся от беспокойства, когда он обнимает Чонина за плечи. —"Это звучит ужасно. Нам нужно как можно скорее отвезти тебя в больницу. Я позвоню Чанбину и расскажу ему, что происходит". Чонин кивает, его руки сжимают руку Сынмина. —«П-пожалуйста... Я не хочу, чтобы остальные знали. Это стыдно...» хватка Сынмина крепче сжимается в понимании. —«Не волнуйся, Чонин. Твой секрет в безопасности со мной. Просто сиди спокойно, пока я сделаю звонок» Сынмин быстро набирает номер Чан Бина, рассказывая ему о ситуации, когда он встает на колени рядом с Чонином, обеспечивая успокаивающее присутствие. Уверив Чан Бина, что они немедленно отправятся в больницу, Сынмин завершает звонок и нежно гладит Чонина по волосам. —"Хорошо, Чан Бин уже едет. Он встретит нас в отделении неотложной помощи с Феликсом и Хёнджином. Просто держись там, Чонин-а". Чонин наклоняется к прикосновению, его тело заметно расслабляется под заботой Сынмина. Минхо спешит подготовить машину, а Сынмин осторожно помогает Чонину встать на ноги, направляя его к транспортному средству. Короткая поездка до больницы напряженная, наполненная затрудненным дыханием Чонина и периодическими ругательствами, когда его живот сжимает очередная судорога. Прибыв в отделение неотложной помощи, Чан Бин, Феликс и Хёнджин бросаются туда, на их лицах отражается беспокойство. Сынмин быстро пересказывает детали, помогая Чонину выбраться из машины и передать в надежные руки медицинского персонала. Пока они с нетерпением ждут новостей, Сынмин находит утешение в поддерживающем присутствии своих друзей. Комната ожидания в больнице кажется вечностью, флуоресцентные лампы монотонно гудят наверху, пока участники нервно расхаживают или сидят в гробовой тишине. Сынмин периодически проверяет свой телефон, обновляя статус в отделении неотложной помощи. Его сердце сжимается с каждой минутой, тяжесть хрупкого состояния Чонина давит на его плечи. Чан Бин замечает страдания Сынмина и говорит ему. "Мы все здесь ради него, Сынмин. Все будет в порядке". Сынмин кивает, делая глубокий вдох, чтобы успокоить свои беспорядочные мысли. "Я знаю. Просто... видеть его таким, это действительно поразило меня. Он всегда был таким сильным и беззаботным, но сегодня он выглядел таким уязвимым и одиноким,и я воспользовался очередной неудачной шуткой". Минхо и Хёнджин обмениваются взглядами, в то время как Феликс тянется, чтобы сжать руку Сынмина. Как раз когда решимость Сынмина колеблется, врач выходит из кабинета с усталым выражением на лице. Сынмин и Бан Чан спешат, задать врачу вопросы. *** Измученный, но успокоенный после испытаний в больнице, Сынмин падает на кровать в своей комнате общежития, усталая улыбка расплывается на его лице, когда он поворачивается к Чонину. "Эй, Чонин, я слышал, что тебе стало лучше. Думаю, так и происходит, когда на работу приходит врач Stray Kids", - шутит он, пытаясь разрядить обстановку. Чонин едва выдавливает улыбку, в его глазах сверкает раздражение, которое Сынмин тут же замечает. "Ой, да ладно, Чонин-а! Не будь таким. Я просто пытался разрядить обстановку после того, через что ты прошел". Попытка Сынмина пошутить проваливается, и Чонин подражает его тону, его слова пронизаны сарказмом. "О, так теперь ты стендап-комик? Может, тебе лучше заняться танцами, Сынмин". Ответ Чонина обжигает немедленно, и игривый фасад Сынмина рушится. Он садится, его голос приобретает дразнящий тон, как щит против скрытой боли. "Ух ты, жги. Похоже, кто-то все еще вспыльчив после всей этой больничной драмы". Слова Сынмина, хотя и пронизанные сарказмом, не попадают в их обычную перепалку, и реакция Чонина ощутима, его плечи напрягаются, а глаза сужаются. Сынмин замечает, но продолжает, не смущаясь, надеясь разрядить напряжение еще большим количеством своих фирменных поддразниваний. "Эй, не защищайся только потому, что мои шутки больше не такие смешные, как твои фмгурки с аниме", - шутит он, стремясь к игривости, но вместо этого выглядя бесчувственным. Злость на лице Чонина усиливается, и он отворачивается, его голос едва громче шепота. "Просто оставь меня в покое, Сынмин". Жесткость этих слов пронзает комнату, оставляя после себя только тишину. Сердце Сынмина замирает, когда он осознает свою ошибку, тяжесть его неосторожных слов тяжело давит на его совесть. Он колеблется, разрываясь между своим обычным инстинктом провоцировать и растущим чувством раскаяния. После минуты внутренней борьбы он решает двигаться вперед, чтобы попытаться спасти то, что осталось от их связи. Мысли Сынмина лихорадочно спешат, пока он пытается осознать всю серьезность момента, его сердцу тяжело от сожаления. Но затем внутри него загорается озорная искра, остаток их обычного игривого подшучивания, который он не может полностью игнорировать. С внезапным всплеском энергии Сынмин набрасывается на Чонина, его руки смыкаются вокруг туловища младшего участника, когда он начинает сжимать. «Это была плохая шутка,Ким Сынмин» холодно сказал Чонин «Эй, маленький негодяй, почему ты так расстроен? Обычно это ты доставляешь мне неприятности» дразнит он, его голос тихий и игривый. Чонин издает удивленный писк, его тело инстинктивно извивается и извивается под хваткой Сынмина, когда в нем включается его естественная щекотка. «Ахаха, попался! Я знал, что ты не сможешь устоять перед моим обаянием»,Сынмин хихикает, слегка увеличивая давление, когда смех Чонина становится громче и более искренним. «Стой, стой! Ты сейчас убьешь меня, Сынмин!» умоляет Чонин, его голос заглушается хваткой Сынмина, его лицо искажается от смеха. Хватка Сынмина на Чонине ослабевает, когда смех младшего участника стихает, его руки скользят вверх, чтобы вместо этого нежно обхватить плечи Чонина. "Ладно, ладно, я перестану мучить тебя щекоткой" обещает он с ухмылкой, его глаза сияют весельем и любовью.Чонин кивает, его дыхание все еще немного неровное от смеха, и Сынмин чувствует изменение в атмосфере. Игривая энергия остается, но под ней в воздухе витает новая уязвимость. "Знаешь, я тут подумал" начинает Чонин, его голос мягкий и неуверенный, резко контрастирующий с его обычным уверенным тоном. "Может быть... может быть, наши маленькие шутки и поддразнивания не просто для развлечения. Может быть, они также являются для меня способом... прощупать почву, узнать, действительно ли тебя волнуют мои чувства". Сердце Сынмина замирает от этого откровения, он слегка крепче сжимает плечи Чонина, словно пытаясь успокоиться. «Чонин-а...» начинает он тихим и искренним голосом. «Ты знаешь, мне не все равно. Я просто не всегда умею это показывать, особенно когда дело касается эмоций» Лицо Сынмина смягчается, его выражение открытое и искреннее, когда он встречается взглядом с Чонином. "Мне жаль, Чонин. Извини, что я не был более внимателен, что не понял, как мои слова могут повлиять на тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что дело не в том, чтобы быть смешным за счет твоих чувств ко мне". Его голос падает до шепота, полного убеждения. "На самом деле все наоборот. Мои шутки, мои поддразнивания... это все часть моих усилий, чтобы ты чувствовал себя комфортно, показать тебе, что ты можешь быть собой рядом со мной, что я принимаю и ценю тебя таким, какой ты есть". Сынмин ищет глазами Чонина, надеясь увидеть понимание и прощение. "Ты можешь... можешь простить меня за мои ошибки? И, может быть, просто может быть, дать мне еще один шанс показать тебе, как много ты для меня значишь?" Дыхание Чонина сбивается, его сердце колотится от интенсивности слов Сынмина. Он медленно кивает, на его губах играет легкая дрожащая улыбка. «Я прощаю тебя, Сынмин. И да, я думаю, мне бы хотелось получить этот... еще один шанс». Сердце Сынмина подпрыгивает в груди, когда слова Чонина накрывают его, прощение и готовность дать ему еще один шанс накатывают на него, словно приливная волна эмоций. Он с трудом сглатывает, его собственные чувства к Чонину вырываются наружу в его собственном признании. "Чонин, с того момента, как я встретил тебя, ты был для меня больше, чем просто другом. Ты свет, который освещает мои дни, утешение, которое успокаивает мои тревоги, и якорь, который держит меня на земле". Голос Сынмина дрожит от уязвимости, когда он продолжает. "Я дурачился с тобой, пытался заставить тебя смеяться и чувствовать себя хорошо, потому что это самый простой способ для меня быть рядом с тобой. Но правда в том, Чонин, я по уши в тебя влюблен". Он делает глубокий вдох, не отрывая взгляда от лица Чонина. «Итак, если ты меня примешь, я хочу быть больше, чем просто твоим шутником. Я хочу быть твоим партнером, твоим доверенным лицом и всем для тебя». Признание Сынмина повисает в воздухе, его сердце колотится, пока он ждет ответа Чонина. Ожидание почти невыносимо, но затем на лице Чонина появляется сияющая улыбка, освещая комнату. "Сынмин, я..." Он замолкает, его голос задыхается от эмоций. "Я тоже тебя люблю". Слова Чонина - бальзам для души Сынмина, успокаивающие оставшиеся сомнения и страхи, которые грозили поглотить его. Слезы радости наворачиваются на уголки его глаз, когда он наклоняется, сокращая расстояние между ними в мягком, нежном поцелуе. "Я пытался набраться смелости, чтобы сказать тебе, что я чувствую, целую вечность" Шепот Чонина в губы Сынмина, их дыхание смешивается в сладком, интимном танце. "Но, думаю, мне это было не нужно. Ты всегда знал, Сынмин. Тебе просто нужно было довериться своему сердцу". По мере того, как поцелуй становится глубже, Сынмин обнимает Чонина, прижимая его к себе так, словно он может исчезнуть в любой момент. В этот идеальный, украденный момент все тревоги и сомнения растворяются, оставляя только чистую, неподдельную любовь, которую они разделяют.