Медведь и Паучиха

      — Да от него же псиной воняет на всю округу! — Минтара по своему обыкновению хмурится и складывает руки на груди. — Если этот… верзила появится поблизости от моей палатки, я украшу его внутренностями лагерь. Я предупредила.       Дроу резко разворачивается на пятках и скрывается в собственном шатре, задёргивая занавеску. Тав переводит взгляд на озадаченного друида.       — Я очень признателен тебе за помощь в спасении рощи, но, пожалуй, спать вместе с дроу для меня — уже слишком.       — Хальсин, мне правда жаль, что так вышло. Должно быть, твоя палатка со всем содержимым выпала где-то по дороге или осталась в Лунных башнях. — Тав виновато улыбается, пожимая плечами — Но с тех пор, как к нам присоединились Эйлин, Изобель, Мизора, Джахейра, Минск, герцог Рейвенгард, чета Святолист, Воло, та маленькая сиротка со своим очаровательным котом… — Она замолкает, сокрушённо оглядывая место их стоянки. — Дьявол, да у нас тут яблоку негде упасть, не то что раздобыть тебе лишний тент. Поэтому вам придётся пожить вместе. Какое-то время…       Хальсин задумчиво трёт подбородок.       — Я мог бы пойти к кому-то другому. К кому угодно, но не к ней!       — Э-э-э… сомневаюсь. Просто у Минтары, ну знаешь… больше всего места. — Улыбка становится всё более неловкой, по мере того, как Тав чувствует, что её аргументы разваливаются на части. — Тогда, в «Ласке Шаресс» ты сказал, что дроу навевают воспоминания о твоей молодости. Так может быть она…       — Исключено. Я не говорил, что эти воспоминания приятные.       — Боги, ты же верховный друид… был им, по крайней мере. Используй свою природную дипломатию, чёрт возьми! — Лидер отряда начинает терять терпение. — Просто подойди к ней и скажи, что теперь вы будете жить вместе, вот и всё!       Друид колеблется, будто взвешивая все «за» и «против».       — Хорошо, я попробую.       Этой же ночью, Хальсин лежит, расстелив спальник у костра. На вопросительный взгляд Тав, проснувшейся, чтобы принять ночное дежурство, эльф лишь многозначительно качает головой, давая понять, что не в настроении обсуждать свои дипломатические провалы. Проклятая дроу наотрез отказывается делиться спальным местом. На следующую ночь и ночью после ситуация повторяется. Друид невозмутимо шатается по лагерю, а когда приходит время спать, неизменно ложится у костра. В целом, он начинает привыкать: спать под открытым небом не впервой, к тому же так можно почувствовать близость природы даже в таком шумном городе, как Врата Балдура. Можно сказать, что всё идёт неплохо, пока в одну не очень прекрасную ночь на город не обрушивается ливень. Нет, настоящий шторм. Заливает и завывает так, что даже такой беспрекословный любитель природы, как Хальсин, благоразумно решает укрыться от её гнева. Палатка Минтары как обычно стоит поодаль от всех прочих и друид направляется прямо к ней, твёрдым шагом. Грибы у входа, что дроу принесла с собой явно из Подземья, издают приятное тусклое свечение, сияя среди бушующей стихии, словно маяк. Уверенным движением откидывая полог, эльф забирается внутрь и садится напротив, всем видом давая понять, что в ближайшее время вряд ли что-то сдвинет его с места. Вода стекает с длинных волос и одежды прямо на походную лежанку дроу. Минтара отрывается от книги, поднимая на него вопросительный взгляд.       — Я, кажется не звала гостей к себе в палатку.       — К нам в палатку.       — Я предупреждала, что сделаю, если ты тут появишься.       — Свои угрозы можешь приберечь на потом, дроу. Сомневаюсь, что развешивать кишки по лагерю в такой ливень — хорошая затея.       Минтара осторожно выглядывает наружу и тут же задёргивает полог обратно, вытирая воду с лица. Тент, на удивление, настолько крепко собран, что лишь слегка покачивается от бушующего ветра.       — На поверхности часто такая неприветливая погода?       Друид пожимает плечами:       — Природа бывает разной. Иногда она обрушивает свой гнев на тех, кто возводит города и загрязняет окружающую среду.       — В который раз убеждаюсь, что Подземье куда лучше поверхности в этом плане. Нет неба — нет дождей. А значит, эта твоя природа не сможет навредить.       — Насколько я помню, в Подземье другая беда: землетрясения.       Дроу усмехается, откладывая книгу. Разговор с Хальсином начинает всё больше её затягивать.       — Помнишь? Ты бывал в Подземье?       Друид прочищает горло, смущённо отводя взгляд.       — Не самые мои приятные воспоминания, но да, бывал.       — И что же ты успел повидать за время путешествия? — Начав общаться с жителями поверхности, Минтара всё больше интересовалась тем, как некоторые из них видят её родину. Иногда это было даже занятно. Столько суеверий и глупых стереотипов она слышала, пожалуй, разве что в Мензоберранзане, когда речь заходила о поверхности.       — В основном, будуар матриарха одного из влиятельных домов.       — Как интересно. А я думала, ты спускался за тем, чтобы изучить местную флору и фауну. Как-то не типично для… такого как ты… искать эротические приключения среди дроу.       — Что ж… я их не искал. — Хальсин сводит брови к переносице. — Можно сказать, они сами меня нашли.       Минтара понимающе хмыкает.       — Похоже на жителей моей родины. И что за дом держал у себя диковинного любовника?       — Неважно, в ночь, когда я сбежал из проклятого места, этот дом был уничтожен.       — Повезло тебе.       Между ними повисает неловкое молчание, нарушаемое лишь шумом дождя и завыванием ветра снаружи.       — Должен признать, палатку ты установила на совесть.       — Мать учила никогда ничего не делать наполовину.       — И как тебе поверхность? Ты провела здесь достаточно, чтобы составить о ней какое-то мнение?       Минтара молчит некоторое время, обдумывая ответ:       — Я думала, что будет хуже, но хоть я и скучаю по родным землям, должна признать, тут не так паршиво, как казалось мне раньше. Хотя на мой взгляд, Врата Балдура — слишком шумный город.       — Это точно! — Хальсин кривится при упоминании ненавистного места. — Шумный, вонючий, погрязший в пороках…       — Ну уж к порокам-то я привыкла. В Мензоберранзане их побольше будет. Но ты в чём-то прав: город не вызывает восхищения. У местных крайне посредственная архитектура. Должно быть, это обусловлено узостью их мышления.       — Может, мы и узколобы, но хотя бы не истребляем друг друга с такой же жестокостью, как дроу. — Друид оскорблён, но пытается не подавать вида, растягивая вежливую улыбку.       — И всё же от тебя воняет мокрой псиной. — после непродолжительной паузы констатирует Минтара.       — Из палатки я не уйду. — Хальсин напрягается, готовясь защищать любой ценой место под крышей.       — Ты уже намочил мой спальник. — Дроу раздражённо вздыхает. — Так и быть, оставайся. Только… Сделай что-то с запахом, ладно?       Эльф достаёт из-за пазухи маленький кожаный мешочек, высыпает на ладони какую-то травянистую смесь и растирает на открытых участках тела. Воздух наполняется приятным ароматом цветочной пыльцы, мёда, мха и горьковатых трав.       — Так лучше?       Минтара принюхивается и чихает.       — Пойдёт.       Они укладываются по разные стороны лежанки, засыпая под шум дождя.

***

      Сезон ливней во Вратах Балдура — дело затяжное. Если уж начало поливать, стихия не остановится, пока не смоет город с материка, ну или хотя бы не попытается. За последнюю неделю Хальсин прочно обосновался в палатке дроу, развешивая на своей половине пахучие травы. Минтара ворчит, но больше для вида. С друидом интересно дискутировать. Хоть и моральные ориентиры у них прямо противоположны, он излагает свою точку зрения деликатно и не спешит приставить кинжал к её горлу за неправильное мнение, как некоторые её сородичи. А ещё, надо признать, что чай, который заваривает друид, очень вкусный и расслабляет. После трудного дня и утомительных марш-бросков по городу — то что надо. И вообще, этот пахнущий псиной оборотень знает толк в расслаблении.       Дроу скидывает сапоги, вытягивает ноги на друидскую территорию и принимает кружку горячего варева.       — Рассказывай, как прошёл день? — Одной рукой Хальсин держит трубку, а другой берёт стопу Минтары, разминая и надавливая на чувствительные точки.       — Неужели хоть раз не хочешь сам сходить? — женщина издаёт вздох облегчения, когда уставшую за день непрерывной ходьбы ступню аккуратно, но с силой массируют крупные мозолистые пальцы. Она никогда не обладала кукольными ножками, но в его огромной ручище стопа дроу смотрится прямо-таки игрушечной.       — Предпочитаю слушать из твоих уст. Ты знаешь, я не люблю город. В лагере спокойней. — Друид затягивается, выпуская густой пахучий дым, который мигом наполняет тесное пространство.       Курево пахнет жжёными тряпками, Минтара отпивает из чашки, чтобы подавить начинающееся першение в глотке.       — Ты мог бы не курить в палатке?       — Прости. Просто, это успокаивает. Хочешь попробовать?       Он протягивает трубку, глядя в глаза из-под полуприкрытых век. Дроу с сомнением смотрит на тлеющие угольки и тоненькую струйку сероватого дымка.       — Ну может быть, если только одну затяжку.       Затяжки оказывается более чем достаточно. Горло разрывает так, будто в нём лопнуло паучье яйцо и теперь детёныши скребут своими маленькими лапками, терзая его изнутри. Минтара кашляет и не может остановиться. Наконец, когда удаётся подавить очередной приступ, дроу отпивает несколько глотков уже успевшего остыть чая. Пожар в глотке утихает.       — Забери эту дрянь и больше никогда не кури поблизости от меня!       Друид лишь хмыкает себе под нос, принимая трубку.       — Как скажешь. — Хальсин тушит угольки и прячет курительное устройство в карман.       Зато теперь руки эльфа свободны полностью и он с головой погружается в массаж и растирание стоп Минтары, к неимоверной радости последней. Как только горло перестаёт раздирать, голова наполняется приятной лёгкостью, а тело становится будто бы ватным. Эффект явно не от чая, его дроу пробует уже не первый раз.       — Интересный у тебя табак, друид.       — Начинаешь проникаться? — Сильные пальцы продолжают массировать пятку, проводя вдоль стопы, надавливают на напряжённые мышцы, вызывая приятную облегчающую боль.       — Клянусь Ллос, если бы сейчас на лагерь напала орава мозгоедов, мне было бы лень даже меч поднять. — Она хрипло хихикает.       — Я думаю, в лагере есть кому отразить атаку мозгоедов, если они появятся.       — Это точно. Не лагерь, а какой-то проходной двор. — Минтара вдруг замечает, что потолок шатра крайне необычный. Эти пятна всегда тут были или появились недавно? — Знаешь, друид… А доставай-ка свою трубку.

***

      — Минтара стала какой-то странной в последнее время. — Сидя у костра, Тав затачивает их с Астарионом кинжалы для завтрашней вылазки в литейную Горташа.       — Странной?       — Ну знаешь, будто палку, которую она проглотила, вытащили у неё из задницы.       Вампир издаёт смешок, растягиваясь на спальнике.       — Как точно ты подметила. Ещё не готова расстаться с золотишком?       — Подожди, мы не знаем наверняка. То что они живут под одной крышей и не убили друг друга, ещё ничего не значит.       — Какая же ты наивная, дорогая.       — О, но ведь такой ты меня и любишь?       Астарион расплывается в очаровательной улыбке, обнажив клыки.       — И проницательная.

***

      — …А потом их матриарх сковала меня цепями по рукам и ногам, разделась и уселась сверху. — Друид затягивается, выпуская колечки дыма, что уплывают вверх, разбиваясь об матерчатый потолок.       — И тебе понравилось? — Минтара принимает трубку из огромной ручищи, всасывает дым, позволяя ему подольше задержаться в лёгких, затем выпускает наружу маленькое густое облачко.       — Меня никто не спрашивал. Она просто скакала на мне, пока я не кончил.       — И всё же.       — Первые разы, признаюсь, было волнительно. — Хальсин отводит взгляд и дроу почти уверена, что здоровяк смущён. Вот это неожиданность.       — А потом?       — Вдали от природы, в холодном будуаре, я будто… Начал терять себя, понимаешь? У меня было всё, чего ни попрошу. Но с одним условием: никогда не покидать хозяйскую спальню и быть готовым по первому зову.       Минтара задумчиво кивает, забрасывая ноги на колени друида.       — Любой мужчина-дроу из низших сословий убил бы за такую жизнь, что ты описываешь.       — И всё-таки, я предпочитаю секс по обоюдному согласию.       Дроу хрипло смеётся, подаётся вперёд и остекленевшими глазами ловит каждую чёрточку его лица. Он уже не молод, но шарма не растерял. Лет триста назад среди матриархов Подземья он и вправду считался бы экзотическим красавчиком.       — Скажи, а в медведя она тебя заставляла превращаться?       — К чему такие вопросы? — Минтара замечает слегка проступивший румянец на его щеках.       — Вот это да, старый матёрый зверь покраснел.       — Ты ведь не просто так спрашиваешь?       Огромные ладони ложатся на тонкую талию, поднимая женщину в воздух, будто пёрышко. Хальсин усаживает её к себе на колени, разглядывая снизу вверх упрямый подбородок и тонкую линию губ, что сейчас усмехаются ему. Дроу двигает бёдрами, убеждаясь, что от откровенных разговоров возбудилась не только она.       — Поначалу мне было просто любопытно. Но теперь, я вся внимание. — Она тянется вперёд, обхватывая его шею руками.

***

      — И даже сейчас ты не готова расстаться с золотишком, дорогая?       Астарион и Тав смотрят на палатку Минтары, что ходит ходуном под утробный медвежий рык и низкие стоны дроу.       — Знаешь… Я бы предпочла не знать, что происходит внутри, но мне кажется, теперь сомнений в том, что выигрыш твой, у меня не осталось.       В бледную руку вампира со звоном падает кошелёк.       — Вот и славно. — Астарион подбрасывает выигрыш на ладони, пряча в карман. — Тогда не будем мешать нашей сладкой парочке наслаждаться друг другом. Кстати, раз уж я сегодня богат, могу ли я пригласить тебя в одну уютную таверну на ужин? — Он приобнимает Тав за талию, притягивая к себе, та в ответ кладёт голову ему на плечо.       — Что угодно, только бы не слышать эти звуки.       — Напомни, когда ты собиралась ему сказать, что мы «нашли» его палатку?       — Думаю, это уже не обязательно.