Клинок Души. Книга 3: Игра марионеток.

            «Передача завершилась. Назначение неизвестно» - Сими словами Себастиан Краузе, мастер ауромеханики, магистр Академии Олифа, обозначил день четырнадцатого августа — второй запуск телепорта, воссозданного из компонентов, что были древнее любого из ныне существующих людских королевств. Последние недели мастер посвятил выяснению, куда именно судьба распорядилась забросить его сыновей, а следующие три недели — искал любую зацепку об их судьбе, но не находил ответа. Безутешный отец даже после начала учебного года ходил, осунувшись лицом и поседев бородою. И даже старому, пусть и иного рода, мастеру, что должен был прибыть накануне, ему нечего было сказать, пусть на то и обязывал долг, данный некогда его сыну. Нужные слова попросту не находились, и каждая попытка пусть даже про себя их произнести заканчивалась горькой неудачей для человека, что любую неудачу привык ставить себе в ошибку.           Десятого сентября, во время гостящих в северных землях дождей и гроз, должна была состояться встреча. Час, второй, третий Себастиан просидел перед окном неподвижно, вглядываясь в серое небо. Солнце ушло, закатное небо затягивали тучи, сулящие всё ещё тёплые, почти летние дожди, а на небе над Олифом загорались звёзды. И в десятый час вечера, в момент, когда мастер покинул уборную, медленно подготавливая себя ко сну, звон дверного колокола обозначил прибытие гостя.             -Себастиан! Знаю же, ты ещё здесь. Глаза и память меня не подводят. - Терпение, а вернее, его полное отсутствие у гостя выдавал грохот, производимый ударом его крепкой руки о входную дверь.             -Сейчас, сейчас. Террин, я не думал, что вы придёте так поздно. Что-то случилось по дороге?             -Да, сволочь одна дала поганого коня. Двигаться скотина не хочет, сколько ни корми. Менять пришлось — только чудом в день уложился. Открывай уже.             -Погоди. Ключ немного заело..             Ржавая железка недовольно скрипнула, проворачиваясь в скважине — и дверь была открыта. Оказавшись в гостях, Террин первым делом стянул с себя насквозь промокшие сапоги с плащом, и уселся в кресло, придвинув его к камину.             -Да и нечего ко мне на «вы» обращаться. Вроде, не так уж плохо знаем друг друга. Подумаешь-то, двадцать лет разницы.             Впрочем, лицом гость, по мнению Себастиана, изменился неслабо: худощавое телосложение, полностью седая шевелюра и обилие морщин на грубом лице — всего этого в прежние их встречи, последняя из коих случилась шесть лет назад, мастер ранее не примечал: все эти изменения произошли за последние годы. Теринийцы, как считалось по эту сторону границы, сохраняли молодость дольше, но и старели по наступлении седых лет быстрее, нежели эдмарцы, а первых в роду Лэнгли, как Себастиан знал по рассказам старого друга, было заметно больше.             -Шестьдесят пять — уже почтенный возраст, Террин.             -Шестьдесят семь, во-первых. А во вторых - не о возрасте ты меня рассуждать позвал. Что там с ребятами?             -Ищем. Я обещал Феликсу найти их как можно скорее. Я.. я лишь могу предположить, где они очутились.             -Ну и где же, как сам считаешь? - Не повернув головы, спросил Террин.             -Скорее всего, в качестве точки выхода устройство выбрало другую платформу. Они в одном из древних городов, или перевалочных пунктов.             -Дай Бог, не сгинут там. Энгель-то справится. Да и Флори, чует моё сердце, жив.             -Я.. я очень хочу надеяться. При них — лишь опыт Энгеля, и никакого снаряжения. Впрочем, мой сын получил достаточно опыта за этот год.             -Хе, это у них от родителей. Помню тебя ещё мальчишкой — озорной такой, вечно норовил Дари в неприятности затянуть. Да и он не промах был. Дарья у нас такая была женщина — учила азам озорства в первую очередь, а аз-буке — уже как-нибудь потом. Вот он меня и не слушался, но её — всегда.             -Мятежная душа, как у нас говорят. Такая наружу рвётся. и никак её не удержишь.             -Мятежная-то да, но даже мать ему говорила — не женись на Манселке, но он и слышать не хотел. Говорила мол «Выбери себе лучше женщину спокойного нрава, чтобы уравновешивала». Ну и что получилось.. чёрт-те что, а не жизнь. Сколько говорили — золото, а не человек, и что? Сгинул по любви.             В памяти Себастиана всплыл образ Дариана, сражённого проклятием: в свои двадцать семь, на момент их последней встречи, он мало чем отличался от Террина, сидевшего ныне в хозяйском кресле перед камином. Разве что, морщин было немногим меньше.             -Жаль, он не видит, каким талантливым вышел его сын.             -Не в обиду Манселлам, но это всё от нашей крови. Да, впрочем, какие тут обиды? Свои таланты они давно как растеряли.             -Может, поговорим на другую тему?             -Что было, то прошло. Да и Дарья уже лет как десять почила. Оставь мёртвых — заниматься-то нужно живыми, пока они есть. Сына не уберёг, так хоть внука смогу. Кто-то должен ведь продолжить род Лэнгли. Кстати, ты это-то.. книги им оставил? Которые Кори прислал?             -Да, оставил. К слову, о книгах. Я тебе рассказывал о новых учениках?             -Которых Энгель привёл, да. Ты их только вскользь упомянул — ни кто такие, ни что умеют так и не рассказал.             -Да, их. Феликс и Ингрид. Сколько ни наблюдаю за ними во время занятий – неразлучны. Но в учении старательны.             -И при чём тут книги?             -Ещё до зачисления Ингрид нам помогла — переслала несколько трудов из Тамали. Также хорошо читает на но-элори. Феликс ничем особым не выделяется, но для своих шестнадцати не по годам упорен и усваивает новый материал на лету. Я даже был удивлён — немало знаний он получил в процессе экспедиции, но надо бы их как-следует оформить. Научить разбираться в терминологии и определить, на чём бы ему специализироваться.             -Вы думали послать в Тамали исследовательскую группу, раз там такая кладезь древних знаний? Видно, место-то уникальное.             -Если смогу уговорить руководящий состав снарядить экспедицию в самое сердце пустыни, обучить их работе с аномальными субстанциями, нанять проводника.. Террин, я понимаю, ты не разбираешься в вопросах моей работы, но полноценно исследовать это место — дело нескольких лет, в лучшем случае. Ты бы ещё предложил послать их за Эвервинтер, трон Нивены зубилом колупать.             -А ещё на меня, мою ворчливость грешишь — себя бы послушал. Ну, хоть куда-нибудь вы их пошлёте?             -После журналов Энгеля.. нет, уж не хочется лишний раз подвергать наших людей риску. Если и пошлём, то лишь в относительно безопасное место. А пока что, просто донастроим платформу.             -Уже разобрались, что с ней было не так?             -Частично. Как мы и полагали, в прошлый раз проблема была в стабилизаторах потока. В этот, я думаю, это не было технической ошибкой. В любом случае, если мы закончим работу до зимы — обойдём филиал Натрана по количеству значимых заслуг.             -Твои дети чёрт-те где, а ты сейчас о заслугах мне твердишь.             -Террин.. Господи, если бы я о них не переживал, я бы и не затевал этот разговор. Я и так ищу их всеми силами.             -Ну, так удачи в поисках – сразу, если что, пиши мне весточку, в мою маленькую мастерскую близ Брилла. И напиши Корвину от меня — сам-то боюсь, что не признает.             -То есть, Корнелию?             -Да, чёрт возьми.. просто напиши, что мне интересно, как у него дела. Ох, старость - не радость. Особенно, когда живёшь один и книг не читаешь. - Ответил Террин, разминая затёкшую спину.             -Тебе что-нибудь принести? У меня есть чай разных видов, вино — даже бренди найдётся.             -Не надо мне ничего, никаких изысков. Просто газетку свежую и табака покрепче, покурить. - Холодно ответил Террин.             Глядя, как за решёткой камина пляшут языки пламени, старик Лэнгли вспоминал свою безмятежную молодость. Вспоминал, как учился ремонтировать и изготавливать часы, мебель и иные предметы человеческого быта, как впервые встретил Дарью, влюбился с первого взгляда и сбегал вместе с ней от её строгих родителей, как взрастил и воспитал Дариана, и как после рокового спуска Хелены Лэнгли, урождённой Манселл, жизнь его семьи пошла под откос. Одиночество давило на Террина, оплетая каждый день его бытия своей чёрной паутиной, глодало его душу и вымывало из некогда жизнерадостного старика всё человеческое. В воссоединении с внуком он видел возрождение не только семьи Лэнгли, но и себя — своей личности и её способности радоваться жизни. Приняв из рук Себастиана издание и поругавшись вдоволь на государство и общество, старик отвлёк себя от тяжёлых мыслей, но где-то внутри продолжал верить, что эта судьбоносная встреча вернёт смысл в его жизнь. Вернёт радость в его сердце, как когда он брал на руки маленького сына и катал на себе, а затем и Флориана — последнего живого близкого родственника. И до встречи, как помышлял Террин, оставалось ждать совсем недолго.                                                                  ***           Феликс той ночью вновь проснулся в холодном поту – не помог ни успокаивающий травяной чай перед сном, ни тёплая ванна. Кошмар приходил в момент, когда неофит его не ждал, не видя препятствий ни в уютной и просторной постели в комнате, данной Себастианом в пользование, ни в согревающих объятиях Ингрид, пробирающем ощущении близости от прикосновения к её оголённому животу, будь то этой ночью или десятком предыдущих. Видение приходило, всегда одно - пробуждение под холмами чего-то огромного, живого, словно сама земля поднялась против людей. Массивные железные лапы зверя терзали поля, оставляя развалины на месте всего, что Феликсу было близко и любо, огненные глаза выжигали поверхность, не оставляя на обугленной земле ни единой живой травинки. Не был значим для него и человек: работая и питая себя магическим образом, какой могла бы объяснить, как и многое другое, только Ингрид, исполин разрушал дома, деревни, города, словно от природы своей предназначенный ненавидеть всё живое. И последним видением был Энгель, схваченный и раздавленный стальными руками чудовища.             -Фели, милый мой, что случилось? Ты в порядке? - Протерев глаза, спросила проснувшаяся следом Ингрид.             -Да, просто.. кошмар приснился. Я за Энгеля волнуюсь. Что он.. ну, я надеюсь, что где бы он ни оказался, то не погиб.             -Всё не отпустит тебя эта мысль? Энгель – сильный человек. Он вернётся. Он должен вернуться — иначе, это не был бы Энгель.             -Знаю. Но месяц уже прошёл, как он исчез. Стоит ли ждать дальше, или жить, как будто ничего и не было?             -Я тоже волнуюсь. Но, уверена, он найдёт дорогу домой. - Ответила Ингрид, завалившись на бок.             Ульвен почувствовала, как человек, коему она доверила своё сердце, обнял её за живот и прижался к спине своей щекой: Днём Феликс относился к ней, как к лучшему другу и наставнику. Ночью же — как к большой мягкой игрушке, ни на минуту не задумываясь, несмотря на юный возраст, о физиологической совместимости человека и ульвена, хоть Ингрид и полагала, что он когда-нибудь решится. Не сегодня – в день, когда они оба будут к этому готовы.             «Хотя бы, когда найдёшь смелость к женской груди прикоснуться». – Подумала волчица, прежде чем провалиться в сон.