Боясь сказать много

Уйдя, Замай оставил Славу наедине со своими мыслями. Хрупкая надежда на ответные чувства Мирона испарилась так же быстро, как и появилась. Славе стало тяжело дышать, и он понял, что пора бы покинуть бар, в баре останется та же атмосфера и без победителя. Выйдя, он достал пачку сигарет и почувствовал бодрящий вечерний питерский воздух, время подходило к десяти вечера, но ветер на удивление был теплый. Слава решил подышать свежим воздухом и убрал пачку в карман. Подумав, что слишком уставший, чтобы идти пешком, решил вызвать такси. Но когда потянулся за телефоном, его там не оказалось, в других карманах его тоже не было. Вспомнив, что оставил его на барной стойке, чертыхнулся про себя и двинулся в бар. Подходя к барной стойке, он увидел, что на том месте, где лежит его телефон, сидит Мирон. Обтерев ладони об штаны, Слава, все еще обиженный на то, что Мирон на отъебись написал текст, двинулся к стойке. Слава мог поклясться, что у Мирона промелькнула радость в глазах, когда Слава подошел к нему. - Привет, ты не видел мою мобилу? - сказал Слава, пытаясь сделать голос как можно безразличнее. - Этот? - Мирон достал с кармана джинсов телефон и показал. Слава протянул руку, чтобы забрать его, но Мирон вопросительно поднял бровь и притянул телефон к себе. - Да, этот. Мирон прищурился, но телефон с неохотой отдал. - Плесни мне выпить, - обратился Слава к бармену. Он не смог уйти, не сегодня. Слава сел рядом с Мироном, который сел именно на том месте, где десять минут назад сидел Слава. Поймав стакан с виски, который ему прокатил по столу бармен, и быстро выпил содержимое. Чуть повернув голову, так, чтобы он мог рассмотреть профиль Мирона, но при этом чтобы он не смог почувствовать изучающий взгляд серых глаз. На баттле он не смог его рассмотреть, он был слишком погружен в текст. В нем кипела злость, ему хотелось опустить Оксимирона, ему казалось, что он слишком засиделся на месте короля рурепа, из-за чего его считали авторитетом. Почти каждый, кто только начинал свой путь в репе, хотел быть как Оксимирон. Славе это не нравилось, понимая, что другие, встав у Оксимирона на пути, отходили, он же решил идти напролом. - Долго пялиться будешь? - с усмешкой спросил Мирон, на которого уже в открытую смотрел Слава. Славе оставалось лишь надеяться, что из-за тусклого света от барной стойки не видно румянец. Он уже и не помнит, когда вообще волновался или краснел, разве что в детстве. Быстро надев маску постиронии, Слава, съязвив, сказал: - Ох, не могу налюбоваться на короля. - Ой, блять, ты вообще серьезным бываешь? - закатив глаза, поинтересовался Мирон. - Серьезность? А, это как ты сегодня на баттле? Тогда я тоже с серьезным еблом могу говорить хуйню. Ему хотелось съязвить, но голос предательски пропустил нотки обиды. "А он расслышал это?" - подумал Слава. Мирон лишь устало выдохнул, одним глотком допил виски, посмотрел в упор на Славу и сказал: - Гнойный, ты ликовать должен, что победил, а ты еще и недоволен. Не дождавшись ответа, положил деньги за выпивку под стакан и, не смотря на явно напряженного Славу, ушел. Мирон даже не представлял, как он недоволен. Он был в ярости. Увидев, что он под его стаканом круглая сумма, решил не расплачиваться и, вытянув шею, начал высматривать Мирона. Он уже выходил из бара, и Слава, не долго думая, поспешил за ним. Выйдя на улицу и осмотрев по сторонам, увидел, как лысая макушка завернула за угол, Слава перешел с ускоренного шага на легкий бег. Услышав, что сзади бегут, Мирон решил обернуться, а заметив знакомую красную толстовку, он остановился, скрестив руки и подняв вопросительно бровь, решил подождать. Слава, немного запыхавшись, все-таки выпрямился и, поняв, что Мирон ждет объяснений, сказал: - Ты мудила с раздутым эго, считавший, что все хейтеры - латентные фанаты. Какого хуя я должен радоваться победе, потому что ты хуево подготовился? - тяжело переводя дыхание, озлобленно выпалил Слава. И, не дав ему ответить, продолжил: - Ты даже не подумал поискать инфу, чтобы составить панчи про меня, слышишь, про меня, блять. Ты вызвал меня на баттл и думал, что, сидя в кресле, сможешь меня разъебать? Или что, недооценил оппонента? Думал, я обиженный фанат, который кинется с автографом. Ты же после моего первого раунда понял, что проебешь. Потому что ты даже не удосужился постараться вникнуть в то, чем я являюсь. Закончив, ему стало легче, отметив, что расстояние между ними сократилось, у него слегка сбилось дыхание. - Да! Я просто забил на тебя хуй и думал, что нет смысла писать раунды, напичканные панчами. Что я мог ожидать от Хабаровского педика, который мутит с трансами и только и делает, что пытается привлечь мое внимание, - подходя еще ближе и слегка толкая его в плечо, он продолжал: - ну прости, что даже на баттле не уделил тебе время. Они оба тяжело дышали, ноздри раздуты, зрачки расширены. Слава, приоткрыв губы, дышал через рот. Мирон заметил, что некоторые пряди прилипли от испарин на лбу и что их тела уже прикасаются друг к другу. А Мирон, подняв голову, боролся с желанием коснуться его лица. Ему казалось, он вот-вот врежет ему.