Повышая статус

Ульяна открыла глаза, зевнув и потянувшись. Сначала она не поняла, где находится и только потом вспомнила, что она в квартире Сергея. Укутавшись в одеяло, прикрывая им голое тело, девушка отправилась на кухню, из которой доносились звуки гремящей посуды.  — Доброе утро, Уль, — Костенко стоял около плиты и жарил яичницу.  — Доброе, — она еще раз зевнула, — Ты умеешь готовить? Почему-то я думала, что нет.  — Я много чего умею готовить… Кстати, садись за стол, будем завтракать.  Даниленко села за стол и вскоре парочка начала завтрак. Яичница, что приготовил Сергей, была невероятно вкусна, поэтому Ульяна быстро все съела, утолив утренний голод.  — Когда пойдем в Эрмитаж? — нарушил тишину Костенко.  — Ты имеешь ввиду осмотреться там или сразу грабить?  — Ты, помнится, предлагала сначала осмотреться там, поэтому я спрашиваю тебя когда.  — Давай завтра. В воскресенье Эрмитаж не работает.  — Без проблем.  Сергей собрал тарелки со стола и собирался помыть, но девушка мягко положила свою руку ему на плечо.  — Я помою, — она посмотрела ему глубоко в изумрудные глаза.  Ее рука значительно дольше оставалась на его плече, пока капитан отошел от раковины и позволил Ульяне помыть посуду, стоявшую в ней.  Максим пришел в квартиру уже ближе к обеду, на удивление абсолютно трезвый как стеклышко. Сергей в этот момент читал книгу, сидя в гостиной, которую взял в комнате у друга.  — А где Ульяна твоя? — спросил друг, зайдя в гостиную.  — Ушла домой, отдыхает.  — А что? У вас настолько вчера буйная ночь была, что ей аж отдыхать нужно? — Макс рассмеялся.  — Да пошел ты, — капитан усмехнулся, — Ты лучше скажи мне, — он отложил книгу, — что мне теперь делать? Мне же поручили ее арестовать…  — Ну так арестуй ее или что тебе мешает?  — Макс, я люблю ее. Как я могу ее арестовать? Я же предам ее… А она доверилась мне… Я же за всю жизнь ни одному человеку так не доверял, как ей!  — Серег, — Максим сел рядом с ним, — просто объясни ей, кто ты и что ей не стоит грабить Эрмитаж.  — А как я объясню управлению, почему я отпустил ее на волю? Ей грозит десять лет строгого режима за ограбление банка.  — Максим, она не поверит мне! Лучше оставить все, как есть. Суд все разрешит чуть позже. Я заступлюсь за нее на суде и ей дадут не такой большой срок. Может, года три или четыре. Но ей очень нужны деньги! — Зачем? — У нее брат больной. Рак спинного мозга. Срочно нужна операция.  — Ужас какой, — он опустил голову, скрестив руки в замок, — Тогда да, деньги нужны. И если Ульяна ради брата готова пойти даже на грабеж, то я ее очень понимаю. Но ты должен объяснить ей, что это не всегда выход.  — Да, конечно, — Сергей кивнул.  Прогуливаясь по Ленинграду, Костенко ни на минуту не отпускала мысль о том, что Ульяна не убивала тех двух милиционеров, которых они с Никитой нашли. Кто же это мог быть? Если Ульяна сказала, что это была не она, тогда кто? Или в Ленинграде завелся новый убийца?  Сергей подошел к уличному телефону, кинул монетку и позвонил.  — Ульяна? Привет, это Сергей! Как насчет встретиться? Чудно, буду ждать тебя в пекарне.  Сидя за столиком в ожидании Ульяны, Костенко думал лишь о ней и с улыбкой вспоминал вчерашний день. Конечно, ему бы очень хотелось еще раз сходить в подобного рода заведение, то бишь в казино, но все таки он капитан КГБ и не имеет права ходить туда, даже если об этом никто с его работы не узнает.  — Я опоздала? — Сергей поднял голову и увидел достаточно испуганную или можно сказать удивленную Ульяну.  — Нет, что ты? Садись.  Она села за стол, поправляя куртку, накинутую на плечи. Ее испуганный взгляд блуждал по белой скатерти на столе, а губы дрожали.  — Ульян, все хорошо? — на сердце стало не спокойно.  — Убили… — только и вымолвила девушка.  — Кого? — капитан посмотрел по сторонам, положив руку на кобуру, — Уля, кого убили?  — Маму, — Даниленко подняла голову и из ее глаз потекли слезы, — Сереж, мою маму убили!  Она навзрыд заревела. Костенко вскочил и подбежал к ней, достав из кармана носовой платок, протянув ей. Он не знал, как вести себя в таких ситуациях. Сергей мягко положил руку на ее плечо, сказав, что учащающие, но Ульяна продолжала реветь, вытирая слезы носовым платком капитана.  Почти весь день Ульяна и Сергей ходили по Ленинградскому парку культуры. Девушка не проронила и слова почти за всю прогулку. Костенко иногда задавал какие-то вопросы насчет убийства ее матери, но та не отвечала. А под конец вечера, когда Сергей проводил Даниленко до ее подъезда, она сказала целую фразу: — Завтра сможешь зайти ко мне?  — Конечно. Думаю, стоит заявить в милицию. Как ты узнала об убийстве матери?  — Мне позвонила ее соседка. Сказала, что зашла в дом и увидела ее лежащую на полу с простреленной головой… На глаза вновь навернулись горькие слезы. Капитан притянул ее к себе, утешительно погладив девушку по волосам.  — Все будет хорошо, Уль.  — Мама никогда не была мне так сильно близка, как хотелось бы… — Даниленко отстранилась от него, но лишь на пару сантиметров, глядя ему в глаза. Его руки все еще держали ее за плечи, — Она лишь была моим контролером. Следила, чтобы я в подростковом возрасте не курила, не пила и не употребляла что-либо противозаконное. Но все же она моя мама… А твоя мама где? Сергей глубоко вздохнул.  — Я детдомовский ребенок. Я даже не знаю, кто моя мать… Но я не жалею и не унываю. Моя жизнь стала лучше и прекрасней.  — Почему? — В ней появилась ты, Ульяна.  Костенко потянулся к ее бледным губам и мягко поцеловал, притягивая рукой девушку к себе за спину. Даниленко обвела его затылок руками и подалась вперед, углубляя поцелуй. Она медленно, но широко открывает рот, позволяя его языку ворваться в ее ротовую полость, изучая каждый ее зуб, лаская их языком. На секунду они отстранялись, чтобы взглянуть в глаза, снова возвращаясь к жарким и теплым губам друг друга.   — Мне нужно идти, Ульян, — прошептал Сергей, когда девушка отстранилась, — Я приду к тебе завтра, обещаю.  — И мы пойдем в Эрмитаж? — как-то с надеждой спросила Ульяна, проведя пальцем по его губам.  — Обязательно, милая, обязательно.