self-pleasure

      Обычно в такие моменты, как этот, Веритас испытывает невероятный стыд. Ему стыдно за себя, неловко и очень противно. Кажется, что после такого он даже и мысли допустить о госпоже не сможет, не то что посмеет хотя бы просто в глаза ей посмотреть.       Впрочем, даже столь негативные эмоции не мешают ему мастурбировать.       Веритас не из тех, кто становится рабом своих эмоций. Он прекрасно владеет своим разумом и телом, и даже такой мелочи, как возбуждение, не удаётся застать его врасплох. Мастурбация — не потребность, а лишь способ снять напряжение в конце тяжёлого дня.       Хотя осознанная мастурбация на Жуань Мэй уже вошла в привычку и кажется блажью и необходимостью.       Он стоит, широко расставив ноги и повесив голову, медленно двигая рукой по члену. Тёплые струи воды льются сверху, ударяясь о крепкую спину и змейками стекая по мышцами. Веритас опирается свободной рукой о стену, и прохладная кафельная плитка создаёт приятный контраст температур. Его глаза прикрыты, но в мыслях неизменно стоит образ Жуань Мэй — обнажённой.       Веритас ни в коем случае не сталкер и не вуайерист, просто ему повезло по чистой случайности. Проход к купелям в Гильдии эрудитов совмещённый, а стены тонкие и прозрачные — никому ведь не взбредёт в голову подглядывать за коллегами, правильно? Интеллегентные люди всё-таки! Бывшая у них на приёме госпожа просто решила расслабиться и принять нахваленные Яполи ванные с ароматическими маслами и солями, поставляемыми им КММ со всех уголков галактики. Кто же знал, что в это самое время там будет и Веритас? Разумеется, для госпожи он остался незамеченным, а вот она для него…       Веритас крепко стискивает зубы и наращивает темп, чуть напрягшись. Хоть с того события и прошло уже достаточно времени, изображение обнажённой госпожи всё ещё стоит перед глазами. Он помнит всё в мельчайших деталях, на память и зрение не жалуется. Её густые русые волосы были собраны в высокий пучок, открывая вид на лебединую шею и спинку со слегка выступающими лопатками. Бледная кожа, намасленная вытяжкой из торфа и цветов, поблёскивала в свете ламп. Её упругие груди, точно высеченные мастером из податливого камня, слегка покачивались при движении, а округлые бёдра и ягодицы манили к себе, пока Жуань Мэй намыливала их вехоточкой из люфы. Бисеринки пота и пенные дорожки стекали по её фигуре, очерчивая каждый изгиб и прячась между ног — в место, куда Веритас хотел бы получить доступ так же сильно, как хотел бы получить признание Эона Эрудиции.       Нет, он не извращенец. Зависимый поклонник? Да, может. Но можно ли его винить за слабость? Госпожа выделяется на фоне всех остальных не только исключительным умом, но и отличительной привлекательностью и грацией. Высокий интеллект — это сексуально, а когда интеллект совмещён с природной красотой — это равносильно погибели.       Веритас закусывает нижнюю губу до крови и утробно рычит, с шумом выдыхая. Если бы у него была такая возможность, он бы охотно тратил свободное время на ублажение Жуань Мэй. Даже при отсутствии постоянного сексуального партнёра он не сомневается в своих способностях довести госпожу до оргазма минимум два раза за сессию. Пальцы, язык, член — не имеет значения, что он будет использовать, но результат ни за что не разочарует её.       Он бы выцеловывал каждый сантиметр её кожи, поклоняясь Жуань Мэй. Он бы вылизывал её до кульминации, с жадностью выпивая её соки. Он бы трахал её в том темпе, который она захотела, и в той позе, на которую она бы указала. А после он бы помогал ей принять ванну, смывая с неё свою сперму, слюни и слёзы — слёзы истинного наслаждения.       Веритас не эгоист и знает, что нельзя кончать внутрь, если только госпожа не позволит. Но он бы с радостью оставил на её изящном декольте бусины своего семени. Он бы незамедлительно слизал их с неё, если бы только она попросила.       «Доктор Рацио, твои подходы к обучению настораживают».       Веритас упирается вспотевшим лбом в кафель, задыхаясь. На руке от напряжения вздуваются сине-зелёные вены, а в паху сильнее тянет. В погоне за маячущим вблизи оргазмом он начинает двигать тазом вперёд-назад, толкаясь в собственный кулак. Он не слышит своего тяжёлого дыхания — даже шум воды заглушает спокойный и мягкий голос Жуань Мэй, звучащий у него в голове вместе с бьющимся набатом сердцем.       Студенты постоянно жалуются друг другу на него и его методы, так что даже ей, посещая Гильдию, довелось наслушаться всякого. Когда Жуань Мэй сказала ему об этом, он едва не пристыдился, посчитав, что она осуждает его. Но, как оказалось, госпожа вовсе его не осуждала.       «Молодые люди часто считают, что знают всё на свете лучше других, и это похвально, но ведь даже они должны принимать во внимание чужой авторитет, разве нет?» — сказала она ему тогда с лёгкой привычной улыбкой.       Эта её улыбка и сладкий аромат сливочного крема и бобовой пасты засели глубоко в его память. Жуань Мэй всегда пахнет сладостями и сама похожа на десерт. На дорогой, изысканный десерт, доступный не каждому. Но Веритас по своему нескромному мнению считает, что он достоен того, чтобы вкушать госпожу каждый день.       Жуань Мэй — единственная сладость, до которой Веритас жаден.       Кадык Веритаса дёргается, когда он громко сглатывает, чуть пошатнувшись. Сейчас разум затуманен бесстыжей похотью, грязными видениями и низменными желаниями. Он хочет — очень хочет прямо сейчас прижать к себе госпожу. Он хочет расцеловать её в мягкие губы, снять с неё одежду слой за слоем, а потом боготворить и любить, любить, любить.       Вот бы её сейчас…       Веритас всхлипывает, когда струйки спермы оседают на запотевшей плитке. Он не перестаёт двигать рукой по члену, выжимая из себя всё до последней капли. Всё, во что выливается его восхищение госпожой.       Извращённое восхищение госпожой, доходящее до нездоровой обсессии, граничащей с идолизацией.       У него подкашиваются колени. Ему холодно и жарко одновременно, мерзко и приятно, плохо и хорошо. Очень хорошо.       Дыхание постепенно нормализуется, сердце успокаивается, и шум в ушах больше не стоит. Он снова слышит плеск воды, слышит свои глубокие вдохи и выдохи. Образ Жуань Мэй растворяется, и эйфория сменяется чувством стыда. Да, всё по новой: стыд, брезгливость, неприязнь к себе. Прикрыв глаза, Веритас, ссутулившись, смотрит, как вода смывает семя со стены душевой и грязь с его тела. Утекает в слив на полу, забирая с собой приятные эмоции.       О Эоны, насколько же всё-таки низко пал несчастный и глупый Доктор Рацио.       Веритас тяжко вздыхает и мотает головой, подставляя её под поток ставшей холодной воды, чтобы остудиться. Завтра он снова будет искоренять невежество в людях, поучать студентов и дивиться идиотизму окружающих. Завтра он снова будет отслеживать любые упоминания Жуань Мэй в интернете, разглядывать её фото и наблюдать за ней издалека, если повезёт.       Но всё это будет уже завтра.