Глава первая и единственная
2 сентября 2024 г., 13:43
Когда въехала иностранная пара, была ранняя осень. Это произошло, когда Джон и Шерлок были заняты расследованием на другом конце страны. Джон ничего бы и не заметил, если бы миссис Хадсон не заговорила об этом. Конечно же, Шерлок все понял только ступив в фойе, но, как обычно, не посчитал нужным проинформировать Джона о таком тривиальном событии.
— Ох, Джон, Шерлок, а у меня сюрприз! Подвальную квартиру сняла пара, — восклицает миссис Хадсон, проходя в дверь и неся поднос с чаем и обедом. Как бы часто она не напоминала, что она не их домработница, она, кажется, наслаждается этими мучениями.
Шерлок не удосуживается оторваться от просмотра реалити-шоу, так что Джон, из вежливости и любопытства, спрашивает ее об этой впечатляющей паре. На самом деле, он не может вспомнить ее в таком восторге с тех самых пор, как она восхваляла Шерлока в день переезда Джона. Чтобы подсластить горькую пилюлю, по-видимому. Возможно, она воспользовалась той же тактикой относительно этих новых людей.
— Что ж, во-первых, это женатая пара, — скромно отвечает миссис Хадсон.
— Мы вас поняли, дорогая леди, — прерывает ее Шерлок, не отвлекаясь от экрана. — Джон, она имеет в виду, что они геи и, как и мы, наслаждаются семейным счастьем.
Джон вздыхает и откусывает от своего поджаренного сэндвича с сыром. Если бы только это было правдой. Он не должен раздражаться, но, черт возьми, как же это трудно, когда тебе напоминают о недостижимом. Миссис Хадсон так взволнована новыми людьми, что ее совершенно не беспокоит вмешательство Шерлока в ее новости.
— Не бери в голову, Шерлок, ты должен увидеть этих джентльменов. Младшего зовут Уилл, и он такой неряшливый, но у него такие же кудрявые волосы, как у тебя. И такие же растрепанные.
Плохо скрываемый смешок, выдавленный в чашку, заставляет Шерлока бросить на Джона невпечатленный взгляд.
— А что насчет его мужа? Вы ведь, конечно, видели и его, когда заталкивали их в новую квартиру? — подначивает Шерлок. У милой женщины становится такое серьезное лицо, когда она начинает сплетничать.
— Что ж, муж намного старше Уилла. Это почти неприлично на самом деле, но какой же он джентльмен! — она выглядит почти такой же шокированной, как если бы Шерлок объявил, что собирается постричься налысо. Джон удивленно моргает.
— Как его зовут? — спрашивает Ватсон. Мгновение она недоуменно смотрит на него, прежде чем вспомнить, о чем разговор.
— О, на самом деле имя достаточно странное. Ганнибал. Но знаете, ему подходит. О, а какие у него манеры! Одет с иголочки. Уилл сказал мне, что он профессиональный пианист.
Это и вправду странное имя.
***
Джон вскоре забывает о новых жильцах. Они незаметны и тихи, так что очень легко не думать о них. До тех самых пор, пока он не встречает младшего. Он обращается к Шерлоку, обернувшись через плечо, пока открывает дверь в фойе, в тот самый момент, как другой жилец пытается найти свои ключи, нагруженный продуктами, из-за чего они и сталкиваются. — Ох, мне жаль, мне так жаль! — восклицает Джон, хватая мужчину за предплечья, чтобы не дать ему упасть с порога назад. — Все в порядке, спасибо, — бормочет тот, поправляя ручки пластиковых пакетов. Джон ошеломлен тем, насколько он красив при ближайшем рассмотрении. Миссис Хадсон была права: его кудри, вероятно, можно укротить только с помощью специального средства — такие же непослушные, как у Шерлока. Эта мысль заставляет Джона внутренне улыбнуться. — Ко-конечно. Нужна помощь? Кстати, я Джон, ваш сосед сверху. Миссис Хадсон, вероятно уже рассказывала вам о нас. Он улыбается в ответ то ли на упоминание о домовладелице, то ли на предложение о помощи. Без сомнений, этот мужчина мог бы очаровать кого угодно, если бы не был так молчалив. Миссис Хадсон не зря так трепетала, описывая его. Теперь Джону любопытно увидеть мужа Уилла. — Да, я так и понял. А я Уилл. На следующий день около полудня раздается двойной стук в дверь. Джон — который читает в своем кресле — с удивлением замечает, что Шерлок, продолжая лежать на диване, действительно смотрит на дверь. Он демонстрирует большую заинтересованность, чем обычно по отношению к еще живым людям. Хотя, естественно, это не значит, что он пойдет открывать, раз уж Джон рядом. Тот вздыхает и бросает книгу на край стола, и от этого ему становится легче. К чему он не готов, так это к Уиллу и его мужу — Ганнибалу, не так ли — за дверью. У него высокие скулы и слегка запавшие глаза. Джон недоуменно моргает, прежде чем вспомнить о манерах. Похоже, их нехватка у Шерлока заразна. — Ээ… привет! Что привело вас к нам? Уилл и Ганнибал синхронно вежливо улыбаются, а последний также протягивает руку. — Уилл рассказал о вашей вчерашней встрече. Он сказал, что это прекрасный повод пригласить вас на ужин, если вы свободны завтра вечером. Джон пожимает ему руку и теперь понимает, почему миссис Хадсон была так взволнована. Ганнибал действительно существенно старше Уилла, хотя до сих пор красив в своем сшитом на заказ костюме. О его возрасте свидетельствуют глубокие складки вокруг губ. Взгляд Ганнибала находит Шерлока через плечо Джона. Конечно же, тот до сих пор лежит на диване, отвернувшись, демонстрируя полную незаинтересованность. — Безусловно, ваш муж также приглашен. Джон не утруждает себя отрицанием их статуса. Какой смысл? Шерлока это не волнует, а остальные все равно не верят Джону. Вместо этого он кивает: — Мы будем рады. В котором часу вам удобно? Я могу принести напитки. Уилл улыбается и качает головой. У него такие аккуратные губы и идеально ухоженная щетина. Джон уверен, что никогда не свыкнется с тем, как на него это влияет. — Спасибо, Джон, но Ганнибал сам все сделает. Он сноб, когда речь идет о еде и напитках. Ганнибал вскидывает брови в ответ на этот комментарий. Все так вежливо и дружелюбно. Джон не может припомнить, когда у него в последний раз был милый дружеский разговор с соседями. Война и Шерлок сумели стереть большую часть его воспоминаний о «нормальной» повседневности. Такое ощущение, что этот разговор, эти двое мужчин — не более, чем мистификация и сейчас по лестнице должен подняться Майкрофт, и сообщить, что эти люди на самом деле монстры, пока Шерлок в гостиной бежит наперегонки со временем, чтобы продумать их побег. На мгновение альтернативная сцена перекрывает реальную. Кровь на полу — так много крови. Шерлок, как брошенная на диван тряпичная кукла: его глаза шокировано открыты, а с горла на пол стекает кровавый шарф. Ганнибал с ножом для линолеума в руке, его лицо — лицо рептилии, с пустым выражением и прикрытыми глазами. И Уилл — Уилл, смотрящий на Джона, лежащего на мокром полу. Он выглядит так, будто никогда ни испытывал такого сожаления, будто каким-то образом Джон виноват в их смерти. Мгновение — и он вернулся. Никакой крови, мертвого Шерлока или Уилла с печальными глазами. Только он и Ганнибал, вежливо ожидающий ответа на приглашение. — Конечно, мы с удовольствием! Не хотите зайти на чашку чая? Или, ну, кофе? Боже, он надеется, что в холодильнике сейчас нет частей тела. Но Ганнибал отрицательно качает головой. — Спасибо, но мы с Уиллом как раз собирались уходить. Джон кивает. — Что ж, спасибо, Ганнибал, Уилл. Мы будем с нетерпением ждать встречи. Прежде чем они ушли, Джон получил еще пару синхронных улыбок и прощание. Не успел он закрыть дверь, как Шерлок, продолжающий свернувшись лежать на диване, подал голос. — Они скрывают что-то опасное, Джон. Неужели ты не видишь? Джон подбоченивается: — И что же заставило тебя сделать такой вывод? — Все, — шипит Шерлок, вскакивая на ноги и выглядя несколько безумно с замятыми на одну сторону волосами и широко открытыми глазами. — Они въехали, пока нас не было. У миссис Хадсон нет других жильцов — так что никто не обратил внимания на их внезапное появление. Они оценивают все вокруг. Они — волки в овечьей шкуре. Настолько неприметные, что овца даже не заметит их. Джон закатывает глаза: — Шерлок, прекрати. Я бы хотел хоть раз получить нормальных соседей.***
Готовить вместе стало приятной привычкой. После их прыжка ласточкой со скалы, у них было мало времени для готовки. Не сказать, что Уилл был шокирован пробуждением на больничной койке. Похоже, жизнь не хотела отпускать его так просто. Позже он пришел к выводу, что спасла их, скорее всего, Чийо. Вероятно, ее не устраивал такой финал для них. Что ж, в таком случае, удача была на ее стороне — они выжили, несмотря на критические ранения. Деньги Ганнибала оплатили полуторамесячное пребывание в больнице и позволили им ускользнуть без суеты. У них было достаточно времени, чтобы обсудить, где они будут восстанавливаться. Поэтому, выписавшись, они сразу же взяли курс на Англию. Хотя Ганнибал навсегда отпугнул Алану и Марго, Уилл не хотел оставаться в США, где Джек мог их найти. Он был сыт по горло этим человеком. Приведя себя в порядок, Уилл присоединился к Ганнибалу, сразу, как понял, что тот готовит изысканное блюдо. Его муж планирует все, в том числе он учитывает дни и вечера, которые Уилл проводит в приюте для животных и расписание сложнейшего приготовления ужина. Уилл обязательно принимает душ и переодевается сразу по возвращении. Хотя Ганнибал ничего не говорит, Уилл знает, что запах и шерсть собак могут быть невыносимыми, особенно для настолько чувствительного обоняния, как у его мужа. — Шерлок привлек твое внимание, не так ли? — спрашивает Уилл, подготавливая овощи для сегодняшнего блюда. Ганнибал включает конфорку, чтобы нагреть воду для бульона. — Он знает, или раньше или позже узнает, кто мы. Он очень умный человек, Уилл. Продолжая мыть овощи, Уилл на это удивленно усмехается. — От тебя это высокая похвала. Думаешь, нам придется убить его и Джона? Мне бы не хотелось делать это сейчас: Джон милый и он запал на меня, — Ганнибал бросает взгляд на Уилла и видит, что тот весело ухмыляется, сумев привлечь его внимание. — Нет, я уверен, что Шерлок будет молчать. Мы ему интересны, я ему интересен. Он поймет, что я изменил тебя. Без сомнения, он предположит, что твое преобразование произошло легко. — Ценой любопытства Шерлока станет его молчание.***
Ровно в семь часов вечера Джон оглядывает себя и вновь поправляет воротник рубашки. На самом деле, глупо так нервничать из-за обычного ужина с новыми соседями. Хотя, вероятно, не так уж и глупо, учитывая, что Ганнибал каждый день одевается как на высококлассное мероприятие. Краем глаза он замечает Шерлока — подтянутого и красивого в лиловой рубашке и черных брюках. Он признает, что его взгляд скользнул ниже, когда Шерлок, набирая что-то на клавиатуре, наклонился над компьютером. — Наслаждаешься прекрасным видом, Джон? Джон поднимает взгляд и видит вскинувшего бровь Шерлока. На лице Джона расцветает румянец, но он не утруждает себя ответом. Шерлок всегда развлекается за его счет, но сегодня он не даст мерзавцу такой возможности. Кроме того, он редко принимает слова и действия Джона всерьез, так что взгляд на его задницу — это просто еще одна вещь, которую можно игнорировать. Его согревает мысль о том, как бы отреагировал на такой взгляд Уилл, если бы не состоял в браке. Ганнибал проводит их внутрь и — боже мой, это та же самая квартира, что и раньше? Джон шокировано распахивает глаза при виде изменений. Большая часть декора сделана, вероятно, Ганнибалом. Мебель новая, элегантная, и восхитительно удобная. Бросив на Шерлока взгляд, Джон обнаруживает, что тот, удивительно, но, кажется, почти озадачен переменами. — Шерлок, это Уилл. Джон, вы уже знакомы с моим мужем. Ганнибал улыбается, когда все трое пожимают руки. — Не поможете мне накрыть на стол, Шерлок? Дадим Ганнибалу и Джону возможность пообщаться, — говорит Уилл, его воротник все еще не застегнут доверху. Джон позволяет себе мельком взглянуть на его тонкую талию. После секундного колебания, Шерлок кивает и идет следом. Джон закусывает губу: о чем ему говорить? Ганнибал пугает его своим шикарным костюмом и манерами. По сравнению с ним, все, что скажет Джон, вероятно, выставит его идиотом. Однако прежде, чем он успевает сделать хоть что-то, Ганнибал встает и идет к чему-то, что должно быть шкафом для одежды, но на самом деле содержащим впечатляющее количество алкоголя. — Я считаю, выпивка может снизить напряжение первого разговора. Джон усмехается — да, можно и так сказать. — Вы всех посетителей спаиваете, мистер Лектер? — сдержанная улыбка Ганнибала, пока он наливает вино им в бокалы, заставляет его рассмеяться. — Что ж, это отличный план! Я должен взять его на заметку. — Прошу, зовите меня Ганнибал. Он садится на другом конце дивана, повернувшись к Джону и чопорно скрестив ноги. Джон делает глоток вина — обычно он не его поклонник — и находит его достаточно вкусным. — Итак, что заставило вас прибыть в Англию? У вас обоих разные акценты, — спрашивает Джон, потягивая вино. Боже, от этой штуки невозможно оторваться. Ганнибал тоже делает глоток, слегка причмокивая губами. — Англия интересна своей историей, и приехать сюда было выбором Уилла. Что же касается наших акцентов, то Уилл с Юга, хотя не сохранил свой тягучий выговор. Я вырос в Литве и никогда не считал необходимым избавляться от акцента — сентиментальная привязанность, — Ганнибал пожимает плечами. — Что насчет вас с Шерлоком? Джон улыбается и качает головой. — Мы познакомились через общего друга. Обоим нужен был сосед по квартире, но никто не хочет иметь в качестве соседа солдата со шрамами или тщеславного гениального детектива. Шерлок помог мне выйти из застойного периода моей жизни и вот, спустя два года я все еще терплю его. Его нежная улыбка настоящая: Шерлок ежедневно сводит его с ума, но Джону предпочтительнее это, чем возвращение к прошлой жизни.***
— Джон дал мне ощущение нормальности и вывел меня из самоизоляции, — Шерлок бросает взгляд на Уилла, подающего ему фарфоровые тарелки для сервировки. — Вне всякого сомнения, Ганнибал сделал с вами противоположное. Уилл смотрит на него наклонив голову и приподняв брови. — Что заставило вас так думать? На самом деле, Уилл просто заставляет его констатировать очевидное. — Почему бы еще вы жили в трухлявой подвальной квартире вроде этой, с человеком со средствами Ганнибала? Покрой и стиль вашей одежды дает понять, что у вас есть деньги. На губах Уилла расцветает улыбка — надо признать, по какой-то причине, это весело. — Может у нас с Ганнибалом настали трудные времена? Шерлок усмехается этому жалкому оправданию. — Вряд ли. Как иначе вы могли бы позволить себе аренду помимо всего прочего? Вы работаете волонтером в местном приюте — это очевидно по шерсти на одежде и запаху — а Ганнибал, как приглашенный пианист, не имеет постоянного заработка. К этому моменту Уилл выглядит очарованным выводами Шерлока. На самом деле, это странно: мало кому понравится быть проанализированным таким образом. «Вторжение в личную жизнь» — так ему говорил Лестрейд. — Вижу, у вас с Ганнибалом одинаковое чутье ищейки. Итак, скажите мне, почему Ганнибал изолировал меня? Не стесняйтесь рассуждать об этом. Я сам только что это понял. Уилл берет две тарелки из четырех, теперь полные еды, и идет к небольшому, идеально расположенному обеденному столу. Шерлок молча следует за ним с оставшимися тарелками. Действительно, почему он выбрал Уилла? Очевидно, что Ганнибал — это нечто гораздо большее, чем кажется. Нет мгновенного ответа, который его бы удовлетворил. То же касается и Уилла. Его муж выбрал его не за навыки обращения с собаками. Нет, Уилл должен был быть сформирован согласно желанию Ганнибала. Однако ясно, что какую бы форму муж не придал ему, Уилла в ней больше нет. Его грызет вопрос: как молодому человеку это удалось, и почему Ганнибал довольствуется этим, тихо позволяя Уиллу вести? — Шерлок? Он моргает и обнаруживает руку Джона на своем плече, в то время как хозяева дома выглядят вежливо обеспокоенными. Точно, они пришли на ужин. — Я в порядке, Джон. Просто думаю, — отвечает он. Джон не выглядит убежденным, но не настаивает. Тема разговора переходит на ужин и восхищение едой.***
— Они были очень милы, ты так не считаешь, Шерлок? Хотя я не знаю, как Уиллу удается поддерживать форму с такой едой, — бормочет себе под нос Джон. Шерлока же волнует не вес Уилла, а вопрос, как лучше всего проследить за обоими? Очевидно, они мгновенно заметят слежку — скорее всего, они ожидают от него именно этого. Значит, выбора нет. Шерлок должен подружиться с Ганнибалом и Уиллом. Однако больше всего его беспокоит внезапное увлечение Джона Уиллом. Конечно, он более безопасный выбор, чем Ганнибал, но все же, эта влюбленность ему не подходит. Кожа Шерлока зудит от мысли, что из-за этих новеньких он может потерять единственного человека, которого может назвать лучшим другом. К этому моменту Джон закончил свой вечерний душ: пока он одевается, половицы в его комнате скрипят. Бесполезно пытаться смотреть чушь по телевизору или играть на скрипке. Шерлок встает с дивана и идет в свою комнату, чтобы раздеться, надеть халат, а затем постучать в неплотно прикрытую дверь спальни Джона. — Да? Что-то случилось, Шерлок? — спрашивает Джон, откладывая пижамную рубашку, чтобы открыть дверь. Джон в замешательстве смотрит, как Шерлок протягивает ему руку. Шерлок не может сдержаться: он раздраженно выдыхает, и хватает Джона за руку. Однако, этого недостаточно — этот жест настолько незначителен по сравнению с его тщательно контролируемой привязанностью, что зуд под кожей не исчезает. Поэтому он тянет Джона к кровати, жестом предлагая залезть на нее. Джон смотрит растерянно, но слушается. — Шерлок, ты уверен, что с тобой все в порядке? Он не отвечает, потому что заговорить — значит признать свою глупую ревность, словно он мальчик и у него впервые появился бойфренд. Наметанный глаз всегда замечает выдуманный флиртующий взгляд. Вместо этого, он ложится на кровать, тесно прижимаясь к Джону. Он слышит, как Джон сглатывает. — Знаешь, Шерлок, лежать вот так вместе — это не то, чем занимаются платонические друзья. Однако, он не отталкивает Шерлока. Он просто направляет его, чтобы перевернуться удобнее. Ни один из них не комментирует, что в итоге они оказываются в позе «ложек». Джон вскоре засыпает. Каким бы ни был дискомфорт и количество мыслей в голове, у него есть график сна, поэтому его тело усыпляет его. Шерлок, тем временем, почти не спит. Теперь, когда происходит что-то интересное, его мозг определенно гудит. У него есть головоломка, чтобы развлечься. Определенно, Ганнибал безупречен, но не одержимо. Скорее у него профессия, требующая жестких стандартов гигиены. Значит, больничная обстановка. Тарелки и серебряные приборы расставлены идеально, в соответствии с правилами этикета. Смятая салфетка, оставленная Джоном, привлекла внимание, однако он промолчал. Манера говорить Ганнибала полна элегантности и медоточивости. Его костюмы выдают очевидную приверженность к красивым вещам, а клавесин в углу говорит о любви к искусству. Достаточно легко заметить, что еще недавно его взгляд был мертв. Холод, который он источает до сих пор, смягчается только при обращении к Уиллу. Шерлок чувствует облегчение, посмотрев на часы и наконец-то увидев шесть утра. Джон отчитывал его шесть раз из-за игры на скрипке в два часа ночи, когда он раздумывал о деле. Джон объяснил, что, хотя он не против как игры на скрипке, так и выстрелов в стену, это согласие не распространяется на два часа ночи. Поэтому, чтобы избежать его ворчания, Шерлок ждет утра, прежде чем начать играть. Он тихо выскальзывает из-под Джона, который, как он теперь знает, любит обниматься всем телом. Если бы он не был так занят, Шерлок бы дольше наслаждался твердым теплом Джона, но сейчас нет времени. Однако, он колеблется всего мгновение, прежде чем наклониться и прижаться своим лбом ко лбу Джона, прежде чем тихо уйти в гостиную. Шерлок вздыхает, прежде чем придержать подбородком скрипку. Пальцы помнят разученные пьесы, так что в концентрации нет необходимости. На самом деле, из-за своего отрыва от реальности в такие моменты, он не слышит свой аккомпанемент до тех пор, пока Джон не уходит на работу. Как только он останавливается, чтобы натереть канифолью смычок, он слышит мелодию, звучащую из-под пола. Это клавесин и нет никакой вероятности, что играет Уилл. Во-первых, он уже ушел — на полчаса раньше Джона, а во-вторых, у него нет навыков для этих кружащихся, танцующих нот. Ганнибал нота в ноту играет Шерлоку его собственную композицию. Шерлок закатывает глаза. Если этот человек хочет его разозлить, ему надо стараться лучше. Но и через два часа Ганнибал до сих пор продолжает играть. Конечно, это не так уж и много для профессионала. Шерлок не сдастся первым.***
Из всего произошедшего, самым трудным было бросить собак. Это было необходимо, но утрата все еще гложет. Поэтому он смягчает боль, работая в местном приюте для животных. Деньги для них не имеют значения, но Уилл все равно относится к ежедневным посещениям приюта так, словно ему платят. — Уилл, работая так усердно, ты заставляешь всех нас плохо выглядеть, — дразнит его Салли, одна из сотрудниц. — Начальница просто уволит всех нас ради тебя. Представляю, сколько денег она сэкономит, — она одна из немногих, с кем Уиллу комфортно говорить и работать. Во-первых, она не лебезит и не флиртует с ним, а во-вторых, она обожает животных так же, как и он, хотя больше предпочитает кошек. — Нэнси не уволит тебя, Салли. Ты лучше всех ладишь с котами. Комплимент заставляет ее улыбнуться. Легкое общение с незнакомцами теперь дается Уиллу легче, хотя и остается тем, для чего ему приходится приложить усилия. К счастью, большую часть времени он предоставлен сам себе: ухаживает за собаками, играет или совершает с ними длительные прогулки. Довольно очевидный план состоял в том, чтобы, выгуливая собак, надевать одну из футболок приюта для рекламы. Вследствие таких действий, потенциальные владельцы собак неоднократно следовали за ним. Нэнси, увидев увеличение количества пристроенных собак, радостно обняла его. Для Уилла это было определенно некомфортно, так что он просто стоял не двигаясь. Впрочем, Нэнси это не волновало. — Уилл, ты однозначно лучшее, что случалось с этим местом! Мы увеличили наши показатели почти втрое! — смеясь, Нэнси отпускает его, пребывая в полном восторге. Он не может не улыбнуться в ответ. Никогда прежде он не встречал столько людей, преданных животным и уходу за ними. Он с радостью останется тут как можно дольше. Он возвращается домой, когда замечает отстегивающего свой велосипед Джона. Уилл в прекрасном настроении — они пристроили троих собак — так что на этот раз его сдержанность в социальном взаимодействии достаточно низка, чтобы хотеть поболтать. — Джон! Направляешься домой? — зовет Уилл, махая рукой, чтобы привлечь внимание. Улыбка морщинками собирается в уголках глаз Джона — он и правда рад его видеть — и это слегка ошеломляет Уилла. Даже до того, как они с Ганнибалом начали новую жизнь, единственными, кто всегда были рады его видеть, были его собаки. Мысль о них опять заставляет что-то в груди заболеть. Утешает то, что Джон не требует от него многого — ему тоже достаточно лишь присутствия Уилла. — Да. Не знал, что ты работаешь так близко к клинике. Он отстегивает велосипед и катит его рядом, пока они идут домой. — Я волонтер в приюте для животных в двадцати минутах вниз по улице. — Рад, что они не должны платить тебе за твои усилия, да? — дразнит его Джон. Уилл кивает, и вновь удивляется, что общение с ним не истощает. Вероятно, все было бы иначе, проведи они вместе целый день, но эта прогулка домой успокаивает, а не утомляет. Они продолжают свой путь в дружеской тишине под тиканье колес велосипеда. Но, как только они входят в фойе дома, тишину разрывает головокружительно быстрый концерт скрипки сверху и клавесина снизу. Уилл смотрит на Джона и встречает такой же озадаченный взгляд. Только когда Шерлок прерывается на середине одной пьесы, чтобы начать безумно играть другую, Джон начинает смеяться так громко, что в какой-то момент сгибается, уперевшись руками в колени и хватая ртом воздух. Ему требуется минута, прежде чем у него получается нормально вдохнуть и сквозь хихиканье выдавить: «У них музыкальная дуэль!», прежде чем зайтись в новом приступе смеха. Уилл может только покачать головой. Он должен был знать, что Ганнибал найдет способ занять себя, и, если это означает вызов местному детективу — так тому и быть. Нет сомнений, эти двое с гордостью провели весь день за этим занятием. — Джон, это ты? — голос миссис Хадсон звучит из коридора. Джону удается подавить смех чтобы ответить ей. — Да, миссис Хадсон! Мы с Уиллом только что пришли домой. — Здравствуйте, Уилл. Надеюсь, хорошо провели время в приюте для животных? — вежливо спрашивает она, и, не дожидаясь ответа, поворачивается к Джону с мольбой в глазах. — Джон, будь добр, дай Шерлоку что-нибудь выпить. Эти двое играют с момента, как вы с Уиллом ушли утром! Я принесла ему чай, но он проигнорировал и его и меня, играя как сумасшедший! Джон успокаивающе обнимает пожилую женщину, на что она отвечает слабой улыбкой. — Конечно, миссис Хадсон, я поговорю с ним. Уилл, как ты думаешь, сможешь ли ты убедить Ганнибала назвать это перемирием? — Пока что, — честно отвечает он. — Хорошо, этого достаточно, чтобы убедиться, что Шерлок не сдастся из-за нехватки еды и воды, — он уходит вместе с миссис Хадсон. Уилл идет к своей двери и открыв ее встречается со спиной Ганнибала. — Воюем с соседями, супруг мой? — Всего лишь проверяю его навыки. Он умудрился не отставать от меня целый день. Уилл кладет руки на плечи Ганнибала, сильно массируя мышцы. Его муж моментально отпускает клавиши, чтобы со вздохом откинуться на грудь Уилла. Тот целует волосы Ганнибала. — Спасибо, Ганнибал. — Конечно, моя чашечка, для тебя — что угодно.***
Когда Ганнибал не изображал профессионального пианиста (отличные поддельные документы гарантируют ему безупречную репутацию) — он проводил время за рисованием. Он часто ходил в парк, чтобы зарисовать людей, которые сидят неподвижно достаточно долго. Живущая в приюте для бездомных молодая девушка, которая однажды подсмотрела рисунки Ганнибала через его плечо, попросила написать ее портрет. Он согласился, поскольку это дополнительная практика, а еще ему приятно видеть, как она радуется пока ее рисуют. Когда он в следующий раз находится в парке, она возвращается с мужчиной и женщиной средних лет (как ему сообщили — ее родителями), и с того момента его занятие становится оживленнее. Изображения переулков, секретов и маленьких особенностей Лондона. Однажды, когда Ганнибал с Уиллом ходили по продуктовому магазину, к ним подошел молодой человек и вручил два замысловатых и красочных браслета из конопли. Ганнибал поблагодарил его, прежде чем надеть свой, и Уилл сделал то же самое, не уточняя, откуда взялся этот новый знакомый. Эта тихая жизнь — не то, что Ганнибал планировал для них, но он также никогда не останавливался, чтобы подумать, насколько сильно полюбит Уилла. Прежде, чем он успел осознать глубину своих чувств, Уилл уже проложил свой путь в сердце Ганнибала. Теряя здравость рассудка, Уилл втянул и его, чем неосознанно связал их судьбы. Ганнибала удивляет то, какое удовлетворение он получает от их повседневной жизни. Он думал, что сойдет с ума, не имея возможности охотиться или создавать новых убийц. Однако этого не произошло. Он научился подавлять свои пристрастия мыслями об Уилле. Желание подталкивать других к убийству, показывать им красоту смерти — было подавлено. Похоже, после его мужа никого не будет. И это знание умиротворяет. Хотя их детектив быстро становится его любимой игрушкой. Определенно, ему никогда не будет скучно рядом с этим человеком.***
Первый шаг делает Шерлок. Ганнибал убирает после завтрака на их маленькой кухне. Он делает мысленную заметку отдать остатки Джону. Судя по запаху жирной жареной еды, эти двое редко едят домашние блюда. Удивительно, что никто из них до сих пор не растолстел на этой ужасной диете. Вероятно, ему стоит начать их убеждение с чего-то сладкого. Миссис Хадсон, хихикая, сообщила ему, что Шерлок и Джон невероятные сладкоежки — поэтому она всегда следит, чтобы у нее был шоколад или что-то вроде. Она — прекрасный источник информации, но Ганнибал не забывает, что она настолько же болтлива со всеми, не только с ним. Два стука в дверь заставляют Ганнибала вынырнуть из мыслей. На ходу вытирая руки, он идет к двери, за которой обнаруживает Шерлока. Тот явно готовился — это видно по тому, что одет он в белоснежную рубашку на пуговицах и черные брюки. Похоже, он даже расчесал свои кудрявые волосы. — Добрый день, Шерлок. Что заставило вас нанести этот неожиданный визит? — спрашивает Ганнибал, закидывая кухонное полотенце на плечо. Шерлок, до этого момента выглядящий так, словно изо всех сил старается быть дружелюбным соседом, прекращает это. Ему больше подходит прямолинейность. — Я хотел узнать, не пойдете ли вы со мной на экскурсию по городу? Мне нужно проверить мою сеть, и мы сможем поговорить. Наедине. Ганнибал кивает: им было любопытно, когда же детектив начнет свое расследование. Уилл предположил, что это произойдет через два-три дня, из-за влияния Джона. Похоже, тот в состоянии удержать Шерлока на поводке, насколько это возможно, по крайней мере. — Конечно, если вы подождете минутку, пока я домою посуду. Шерлок кивает и проходит в квартиру. Ганнибал оставляет детектива, чтобы тот мог проанализировать их вкус в декоре. Это на самом деле его дар, и он совершенно противоположен способности Уилла к эмпатии. Они оба уязвимы по-своему. Шерлок — потому что не в состоянии принять чужую точку зрения, будучи поглощенным своими мыслями. Жесткость до негибкости, в то время как личность Уилла поглощена преступлениями и психозами его убийц. Когда-то Ганнибал отправился бы на поиски самого слабого места Шерлока — Джона — но не сейчас, не после Уилла. Он должен довольствоваться наблюдением. Ганнибал был готов менее, чем через пять минут. В итоге они удивили миссис Хадсон, которая занималась уборкой в фойе. Прежде, чем пройти дальше, Шерлок поцеловал ошеломленную их совместным появлением женщину в лоб. Ганнибал кивнул и пробормотал «Доброе утро.», прежде чем они вышли на улицу и спустились по ступенькам. — Исходя из выражения ее лица, я могу предположить, что вы не очень общительны? Ганнибал не может удержаться от вопроса, получая в ответ ожидаемое фырканье. — Есть всего несколько людей, с которыми стоит разговаривать, не говоря уже о нахождении рядом. Они все слишком громко думают — как Андерсон. — Позволю себе заметить, что вы терпите Джона, более того, наслаждаетесь его обществом. Этим комментарием он заслуживает острый взгляд зеленых глаз детектива. — Джон — это совсем другое дело. Он терпит меня лучше остальных. Кроме того, хотя его мысли обычны, большую часть времени они не слишком отвлекают. А что насчет вас с Уиллом? Очевидно, что вы двое более, чем терпите друг друга, однако, исходя из ваших осторожных действий, это все еще для вас ново. Скажите, он ведь ваш муж только на словах? Они останавливаются на углу улицы, рядом с попрошайничающим мужчиной без левого глаза. Ганнибал ожидает, пока Шерлок бросит несколько монет, побуждающих мужчину заговорить. — Выгульщик собак проходил шесть раз, — сообщает он, не отрывая взгляда от какой-то точки через дорогу. Шерлок кивает, и приглашает Ганнибала продолжить путь. Проходит мгновение, прежде чем тот понимает, что бездомный сообщает об их передвижениях. — Разумная система. — Так же, как и ваш брак. Ганнибал усмехается: конечно, Шерлок так просто не сдастся. — Наш с Уиллом брак заключен по причинам гораздо более существенным, чем любовь. Мы связаны гораздо большим, чем разрушительный Бог. Они огибают няню, держащую троих детей на детских вожжах и одновременно толкающую коляску. Она выглядит измотанной переизбытком детей. — Мы с Уиллом закрепили наш брак на бумаге, так что могу продемонстрировать наше свидетельство о браке, если это вас успокоит, — предлагает Ганнибал. Шерлок отмахивается от его слов, нахмурив брови. — Нет, нет, вы оба слишком умны, чтобы подделывать свидетельство и от вас обоих исходит запах совокупления. Нет… — проницательные глаза цвета морской волны пристально смотрят на Ганнибала. — В вас обоих есть нечто большее, но как это разоблачить?***
Как и в большинстве случаев, Ганнибал проснулся раньше Уилла — это очевидно по подготовленной для него одежде и разносящемуся по квартире аромату завтрака. Уилл не может не улыбнуться, когда замечает, что ему выдали наряд, состоящий из темно-зеленой фланели, синей майки под нее и пары его любимых джинсов. Не слишком тонкое напоминание, о том, что его муж чувствует приступ собственничества из-за небольшой увлеченности Джона. Он тихо выходит из спальни, но Ганнибал все же поднимает глаза, стоит ему войти в их крошечную кухню. Он задается вопросом: когда ему удастся убедить миссис Хадсон позволить им сделать перепланировку? Вероятно, можно аргументировать тем, что обновленная кухня, оплаченная арендаторами, повысит стоимость всего здания. Хотя на данный момент ограниченность пространства играет ему на руку, когда он прижимает Ганнибала к стойке, уткнувшись подбородком в его шею. Ганнибал наклоняет голову, чтобы Уиллу было удобнее. — Стоит ли мне предупредить Джона держаться подальше, пока твоя ревность не утихнет? — шепчет Уилл, зарываясь носом в еще не покрытые гелем волосы мужа. В ответ он получает лишь хмыканье, пока Ганнибал снимает идеальный блинчик и наливает тесто для другого. Он никогда не упускает возможность для саркастичного ответа, если только… — Ганнибал, скажи мне, если увлеченность Джона настолько тебя беспокоит. Я бы не хотел возвращаться к нашим попыткам убить друг друга. — Я не ревную из-за Джона. Тебя многие считают привлекательным, и я был бы очень жалок, если бы пытался удержать тебя исключительно рядом с собой. Скорее… — он переворачивает блинчик, прежде чем повернуться в объятиях Уилла и поцеловать его. — Я боюсь, что Джон напомнит тебе о жизни, которой я тебя лишил. В этот раз ты захочешь, чтобы тебя изменили и твой расчет оправдает себя. — Ганнибал… — Однажды ты уже ломал шаблон, который я для тебя создал, — улыбка на лице Ганнибала больше похожа на гримасу. — Не думаю, что у тебя не выйдет снова, если это будет гарантировать лучшую жизнь. В любом случае, я упаковал завтрак и обед для вас с Джоном. Поймай его, пока он не ушел. Я слышал, как он проверял все кухонные шкафчики утром, так что он явно будет голоден. Уилл хочет поспорить с ним, напомнить, что он уже показал — они не могут жить без друг друга, но Ганнибал мягко отталкивает Уилла, чтобы снять со сковороды хрустящий блинчик и для себя. Неважно: Уилл покажет ему, что он неправ.***
Несмотря на час, необходимый на дорогу до приюта, Уилл ждет на ступеньках, чтобы уйти вместе с Джоном. Когда он сделал это в первый раз, заметив его, Джон подумал, что что-то случилось. Иначе почему бы Уиллу ждать, если обычно он уже куда-то уходит к этому времени? — Уилл, ты в порядке? Что-то случилось? — спрашивает Джон, торопливо спускаясь и гадая, не стоит ли позвать Шерлока. Уилл успокаивающе качает головой, а затем заставляет все мысли исчезнуть, когда снимает с плеча ремень сумки с обедом и протягивает его Джону. Тот неуверенно принимает ее и заглядывает внутрь, чтобы увидеть идеально расставленную стопку контейнеров. — Эм, ты приготовил мне обед, Уилл? Или это Ганнибал? — спрашивает Джон, закрывая сумку и накидывая ремень на собственное плечо, отмечая, что у Уилла есть вторая точно такая же. Он чувствует себя одновременно благодарно и несколько неловко. Обычно он не готовит себе по утрам, так как еды в их холодильнике едва ли хватит на день — так что, это очень ценный жест. Хотя он не имеет ни малейшего представления, с чего бы Ганнибалу готовить для него. Уилл потирает пальцами губы и покрытый короткой щетиной подбородок, качая головой и скрывая улыбку за рукой. Даже не прикладывая усилий, он очарователен. — По большей части Ганнибал. Я лишь сложил еду в сумки. Он сказал, что вы с Шерлоком не протянете долго на той еде на вынос, что употребляете сейчас. Джон опускает взгляд на себя, раздумывая, не является ли это добрососедским способом сообщить, что он растолстел. — Джон, — он переводит взгляд на ухмыляющегося Уилла и, Боже, его сердце ускоряется от этого выражения лица. — Ты хорошо выглядишь. Ганнибал просто остается собой. Ему нравится кормить других людей. Джон определенно не радуется, когда Уилл говорит ему, что он хорошо выглядит. Вовсе нет. Он ждет, пока они доберутся до клиники, прежде чем сказать Уиллу, что тот может заходить в квартиру, вместо того чтобы прятаться в холле. В ответ он получает небольшую улыбку и кивок.***
Когда прозвучал стук в дверь, Джон еще крутился на скрипящей кровати, пытаясь урвать еще немного сна. Поскольку Шерлок знал кто это, он сразу открыл. Прошлым вечером Джон сказал, что предложил Уиллу заходить по утрам, и попросил по возможности не быть слишком самодовольным. — Ты хочешь подружиться с Уиллом. Джон сразу принял защитную позу, скрестив руки на груди. Защищая Уилла. Это заставило его разозлиться. — Да, мне бы хотелось подружиться с новыми людьми. Людьми, с которыми я смогу поговорить и которые при этом не полицейские, не правительственные бездельники и не клиенты. Пожалуйста, Шерлок, сымитируй любезность для меня. Он собирается раздраженно ответить, но сегодня не может найти в себе силы для грубости, не в этот раз. Вместо этого он кивает, и наблюдает, как радуется Джон. Так что в данный момент он просто выполняет обещание. — Доброе утро, Шерлок, — Уилл приветственно кивает. Шерлок осматривает его — он довольно привлекательный мужчина, у Джона хороший вкус — прежде, чем отойти и пропустить Уилла внутрь. — Ганнибал передал завтрак, — продолжает Уилл, доставая из сумки большой контейнер, в котором, как оказалось, лежали блинчики со взбитыми сливками. — Спасибо. Он собирается, развернувшись, поставить контейнер на стойку, но обнаруживает рядом с ней Джона, стоящего с довольным видом. Однако, с такой нежностью он смотрит не на Шерлока, а на Уилла — проклятого Уилла, с его очками с толстыми линзами, каштановыми кудрями и неуверенной улыбкой. Невозможно отрицать пожирающую его ревность от проявления Джоном нежности к этому чужаку. — Тебе не пора в душ, Джон? Знаешь, если ты не почистишь зубы, тебе придется стараться не отвращать людей своим ужасным утренним дыханием в течение всего дня. За этот комментарий он получает хмурый взгляд. Он ведет себя как капризный ребенок, но больше, чем необходимость вести себя как взрослый мужчина, его беспокоит желание увести Джона от Уилла хотя бы на несколько минут. — Спасибо за оскорбление, Шерлок, — Джон опять поворачивается к Уиллу — всегда к нему. — Ты не против, если я задержу тебя на десять минут? Как любезно заметил Шерлок, мне нужно принять душ, а затем я буду готов. Уилл кивает, и Джон уходит в ванную. В тот же момент Шерлок с грохотом бросает пластиковый контейнер, и поворачивается к незваному гостю. Уилл, в свою очередь, не выглядит напуганным, скорее ожидающим последующих действий Шерлока. Они и правда, как волки, терпеливо наблюдают за каждым движением. Похоже, Уилл, как и Ганнибал, ожидает первого шага. — Собаки — это твои дети, не так ли? Лучшего высказывания и быть не могло. Направленный на него взгляд мгновенно стал предостерегающим. На самом деле, это очевидно для каждого, кто потрудится использовать свои глаза. Но, опять же, они правда живут среди тупых людей, неспособных видеть дальше своего носа. — Это очевидно, учитывая, сколько времени и денег ты тратишь на них. Скольких детей ты потерял? Рискну предположить, что больше одного — скорее двоих-троих. Никто никогда не будет отдавать так много без значительных жизненных утрат. Несмотря на попытки выглядеть непринужденно, Уилл с силой сжимает челюсти. В отличие от его мужа, у него нет навыка демонстрировать пустой взгляд. Эмоции, даже любовь, все еще проявляются ради Ганнибала. Однако, даже сейчас у Уилла слабая защита от подобных атак. Насколько же легко им было манипулировать. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Шерлок. На твоем месте я бы поостерегся. Осторожность никогда не была свойственна Шерлоку. Перед его глазами проносятся обстоятельства. — Это был кто-то близкий, да, — сморгнув, он отбрасывает предположение об убийстве дальних родственников. Уилл слишком социально изолирован и отстранен для этого. — Но только недавно — они нашли способ быть ближе, имели постоянный контакт с тобой — терапия — это самый простой ответ. Но кто… Взгляд Шерлока устремляется на Уилла. Глаза мужчины превратились в мертвые омуты. — Если ты ценишь жизнь Джона — ты не назовешь имя. Слово жжется на языке: если бы Уилл угрожал его собственной жизни — Шерлок бы заговорил, бросая вызов его гневу, но он никогда не поставит под угрозу жизнь Джона. Совпадение по времени было бы забавным — если бы не смертельная угроза — Джон в этот момент входит в комнату, выжидающе глядя на Уилла. — Готов идти? Уилл переводит взгляд с Шерлока на Джона. — Да, — Джон не видит ничего странного в резкости своего друга; он улыбается и берет протянутую вторую сумку с обедом. — Увидимся вечером, Шерлок, — обернувшись через плечо, говорит он. Шерлок ждет, пока они точно покинут здание, прежде чем найти свой пистолет. Миссис Хадсон и Джон будут ругать его, но ему нужно выместить злость выстрелами в стену, иначе у Джона станет на одного друга меньше.***
Жизнь Уилла стала приятной рутиной. Вставать рано утром, чтобы упаковать завтрак и обед вместе с Ганнибалом; выйти из квартиры и подняться по лестнице, чтобы подождать Джона (Шерлок всегда в гостиной — наблюдает), и пойти вместе с ним на работу. Некоторые могут посчитать такую жизнь чудовищно скучной, но Уилл благодарен, что нашел свою тихую нишу. Приюты для животных — он открыл еще три по всему городу, поскольку в первом было мало работы — источник гордости и удовлетворения. Он всегда был приверженцем простых вещей (пока не пришел Ганнибал и не извратил все), и именно к ним он возвращается. Спокойствие начинает рушиться спустя три месяца их скромной жизни. Начинается все с того, что Джон встречает Уилла снаружи клиники, и его велосипеда нигде не видно. — Привет, Джон, задерживаешься? — спрашивает он, зная, что нет, Джон не задерживается, если судить по взволнованному выражению лица. Джон мнется, и это странно — со стороны наблюдать за тем, что было ранее свойственно ему самому. Прежде чем посмотреть Уиллу в глаза, Джон вздыхает и проводит рукой по волосам. — Зайдешь к нам, Уилл? Он кивает, задумываясь, нашел ли уже Шерлок разгадку их прошлой жизни. Это было бы идеальным поводом держать Уилла подальше от Джона. Гневные холодные взгляды, которые Шерлок бросает на него при каждой встрече, четко и громко сообщают, что детектив без проблем расскажет все Джону, если это уберет Уилла из их жизни. Они проходят через приемный покой, где секретарь собирает вещи. Она кивает Джону и тепло улыбается Уиллу. Он игнорирует ее взгляд: в большинстве случаев внимание ему докучает. Только когда они заходят в кабинет Джона, где Уилл прислоняется к смотровой койке, Джон нервно переминается с ноги на ногу, прежде чем выпалить: — Я знаю, что вы с Ганнибалом в состоянии позаботиться о себе, но… Суть в том, что мы с Шерлоком прямо сейчас занимаемся делом, которое, в отсутствии лучшего определения, опасное, — Уилл моргает, но, прежде чем он успевает ответить, Джон поднимает руку: — Я знаю, знаю, ты подумаешь, что я драматизирую, но, Уилл, этот человек — не тот, с кем стоит связываться, он безжалостен. Я не хочу, что ты или твой муж пострадали из-за нас. Он, скорее всего, пошлет своих людей в наш дом, если уже не послал. Он делал так раньше. Уилл тронут тем, что Джону настолько не все равно, чтобы их предупредить. Несмотря на то, что Шерлок очевидно продолжает подозревать их. К настоящему моменту ясно, что Джон совершенно перестал слушать Шерлока и даже иногда поддразнивает Уилла, говоря, что они стали новым экспериментом детектива. Он не представляет, насколько он прав. — Спасибо, Джон. Джон ошеломлен благодарностью за такие новости и его взгляд перемещается с окна на лицо Уилла. Поразительно наблюдать, как от шока темно-фиолетовые круги от недосыпа под глазами становятся ярче. Эти новости гораздо тяжелее для Джона, чем сначала показалось Уиллу. — Мы с Ганнибалом будем осторожны, но мы не прекратим жить из-за обычного дела. Мы будем готовы, если этот человек придет за нами или тобой и Шерлоком. Однако очевидно, что эти слова не успокоили его друга. Это не то, что он хотел услышать. Уилл никогда не был хорош в словесных формулировках, так что вместо неуклюжих попыток нащупать ложные заверения, в которые ни один из них не поверит — он делает два шага, необходимых, чтобы обнять Джона. Физическая привязанность к кому-либо, кроме Ганнибала — некомфортна, но он смиряется с этим, так как речь сейчас не о нем. Джон отвечает на объятие — всего лишь несколько секунд он крепко держит Уилла, положив подбородок на его плечо. Туго натянутый лук, отпущенный, прежде чем они отстраняются на уместное расстояние. Уиллу больно видеть — понимать не только, как эмпату, но и как человеку, так долго лишенному физического контакта — насколько Джон в этом нуждается. Они покидают кабинет в тишине, молчат всю дорогу до дома и только когда Джон начинает подниматься по лестнице, Уилл зовет его по имени. Тот поворачивается, вскидывает брови, и Уилл поднимается на одну ступеньку, неловко обхватывая рукой талию Джона — его голова как раз на уровне груди Джона. Через мгновение он отступает вниз, как обычно взъерошивая волосы, прежде чем улыбнуться и пойти поздороваться с Ганнибалом в их квартире. — Ты дал Джону то, чего он так жаждал, — замечает Ганнибал, распахивая объятия для Уилла. Беспомощная улыбка растягивает губы Уилла, когда он чувствует, что Ганнибал зарывается носом в его кудри, принюхиваясь. Он ныряет в руки своего мужа, кладя подбородок на его плечо. Подобно предыдущим объятиям, только теперь расслабляется Уилл. — Должен ли я сделать вывод, что нежности с Джоном возбуждают тебя? — Заткнись, змея. — Конечно, моя чашечка.***
О гениальности этого безжалостного человека говорит то, что даже когда Шерлок, Джон, Ганнибал и сам Уилл пребывают в состоянии повышенной готовности, они не замечают все туже сжимающуюся петлю ловушки, пока не становится слишком поздно. Похитители приходят за Уиллом и Ганнибалом в момент, когда это не привлечет внимания. Они ждут, пока Шерлок и Джон уйдут по более срочному делу — серийный убийца, ставший мясником — которое задержит их достаточно надолго. Как ни посмотри, это умный ход. В этот день Ганнибал был изнурен упорной простудой, которую подхватил за день до этого, поэтому они рано пошли спать. Когда четверо наемников ворвались в их квартиру — их спальню — и напали, Ганнибал крепко спал под действием противопростудного лекарства, а Уилл действовал слишком медленно. Прежде, чем он успел сделать хоть что-то кроме удивленного восклицания и размахивания руками, нападающие переворачивают их на животы, грубо стягивают руки за спиной и затыкают рты кляпами. Их с легкостью размещают в позиции «вынос пожарного» на плечах похитителей, и выносят в холл, где находится хнычущая миссис Хадсон, связанная таким же образом. Она ловит взгляд Уилла, безмолвно спрашивая полными слез глазами, нет ли у него чудесного плана их спасения. Уилл отводит взгляд, когда его ставят на ноги. Пусть она думает, что он беспомощен. Твердое, холодное дуло пистолета ударяет его по пояснице, подталкивая к выходу на улицу, где у тротуара их ждет неприметная машина. Ганнибала заталкивают в автомобиль, где он падает на плечо миссис Хадсон, все еще находясь без сознания, несмотря на все эти толчки. Их лодыжки сразу связывают вместе, обувь снимают, все карманы выворачивают наизнанку. Уилл отводит глаза, когда пассажирка, женщина с песочными волосами, разрывает ночную рубашку миссис Хадсон, чтобы вывернуть ее бюстгалтер. Милая женщина вскрикивает и пытается отодвинуться, но резкий тычок пальцами в живот заставляет ее замереть. — У старой клуши в лифчике был карманный нож. Уилл не может не впечатлиться. Очевидно, она не та хрупкая старушка, за которую он ее изначально принял. Быстрый взгляд показывает, что у Песочных Волос по крайней мере хватило приличия вновь прикрыть ее. Миссис Хадсон кладет щеку на макушку Ганнибала, который все еще лежит на ее плече. Уилл рад, что она сохраняет спокойствие. Пока шины автомобиля шуршат по мокрому асфальту, он поворачивается к окну, за которым мелькают улицы города. Моросящий дождь делает весь свет туманным и несфокусированным — похоже на помрачение сознания, борьба с которым, как он думал, уже позади. Шанс, что они останутся в живых после всего этого, минимальный. Кто бы ни были похитители, они явно не возражают, что Уилл или миссис Хадсон запомнят дорогу или их лица. Уилл надеется, что Ганнибал скоро отойдет от действия лекарства. Бессмысленно даже пытаться сбежать без него. Поздним вечером следующего дня они наконец достигают пункта назначения. Ганнибал проснулся утром, когда они остановились в зоне отдыха, чтобы воспользоваться туалетом. Может он и очнулся сонным, но это не мешает холодному расчету в его глазах. Уилл наблюдает, как губы его мужа сжимаются в полоску, когда его взгляд падает на мятую, частично разорванную блузку миссис Хадсон. Пытки, манипуляции и откровенная жестокость Ганнибала не волнуют — но это — это невыразимо грубо оставлять беззащитную женщину полураздетой. Либо снимите все, чтобы окончательно унизить, либо верните все обратно. Эта часть с полураздетостью неряшлива и свидетельствует о невоспитанности. По прибытии их опять несут. Судя по всему, они настолько ценный груз, что им не позволяют даже воспользоваться собственными ногами. Здание — это маленькое кафе, хозяева которого либо в отпуске, либо мертвы. Это довольно уютное, комфортное место для смерти, а не склад, куда, как полагал Уилл, их везут. И это будет ограниченное пространство для любой борьбы. — Мальчики, идите и развяжите им руки и ноги. Дорогую леди оставьте связанной и вырубите. Она слишком много хнычет, — сухо командует худощавый мужчина, выходя из задней комнаты с наполовину съеденным штруделем со сливочным сыром в руке. При взгляде на них, он выглядит несколько удивленно, словно он не осознавал, что будет так много людей; он выбрасывает штрудель через плечо, прежде чем направиться к ним. Всхлипывания миссис Хадсон прекращаются, когда один из его людей бьет ее в висок. — Ну, приве-е-ет, джентльмены, не думаю, что мы встречались. Я бы однозначно запомнил такие лица. Несмотря на неприятности, в которые они попали, Ганнибал все равно явно гордится полученным комплиментом, и Уилл мысленно стонет, глядя на реакцию мужа. Карие глаза незнакомого мужчины блестят, пока он оценивает их, постукивая пальцами по губам. — Ты… — он указывает на Ганнибала, — должно быть Ганнибал? А ты Уилл. На его лице появляется довольная улыбка, словно Уилл — именно тот человек, которого он хотел увидеть. Он останавливается прямо перед коленями Уилла, обхватывает кончиками пальцев его подбородок, чтобы подвигать голову вверх и вниз. Взгляд мужчины, скользящий по лицу, ощущается как ласка. Это определенно интимно и неприятно, но лучше, чем то, как большинство похитителей обращались с ним ранее. — Ну и ну, Ганнибал, кого тебе пришлось убить, чтобы произвести на него впечатление? — спрашивает он, все еще ухмыляясь, словно хэллоуинская тыква — конечно, он знал — доставая ножницы из кармана костюма: металлические лезвия холодят кожу, когда он разрезает кляп. — Прости за это, дорогой, но мольбы и крики действительно та-а-ак надоедают. Затем он переходит к Ганнибалу, проводя тот же осмотр, прежде чем убрать кляп. — Ты бы удивился, узнав, скольких мне пришлось убить, прежде чем Уилл заметил мои ухаживания. Если мне позволено спросить, раз уж ты знаешь наши имена, кто ты? — Раз уж ты так любезно спрашиваешь — да, позволено. Меня зовут Джим Мориарти. Ты мог слышать бормотание Шерлока обо мне. Ганнибал сожалеюще улыбается. — Боюсь, наш Шерлок держит рот на замке, но мне было приятно познакомиться с тобой, Джим Мориарти. Мориарти вскидывает бровь, прежде чем его взгляд перемещается вслед за взглядами всех присутствующих — к эркерному окну, через которое видно, как Шерлок и Джон шагают к зданию, держа пистолеты наготове. — Так и было, Ганнибал, — бормочет он. Щелчок пальцев заставляет его людей занять позиции возле входа. Двое наемников, ожидающих по обеим сторонам от двери, застают Шерлока и Джона врасплох. Джон успевает нанести один хороший удар, прежде чем его вознаграждают двумя в солнечное сплетение, выбивая дух достаточно, чтобы разоружить и связать. Шерлок не утруждает себя борьбой и позволяет так же связать себя. Глаза Джона сразу же устремляются на них, и он стискивает челюсти. Миссис Хадсон все еще без сознания, с кляпом во рту и в растерзанной одежде. Шерлок не удостаивает их и взглядом, его внимание полностью сосредоточено на Мориарти. — Знаешь, Шерлок, если бы ты прибыл всего на две минуты позже, я бы забрал их с собой. — Как жаль, — усмехается Шерлок. — Ну, я же не мог взять только Уилла, правда? Даже я не настолько глуп, чтобы провоцировать нашего дорогого Ганнибала таким образом; а твоя дорогая миссис Хадсон — это все, что тебя волнует — она была очевидным решением. Так что, в конце концов я решил — если я не могу получить их — никто не может! Щелчок пальцами — и двое вооруженных наемников идут к Ганнибалу и Уиллу. Мориарти, с маниакальной улыбкой на лице, выходит из комнаты, махая рукой через плечо: — Наслаждайтесь шоу, мальчики — скорее всего, оно будет для вас последним. Уилл ловит взгляд Ганнибала, и получает легкий кивок. У них нет выбора. Либо погибнуть от рук людей Мориарти, либо разоблачить себя и ожидать неизбежной резни. Нет ни малейшей надежды, что Шерлок и Джон не поймут, кто они, после такого отчаянного шага. Они были хороши так долго, но Уилл больше не может лгать себе. Он никогда не забывал прекрасную эйфорию убийства. Он вскакивает с дивана, задыхается от жалящей боли от пули в груди — онемеет через пару секунд — прежде чем он и стрелок падают на пол. Судя по восклицаниям и сопровождающим их выстрелам, Ганнибал убивает двоих. Уилл не позволяет себе думать, просто вонзает зубы и рвет губы мужчины, сплевывая и опять погружая зубы в его щеку. Мужчина пронзительно кричит и пистолет стреляет снова. В этот же момент, Уилл отрывает еще часть щеки, ломает пальцы мужчины, отступая достаточно, чтобы нанести удар по его горлу. Это заставляет его противника биться и хвататься за поврежденную трахею. Нельзя терять времени: он отворачивается от мужчины, но, прежде чем успевает сделать что-либо еще, его валят на пол. Его голова с треском ударяется о линолеум. Руки сжимаются вокруг горла и Уилл не может придумать ничего лучшего, кроме как схватить лицо противника, вдавливая большие пальцы ему в глаза. Еще один дрожащий крик, когда Уилл чувствует, как хрупкие глазные яблоки хлюпают под его пальцами. Удар по икре позволяет ему оттолкнуть уже слепого мужчину и увидеть, что Ганнибал подтолкнул ему один из пистолетов. Нет никаких сомнений, прежде чем он дважды нажимает на курок. Только после этого, когда Уилл задыхается в наступившей тишине, он смотрит на Джона и Шерлока. От шока глаза Джона расширились и совершенно ясно, что его мнение о них изменилось навсегда. В то же время Шерлок сузил глаза и нахмурил брови. Уилл считает, что у них есть всего несколько секунд, прежде чем он поймет. Ганнибал не теряет времени — он поднимается на ноги и направляется к их бессознательной домовладелице. — Не трогай ее! — кричит Джон, с трудом поднимаясь на колени. Ганнибал останавливается. — Я не наврежу ей, Джон. Или вы предпочитаете, чтобы Уилл развязал ее? Джон даже не смотрит на Уилла, прежде чем покачать головой. Ганнибал поворачивается и развязывает ее, проверяя пульс. Уилл помогает Шерлоку с его путами, после чего отступает к Ганнибалу. Джон тут же поднимает пистолет и, хотя он не целится, то, как он не убирает его в кобуру — дает им понять его мысли. — Убери свой пистолет, Джон. После того, что мы только что видели, он очевидно бесполезен, — огрызается Шерлок, продолжая сверлить их взглядом. — Я полагаю, вы сейчас нас арестуете? — буднично спрашивает Ганнибал. — Не вижу в этом смысла, — говорит Шерлок, отряхивая свое пальто и поправляя шарф. — Вы двое каким-то образом избежите тюрьмы, и я сомневаюсь, что, как бы мы ни клялись молчать, вы надолго оставите троих свидетелей в живых. Уилл наклоняется к Ганнибалу, прижимаясь своим бедром к его. Им не нужно говорить, чтобы прийти к соглашению. Он заставляет себя отнестись отстраненно к тому, как сжимается челюсть Джона, при виде их близости. — Шерлок! Они только что убили троих человек! Самооборона — понятие растяжимое, но я не думаю, что выдавливание человеку глаз в нее входит! — спорит Джон. Это поразительная боль — обнаружить, что он хочет, чтобы Джон до сих пор смотрел на него как на обычного, любящего собак Уилла — не то, чтобы он мог убить Джона сейчас. Конечно, Уилл не может сказать это без некоторого лицемерия с его стороны. В самом начале их дружбы он бы без сомнений убил любого из них ради их с Ганнибалом безопасности. Однако теперь он более противоречив по этому поводу. Джон — покладистый друг, который рад ничего не делать с Уиллом, а затем выпить пару кружек пива и поговорить. Никаких скрытых мотивов или игр разума. Конечно, такое описание заставляет Джона выглядеть простоватым. Но он скорее нормальный человек среди нестабильных. Людей, которые извращают свой разум до неестественных форм. Многие называют это гениальностью, в то время как другие справедливо считают безумием. Джону повезло избежать адского кошмара, в который они могли его погрузить. — Они бы сбежали до того, как увидели камеру смертников, — отвечает Шерлок. — Кроме того, они, похоже, сделали Мориарти союзником. Уилл может видеть, как последняя фраза окончательно настраивает Джона против них. Как бы тщетно и глупо это не было, Уилл хочет возразить, что в этом вопросе у них не было выбора. Не то, чтобы Мориарти спросил их, а они радостно согласились. — Так что ты скажешь полиции, а? Как мы вообще можем объяснить выдавленные глаза? — Джон фыркает, проводя пальцами по волосам. Уилл отстраненно думает, что такими темпами он скоро поседеет. Шерлок подходит к трупам, осматривая каждый по очереди. — Мы скажем им, что один из людей Мориарти слетел с катушек, и пытался убить нас всех. Родственники хозяев скоро заметят их пропажу и в этом месте в любом случае будет множество людей.***
Конечно, стандартный допрос происходит, когда Лестрейд, Андерсон и все остальные прибывают на место преступления. Уилл, отмывший рот и лицо, играет идеальную заплаканную жертву. Он даже заставляет миссис Хадсон (уже очнувшуюся) утешать его. Джон, сидящий рядом с Шерлоком в одной из машин скорой помощи, онемел от ярости. Латающий их парамедик ошибочно принимает его дрожь за шок, но Шерлок знает, что это не так. Прежде, чем он велит им убираться, Лестрейд требует рассказать, что произошло и почему они не вызвали полицию, прежде чем решили ворваться сюда. Действительно, он до сих пор считает, что он ровня Мориарти. — Крэйг… — Грег, — фыркает Лестрейд. — Да, как угодно, Мориарти уже показал, что может играть со всей Англией, так что твои маленькие полицейские мальчики — ничто против него. А теперь, если позволишь, мы с Джоном в шоке. Видишь одеяла, Грег? Они значат, что с нами случилось что-то ужасное. Уходи. Грег недоверчиво фыркает, но уходит, видя, что давление не поможет. Это подтверждает полная сосредоточенность Джона на Уилле и окруживших его медиках, когда Шерлок набрасывает половину одеяла на плечи Джона, чтобы они могли сесть друг напротив друга. Он даже отодвигает одеяло Джона, чтобы взять его за руку и получить в ответ крепкое пожатие. — Как он мог так врать мне, Шерлок? Я даже не подозревал. Все это как… — Джон сглатывает. — Мэри, снова и снова. Шерлок не отвечает, потому что ситуация похожа, но ни один из этих двоих не стыдится своего убийственного прошлого. Скорее Уилл и Ганнибал решили спасти их, но показать, кто они, вместо того чтобы просто убить всех. Нет ни малейшего шанса, что они с Джоном выжили бы, если бы выбор был другим. — Шерлок? Обе руки Джона сжимают его, заставляя Шерлока сосредоточиться. Он поражен паникой в глазах Джона. — Они собираются убить нас, не так ли? Теперь, когда мы знаем? — он никогда не был так напуган. Он качает головой и жестом еще более непривычной привязанности, отбрасывает волосы Джона назад. Это движение пугает его. — Нет, я думаю, так же, как и Мэри, Уилл любит тебя слишком сильно, чтобы убить. Ганнибал убил бы, если бы не его муж. Мы в безопасности благодаря нашему молчанию и привязанности Уилла к тебе, Джон.***
Определенно, странно идти в приют и домой в одиночестве. Уилл настолько привык к присутствию Джона, что без него все кажется неправильным. Однако, он не подходит к другому мужчине, как и Джон не ищет с ним встречи. И вновь мир сужается до собак и Ганнибала. К этому моменту у Уилла уже есть собственные ключи от приюта, и дважды в неделю он приходит раньше всех, чтобы вычистить это место. Он также уходит последним, убирая и за посетителями, и за животными. Салли и Нэнси настолько шокированы внезапным увеличением его свободного времени, что обе загоняют Уилла в угол и спрашивают, не произошло ли с Ганнибалом что-то серьезное и могут ли они помочь. Уилл отвечает им кривой улыбкой, расчесывая длинношерстного кота, который превратился в тряпичную куклу у него на коленях. — С Ганнибалом все в порядке, просто теперь он работает больше, и я чаще один дома. Салли и Нэнси сочувствующе кивают. — Ты всегда можешь прийти, если чувствуешь себя одиноко, Уилл, — говорит Салли. Уилл в ответ молча кивает, показывая, что не настроен на разговор. Он почти слышит, как Нэнси хочет предложить ему безопасный дом, но Салли вежливо, но твердо ее отгоняет. Хвала Богу за нее.***
Между тем Шерлок не избегает Ганнибала. Сейчас пять часов утра — от их дыхания в воздух поднимаются облачка пара — они идут в любимое кафе Ганнибала на легкий завтрак. Обычно место их встречи выбирал Шерлок, но сегодня Ганнибал настоял на своем выборе. Кофе мягкий и обжигает язык, но Шерлок все равно его пьет. Ему необходим его разум на пике, когда он разговаривает с Ганнибалом. — Теперь не так приятно получить что хочешь, не так ли, Шерлок? — спрашивает Ганнибал, аккуратно смазывая маслом блинчик, удостоверяясь, что покрыл каждый дюйм. — И что бы это значило? Ганнибал нарезает свой блинчик на аккуратные маленькие квадратики. — Только то, что вы отдалили моего мужа от Джона, и теперь все, что он делает, это размышляет о нем. Я бы посчитал крайне расстраивающим, если бы тот, кого я люблю, тосковал по кому-то другому. В его челюсти формируется напряженный узел — он должен отвести взгляд. Ганнибал с нечестивой точностью давит на больной нерв. У него было более чем достаточно практики с Уиллом. — Джон чувствует себя преданным вашим мужем. Я бы предположил, что он больше расстроен тем, что подружился с убийцей, чем его утратой. Шерлоку не свойственно так легко выходить из себя, но он ничего не может поделать. Кофеин и злость воспламеняют его кровь и поднимают дыбом волосы. Губы Ганнибала растягивает понимающая улыбка. — Это еще большее преимущество, Шерлок. Примите предложенную привязанность, уберегите его от ожесточения сердца. Он ведь уже страдал от утраченной любви, верно? — спрашивает Ганнибал, прежде чем откусить кусочек от своего завтрака. Шерлок хочет ударить этого человека. Он прав. Джон искал больше привязанности. Маленькими, но заметными способами. Но дело не в его чувствах к Джону: дело в Ганнибале и сбивающей с толку причине, почему хищник вроде него когда-нибудь остановится. — Сейчас я меньше заинтересован в Джоне, и больше — в вас. — Вы более чем ясно давали это понять с момента, как мы встретились. — Вы могли бы продолжать годами, — теперь уже нет смысла в двусмысленности. — И вы продолжали. Годами убийства сходили вам с рук, — он запускает пальцы в волосы, словно пытаясь вырвать их от отчаянья. — Почему, почему вы позволили себя поймать? Подрезали себе крылья — ради чего? Вечной скуки? — Дело никогда не было в скуке, Шерлок. Мои причины такие же, как и те, по которым вы никогда не поставите жизнь Джона под угрозу, — улыбается Ганнибал. Жар обжигает лицо и шею Шерлока. — Вы искусный хищник. Любовь не имеет отношения к вашему выбору. — Это могущественный мотиватор. Вы знаете, что это правда.***
Было бы ложью утверждать, что Уилл шокирован, когда поднял глаза и увидел Джона в дверях приюта. Этим утром Шерлок предупредил его, что Джон поговорит с ним как-нибудь. Просто Уилл не думал, что это произойдет в тот же день. Холодный утренний зимний воздух ворвался в фойе, когда зашел Шерлок, принеся с собой приторный сигаретный запах. Уилл в этот момент как раз закрывал двери. Он уже привык к нерегулярному графику этого человека. — Уилл, — с момента похищения Шерлок не разговаривал с ним. Что он мог сказать ему? — Вскоре Джон придет поговорить с тобой. Уилл моргает. — Ты убедил его сделать это. Шерлок пренебрежительно машет рукой, уже направляясь к лестнице. — Это ради его блага. Не думай, что это помощь вашей дружбе. Конечно, нет. Шерлок просто хочет, чтобы его друг стал прежним. — Скажи мне, ты всегда был таким? — спрашивает Джон, глядя на стоящего на коленях рядом с собачьим вольером Уилла. Приют уже закрыт, так что нет ни других сотрудников, ни волонтеров, которые могли бы подслушать их разговор. Уилл горько улыбается. — Убийцей, Джон? Он не получает ответа — Джон ожидает услышать его попытки оправдаться. Старые привычки не уходят, поэтому Уилл начинает двигаться — проверять наличие у собак еды и воды — чтобы занять себя. Его не покидает ощущение взгляда Джона. — Нет… нет, — бормочет Уилл. — До Ганнибала — до того, как мой мозг начал гореть — я был обычным человеком, который тащился по жизни, всегда ожидая возможности побыть в обществе только своих собак. Боже, это больно. — Звучит одиноко, Уилл, — отвечает Джон, звуча более сочувствующе, чем он хотел бы. — Осторожнее, Джон. Ты начинаешь демонстрировать прощение. Рука Джона на плече заставляет Уилла вздрогнуть и повернуться к нему. — Почему он? Почему твоя жизнь стала такой? Почему ты убиваешь? — Ганнибал дал мне стабильность. Он стал единственным человеком, к которому я мог прийти, когда мое сознание меркло. В отличие от всех остальных, его первым побуждением не было отправить меня в психиатрическую лечебницу на обследование. — Но он был тем, кто помогал дергать за ниточки, — перебивает Джон, и это заставляет сердце Уилла сжиматься от нежности. — Меня считали нестабильным и до появления Ганнибала. — Поэтому никто не задавался вопросами, когда он начал изменять тебя. Шерлок должен отдать Джону должное. Он схватывает на лету, если дать ему такой шанс. — Ганнибал показал мне, на что я способен, — Уилл сглатывает, отводя взгляд. — Но в то же время, он уничтожил любую возможность жизни без него, он забрал все, что я любил, обнажил, чтобы сделать своим единственным. Но не только меня изменили эти убийственные ухаживания, Джон. Я тут не единственная жертва. Джон не отвечает, но его пальцы сжимаются немного крепче. — Я пытался убить Ганнибала за все, что он сделал. Мне пришлось понять, что мы не сможем жить друг без друга, что он разорвет на части любую стабильность, которую я найду, и что я пугаю его… да, — Уилл посмеивается над смущенным выражением лица Джона. — Мой муж в ужасе, потому что он полюбил меня так, как не планировал. Он никогда не смирится с моей тенью, какой бы яркой она не была, в его Дворце памяти. — Как ты смог его остановить? Ганнибал, конечно, не дал бы тебе убить лишь раз, если он хотел, чтобы ты стал его партнером в преступлениях. — Мы убивали вместе — всего раз — и это было прекрасно. Поэтому я сбросил нас с обрыва — я хотел, чтобы все закончилось на идеальной ноте. Но у жизни были на нас другие планы. Потом… потом Ганнибал был слишком поглощен потерей контроля и своей так тщательно выстроенной прошлой жизни, что он не спорил, когда я сказал, что больше никаких убийств. До Мориарти мы придерживались этого, но мы бы не продержались долго, если бы оставили тех людей в живых. — Вы сделали это, чтобы спасти нас. Уилл кивает и теперь уже Джон инициирует объятия. — Я окружен психопатами и убийцами. Кто бы мог подумать, что моя жизнь будет такой чертовски сложной?! — фыркает Джон, стискивая его крепче. Уилл обнимает его в ответ. — И с социопатом, который любит тебя настолько сильно, что хочет видеть тебя вновь счастливым, даже если это будет означать мое присутствие в твоей жизни. Джон вздрагивает, и отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть Уиллу в глаза. — Но… — Джон, отрицание только ухудшит ситуацию. Когда вы начнете слушать друг друга?***
— Без сомнений, Джон спросил, почему ты стал убийцей? — спрашивает Шерлок, как только Уилл закрывает за собой дверь квартиры. Звук его шагов на ступеньках подсказал Шерлоку, что это не Джон. Возможно, было слишком самонадеянно думать, что Джон будет держаться подальше от этого нарушителя спокойствия. — Ты знал, что он спросит. Шерлок внимательно рассматривает Уилла. Он недооценил этого мужчину. — Ты позволил Ганнибалу поглотить тебя. Уилл усмехается. — У меня не было выбора, — мгновение спустя его тон смягчается: — Ганнибал заставил меня полюбить это. — Бороться с ним до самого конца, — шепчет Шерлок. Уилл кивает: — Но ты сделал то же для Джона. Ганнибал и я не единственные, кто принесли тела для своих возлюбленных. Ты также принес ему одно. Шерлок демонстративно смотрит в окно. Похоже, Ганнибал обучил его искусству оттачивания слов. — Он осознал твой подарок, Шерлок, или ты все еще только надеешься, что этот день наступит? — Вы говорите как ваш муж, мистер Грэм. Люди могут сказать, что вы стали Il Mostro вместо него. — Я — гнев Агнца, Шерлок — чудовище сам по себе. Тебя убивает знание, что их слова верны… — Нет! — шипит Шерлок. — Нет, их слова ничего не значат для меня. Только Джон, только слова Джона всегда имели значение. — Боишься, что он увидит в тебе убийцу? — Хуже — наркомана. Нет ничего более жалкого, или зависимого, чем слабый наркоман. И это определение меня. — Шерлок, как ты мог так подумать? Шерлок вздрагивает, увидев стоящих в дверном проеме квартиры Джона и Ганнибала. Джон качает головой и подходит ближе. Шерлок отступает, подняв руки. — Ты не знал меня в худшие времена, Джон, как я могу ожидать, что ты полюбишь то, кем я становлюсь от наркотиков? Если бы только мой разум не был заполнен кровью и смертью — он был бы зависимым, каждый день жаждущим дозы. — Потому что, чертов ты идиот, я люблю тебя! — кричит Джон. Его гнев быстро угасает. — Потому что я люблю тебя, Шерлок, за то, что ты мне дал и как ты меня изменил, — он делает последние шаги к Шерлоку и хватает его поднятые руки. — Ты был зависим — и до сих пор зависим — но от приключений, принятия и любви. Все, что делает твой большой мозг — заткнись, я знаю, что он нормального размера — это анализ, так пусть он покажет, насколько я честен, Шерлок. Покажи мне, как ты отличаешь правду от лжи. Джон сглатывает, его губы дрожат. Сердце Шерлока колотится, выступает холодный пот. Жар покалывает глаза, и он быстро моргает, даже когда из глаз Джона текут слезы. Шерлок никогда не хотел быть причиной горестных слез Джона снова. Он подходит ближе, разделяя дыхание с Джоном, чувствует пробегающую по телу дрожь, прежде чем прижаться своими губами к губам Джона. Сдавленный всхлип вырывается из его возлюбленного, прежде чем он нежно отвечает на поцелуй. Словно Шерлок настолько хрупок, что заслуживает только этой сладкой нежности. Он никогда не признает, что Уилл и Ганнибал приложили к этому руку.
