Мальчик-ноль

      Лололошка долгое время смотрел на Люциуса – часто молча, пронзительно и никогда не нуждаясь в словах, чтобы понять.       Как мироходец, видавший много людей, нелюдей и прочей нечисти, он давно уже знал, какой ценой даётся эмпатия и какую сумму он готов оплатить. Лололошка не сочувствовал лишний раз, без повода и железобетонных аргументов: он искренне презирал Люциуса на первых порах, но оставался рядом из интереса. Часто ли случается тесный контакт с полубогом, пусть и истеричным подростком в теле взрослого?       Время, однако, шло, неумолимое и непрестанное, и Люциус менялся – менялся к лучшему, книгами, советами, нормами этики и осознанием последствий, пробуждением и буквальным падением с небес на землю, за какое-то время истеричный подросток разрушил все стены и открылся опыту, готовый развиваться, когда ему дали время, возможность, мотивацию и человека. В такого Люциуса Лололошка уже был готов вложиться, и поэтому помогал, как мог: словами, действиями, новыми знакомствами и всем, что знал сам. Люциус оказался нежным и заботливым, когда стал готов отринуть свои мысли и мечтания об отце и божественности.       Полубоги – довольно печальное зрелище и явление, если подумать. Жестокие дети отвратительных едва ли родителей, разрушители, которым впору бы нести ответственность за свои действия, но в пустых головах лишь ветер и ярко-красное: «Привлеки к себе внимание!», Лололошке было бы жаль, если бы он не знал людей и мира. Люциус, однако, оказался прелестным собеседником, приятной личностью и стоящим человеком, когда осознал свои ошибки.       «Уже не мальчик-ноль», – довольно прищурился Лололошка, сидя за столом в замке и пяля на бывшего полубога.       История с Джодахом разрешилась, и Люциус позвал его на бокал-другой, дабы отметить, но сам оказался жутким легковесом, и Лололошка с нежным раздражением теперь пытался справиться с пьяными бреднями друга. Его едва удалось усадить за стол, чтобы остановить от бесчинств и привлечения Воланда в замок и, соответственно, попойку, так что теперь Лололошка кружил вокруг ястребом и не спускал глаз с Люциуса. Проблемно? Абсолютно да. Желанно? Ещё бы.       Знать, что тебе доверяют настолько, чтобы напиться, не умея пить – не два пальца об асфальт, а знание дорогое и не продающееся.       Слишком уж долго Люциус бежал по жизни, хватаясь за бессмысленную надежду привлечь внимание Агниуса, чтобы сейчас не поддержать его в очень успешной попытке отринуть все прошлые связи и идеи. Давно исчезло навязанное самому себе желание стать Богом, слишком трудное, одинокое и грустное – сам Люциус признался минут тринадцать назад, пьяный, не глядя в глаза. Лололошка уважал его, восхищался и радовался, удивительно не имея в коктейле своего к полубогу отношения ни капли жалости. Люциус сильный, выберется и сможет, а Лололошка останется рядом, чтобы поддержать.       Рука уже давно ненавязчиво покоится на чужом плече, касаясь дорогостоящей мантии. Люциус и сам льнёт к прикосновению, как большой и строптивый, но изголодавшийся по ласке кот – лицо побаливает от ширины улыбки, а волосы Люциуса на удивление мягкие и ухоженные под прикосновениями Лололошки. В умудрённых и старых, сейчас пьяных, глазах нет ни боли, ни затаённой ненависти, ни непонимания – не осталось бесцельности существования полубогом, её заменило чисто человеческое желание покоя и тихого счастья. Для Люциуса, так долго бесцельно жившего со всем остервенением обидимого и озлобленного, это несомненно в новинку, но приятно, ведь весь фарс остался там, далеко, месяца три назад, и осталась более взрослая и впечатляющая открытость.       – Денег – ноль, – морщит нос Люциус, – и музыка сдохла... Паршивая вечеринка у нас, Лололошка.       Лололошка в ответ только хмыкает:       – А зачем тебе деньги? Да и музыки изначально не было.       Люциус с глубокомысленным и умудрённым видом кивает, даже как будто задумывается, а потом лицом в стол падает, безошибочно вырубаясь от опьянения, и Лололошка смеётся.       А мальчик-то правда давно не ноль! Просто смотреть на него уже слишком скучно, и поэтому Лололошка принимает в нём непосредственное участие.       Бутылки забыты в пользу заботы, и Люциус – самый заслуживающий эмпатии человек на памяти Лололошки.       Лололошка улыбается, довольный и умудрённый опытом, думая короткое:       «Молодец».