Неотправленные письма

Марат зачем - то проходил мимо этого дома каждый день. Он и сам не знал для чего делал это, просто ноги сами несли его в тот двор, где они когда - то весело подтягивались на железной перекладине, а потом наперегонки бежали домой к Васильевым , где Светлана Михайловна поила их горячим чаем. За прошедшие три года Суворов видел маму Андрея довольно часто, но всякий раз только издалека . Как - то не решался подойти ближе и хотя бы просто поздороваться. Хотя сделать это хотелось очень. И не просто поздороваться. Хотелось поговорить, поболтать, расспросить про Андрейку, которого Марат не видел ни разу после той их последней, мучительно - болезненной, нелепой и обидной до слёз драки перед ДК. Скучал очень Марат по Андрею , хотя даже сам себе не признавался в этом. Очень не хватало ему его старого друга, соратника по играм и разным пацанским делам, которые они творили тогда вместе. Только однажды, в прошлом году, первого сентября, когда Марат пошёл в одиннадцатый класс, он сумел немного пообщаться со Светланой Михайловной. Тогда только началось это мало понятное и новое исчисление классов, и по факту Суворов перешёл в десятый , хотя он и назывался одиннадцатым. Юлька, сестрёнка Андрея тогда шла в школу в первый класс, и Светлана Михайловна провожала её на торжественную линейку. Тот день намертво врезался Марату в память, и никак не хотел забываться. На празднике срочно понадобилась девочка с большим белым бантом, первоклассница. Она должна была нести в руках колокольчик, перевязанный яркой лентой и звонить в него. Первый Звонок для первоклассников. Очень торжественное и ответственное мероприятие. У Юльки было целых два банта, украшавших забавные светлые хвостики, поэтому выбрали именно её. По старой традиции , принятой во многих советских школах , первоклассницу , звонящую в колокольчик, должен был нести на руках один из десятиклассников. В стране царил полнейший хаос и бардак, она была уже на самой грани распада, но некоторые привычки, понятия и традиции всё ещё сохранялись. Первоклассница и десятиклассник вместе делали круг почёта, обходя по очереди всех собравшихся на линейке учеников и учителей. Колокольчик задорно звонил, возвещая о начале нового учебного года, для кого-то первого, а для кого-то и последнего. Своей серебряной трелью оглашая о начале новой, неизведанной и интересной жизни. Торжественная, очень трогательная и немного грустная церемония. Для такого важного дела Денис Коневич настоял на кандидатуре Марата, как одного из лучших учеников школы и одного из самых примерных комсомольцев. Незабвенная Флюра Габдулловна поначалу была категорически против, никак не могла забыть ту старую и неприятную историю с шапкой, но в конце концов строгая завуч вынуждена была согласиться, видя , с каким энтузиазмом Марат подхватил на руки хохочущую Юльку, и как доверчиво девочка обхватила его за крепкую шею своей маленькой ручонкой. В другой руке Юля решительно сжимала небольшой колокольчик. - А я тебя знаю! - заговорщицки зашептала девочка на ухо Марату и застенчиво улыбнулась пухлыми Андрейкиными губами. - Да ну? - Суворов с преувеличенным удивлением приподнял брови, - Откуда же, интересно? - он хитро сощурил свои тёмные глаза, в которых сейчас через край плескались озорство и страдание одновременно. - Ты же с Андрейкой ходил, - пояснила деловая первоклассница, - С моим братом старшим! Он в тюрьме сейчас, - многозначительно добавила Юлька , таинственно понизив голос. Марат едва не разжал руки и не выронил девочку. " С Андрейкой ходил... " Он тихо и печально усмехнулся. В сердце тонкой иголкой больно кольнуло сожаление. Странное чувство тяжёлой и невосполнимой потери затопило разум. Юлька сказала так, как будто речь шла о девушке... - Ты меня помнишь, что ли? - Суворов с мягкой улыбкой взирал на ребёнка с белыми бантами. Какая-то трепетная нежность стала разливаться внутри него, заполняя собой весь организм. Очень тёплое и трогательное чувство, которого Марат не испытывал уже очень давно. С тех пор, как погибли Айгуль и Вова, а Андрей попал в колонию для несовершеннолетних. Тогда Марат разом потерял троих очень близких для него людей. Непонятно, как выжил вообще... Потом отца сняли с должности, а потом он умер. И они с мамой остались вдвоём. А теперь Марат крепко прижимал к себе эту улыбчивую девочку, маленькую частичку Андрея и чувствовал, как замороженное сердце его начинает потихоньку оттаивать. Он слышал совсем рядом с собой очень взволнованное биение крохотного Юлькиного сердечка и вдруг, неожиданно для самого себя звонко чмокнул её прямо в румяную щёчку. Девочка вся зарделась от смущения и удовольствия и снова радостно засмеялась. Совсем как Андрей, когда ему удавалось выиграть у Марата в шахматы или победить его в шутливой драке, которые часто возникали у них на ровном месте. Или когда он играл для приятеля "Седую ночь" на пианино. Внутри у Марата всё сжалось в тугой узел, а на глаза стали наворачиваться совершенно непрошенные и ненужные ему слёзы, но Суворов глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Тряхнул головой с коротким тёмным ёжиком волос, крепче прижал Юльку к своей груди и неторопливо прошёлся вместе с ней по кругу. Колокольчик задорно звенел в руках счастливой первоклассницы. Все другие звуки вокруг исчезли. Мир как будто бы замер. В прозрачном осеннем воздухе хрустальными переливами разливался этот волшебный звон. А потом Марат остановился прямо перед Светланой Михайловной, которая была невероятно горда за свою крошку - доченьку. Мама Андрея выступила вперёд и приняла Юльку прямо из рук Суворова. Девочка снова весело засмеялась, восторженно сияя голубыми, как у Андрейки глазами, со всех сторон стали раздаваться аплодисменты и радостные крики, а Светлана Михайловна вдруг подняла свою голову с длинной русой косой и грустно улыбнулась. - Здравствуй, Марат! - тихо прошептала она и внезапно тяжело разрыдалась. Суворов очнулся от глубокой задумчивости только тогда, когда понял, что широко раскрытые тёмные глаза его начали слезиться от яркого солнца. Немилосердно жаркий свет ослеплял до боли, от невыносимой рези по щекам полились слёзы. Марат несколько раз моргнул, возвращая себе способность видеть и снова, по устоявшейся уже давно привычке перевёл свой задумчивый взгляд на окна второго этажа. Свет не горел, да и зачем он был нужен ясным майским днём? Шторы плотно задвинуты, однако балконная дверь была открыта, и тонкая тюлевая занавеска легко трепыхалась на сквозняке. У Васильевых кто-то был сейчас дома, иначе дверь на балкон не стояла бы открытой настеж . Светлана Михайловна всегда закрывала её перед уходом, а уж Юльку она бы точно не оставила в квартире одну. Может, у Ильдара был сегодня выходной? Он уже пару лет как переехал сюда и жил на постоянной основе. Марат снова вздохнул и тряхнул головой. Тогда, три года назад ему так и не сказали, что его старшего брата убил именно этот человек. "Был застрелен при задержании". Вот и всё, что нужно было знать семье Суворовых. Никаких подробностей. Марат уже собрался было уходить, как вдруг внимание его привлёк до боли знакомый силуэт, показавшийся из-за угла дома . Суворов пригляделся внимательнее и в тот же миг почувствовал, как вся кровь отлила у него от лица, а сердце в груди на одно страшное мгновение перестало биться, а потом , словно очнувшись, заколотилось, как сумасшедшее. Руки похолодели и задрожали. Но на этот раз не от боли или от страха. От радости. Всепоглащающей, светлой и сильной. Заполняющей грудь горячим потоком, затопляющей разум и ослепляющей глаза . Марат , не помня себя , рванулся вперёд на вмиг ставшими ватными ногах. - Андрей... До слёз знакомая светловолосая макушка внезапно резко вздоргнула и замерла. Васильев застыл на месте, медленно повернул голову и молча впился глазами в юного темноволосого мальчишку в школьной форме, несущегося к нему навстречу со всех ног. Время как будто остановилось. - Марат? - Андрей удивленно приподнял свои красивые брови. Авоська с продуктами выпала из его внезапно ослабевших рук и шмякнулась на землю. Бутылка с молоком разбилась , и белая жидкость стала медленно растекаться по зелёной травке. Но Андрей не обратил на это никакого внимания... Он не отрывал напряжённого взгляда от своего бывшего лучшего друга. С той жестокой драки у ДК прошло чуть больше трёх лет... Марат резко затормозил, не добежав до Васильева буквально пару шагов. Натолкнулся на его ледяные голубые глаза и остановился в нерешительности. Сердце ухнуло куда-то вниз, а горло сдавил мучительный спазм, мешая сделать новый вдох. Почему Андрей так смотрит? Прямо как тогда, при их последней встрече. Настороженно, почти враждебно. Чуть ли не с презрением. Неужели он так и не простил Марата? Неужели до сих пор чувстует обиду и предательство? А он -то, дурак, размечтался, что Андрейка скучает по нему точно также и также ждёт встречи с ним ! Хотя, эта новая встреча и сильно отодвинулась, почти что на год... Видимо, на разгорячённом лице Марата в этот момент были написаны такие сильные разочарование и растерянность, что Андрей невольно улыбнулся своей мягкой улыбкой, которую Суворов так хорошо помнил. Всё напряжение, лёд и настороженность куда-то исчезли из его прозрачного взгляда, уступив место откровенной радости. - А я думал, ты и не ждёшь меня совсем, - произнёс Андрей своим низким голосом, которого Марат не слышал уже очень давно, и от которого мурашки побежали у него по всему телу, - Думал, знать меня больше не хочешь... - он продолжал улыбаться своими ярко - розовыми пухлыми губами, от которых Марат не мог отвести взгляда ни тогда ни сейчас. Андрей сам сделал первый шаг навстречу, протягивая обе руки. - Ты дебил совсем! - по старой привычке обозвал его Марат, однако это было совсем не обидно и абсолютно беззлобно. От Андрейкиной тёплой улыбки как будто солнышко в небе взошло, согревая своими золотистыми лучами давно замёрзшего Маратку... Растапливая холодную льдинку, застывшую внутри него... Чувствуя невероятное облегчение, Суворов тоже протянул обе руки, обнимая Андрея и мягко прижимая его к себе. Васильев обнял в ответ, без слов , совершенно естественно кладя свою голову Марату на плечо. Светлые волосы его давно отросли и теперь падали на лоб густыми прядями, к которым Суворов с удовольствием прикасался слегка дрожащими пальцами. - Больше не стригись так коротко! С чёлкой тебе намного лучше! - он тихонько засмеялся, ощущая тёплые руки Андрея на своих плечах. Васильев в ответ только хмыкнул. - Не буду. Абсолютное спокойствие и умиротворение окутало обоих мальчишек, которые стояли сейчас, крепко обнявшись посреди двора. Им не было дела ни до чего. - А ты когда вернулся? - наконец опомнился Марат, с большой неохотой чуть-чуть отстраняясь от мальчика и внимательно заглядывая ему в глаза, - Я думал, ты только к концу августа освободишься! - Я тоже так думал! - Андрей усмехнулся, - За хорошее поведение раньше выпустили! Шесть дней назад приехал. - Мама твоя рассказывала, что тебе там за какую-то драку ещё полтора года накинули! Никаких подробностей она не говорила, сказала только, что срок тебе продлили. - Ну да, продлили! - Андрей вздохнул, - Я же должен был ещё весной в прошлом году выйти! - А что случилось - то? - Марат только сейчас сообразил, что всё это время он слегка поглаживал Андрея по спине и рукам. Впрочем, тот и не возражал совсем, сам отвечая на ласковые прикосновения. - Слушай, а пойдём к нам домой! - неожиданно предложил Андрей, - У меня там сейчас нет никого . Мама с Юлькой в гостях, Ильдар на работе. Он мне свои талоны оставил, чтобы я в магазин сходил, а я вот из-за тебя молоко разлил! - Андрей снова мягко рассмеялся, отчего внутри у Маратки приятно закололо. Васильев наклонился, поднял авоську с разбитой бутылкой, повертел её в руках и , не долго думая , выбросил в ближайшую урну. - Идём, чего мы тут стоим- то у всех на виду! Я тебя хоть чаем напою! Мама вчера пирожных принесла! - Идём, - Марат немного опешил от такого неожиданного предложения, - А... - он вдруг запнулся, но продолжил, - А с Ириной Сергеевной ты больше не общаешься? Она же опекунство над вами пыталась оформить тогда? Сам Марат, как вступил в комсомол, больше с ПДН никаких дел не имел, и Ирину не видел. И сейчас замер в ожидании Андрейкиного ответа, испытывая какую - то смутную и непонятную тревогу. - Так она же замуж вышла! - легко пожал плечами Васильев, - За Джона своего, помнишь его? - Конечно, помню! - плохо скрывая свою радость воскликнул Марат, - Тот волосатик из ансамбля. - Ага! - Андрей кивнул, заходя вместе с Суворовым в подъезд, - Через год примерно, как меня закрыли. Мы ей больше на фиг не сдались! Потом маму окончательно выписали, и она Юльку назад забрала. Потом с Ильдаром сошлась. Он так - то неплохой мужик, только... - Андрей немного замешкался, пытаясь подобрать нужное слово, - Только правильный уж слишком! - он фыркнул слегка пренебрежительно. - Не слишком он тебя достаёт? - Марат с удовольствием наблюдал, как Васильев своими длинными музыкальными пальцами перебирает связку ключей, ища нужный, от квартиры. - Да нет, - Андрей легко усмехнулся, - Он на работе всё время торчит, бандитов своих ловит! - мальчик наконец открыл дверь, - Ну, заходи, - это прозвучало почти что смущённо. Марат с немного задумчивой и какой-то мечтательной улыбкой переступил порог этой давно знакомой и давно забытой квартиры... Здесь абсолютно ничего не изменилось с тех пор, как Маратик был тут в последний раз. Когда несколько дней ночевал у Андрея, перед тем, как отец велел ему возвращаться. Та же вешалка в коридоре, тот же пуфик с откидной крышкой, где Андрейка прятал от матери свою кепку - сеточку. Те же занавески - висюльки в дверном проёме. Даже запах в их квартире остался прежним. Вкусно , очень по - домашнему пахло жареной картошкой. На стуле небрежно брошена детская кофточка. Марат мягко улыбнулся. Юлька явно не в старшего брата пошла. Андрюша был тот ещё аккуратист, у него даже все носки всегда были попарно сложены и убраны. Заметив, что Суворов блаженно улыбается, смотря по сторонам, Андрей с усмешкой толкнул его локтем в бок : - Чего лыбишься? Пошли на кухню, я чайник поставлю. И Марат пошёл за ним. Как и раньше, когда он всё время бегал за Андрейкой, хотя и сам вряд ли понимал это. На всё готов был ради этого блондинистого пацана, потому что любил его до одури... Всегда прикрывал и старался защитить. Потому и огребал Марат из- за Андрейки тоже знатно! Взять хотя бы тот случай с шапкой. На улице от пацанов своих получил за то, что тревогу ложную поднял, в школе от Флюры, дома от отца... А всё потому, что однажды этот голубоглазый чушпан пришёл и посмотрел на него своими щенячьими глазами. Просто посмотрел и тем самым навсегда подчинил себе волю Адидаса - младшего, правильного пацана, не знавшего тогда ни любви ни жалости, ни страха... А сейчас они сидели с Андрейкой в маленькой, но очень уютной кухне Васильевых и без умолку болтали обо всём. Как будто и не было этих холодных и одиноких трёх лет, как не было и их совершенно бессмысленной и жестокой драки, после которой у обоих сердце обливалось кровью, но сделать уже было ничего нельзя. Как будто Марат снова окунулся в ту весёлую и беззаботную пацанскую жизнь, где самой большой проблемой была тройка по английскому... И где все ещё были живы. Они от души повспоминали прошлое, а потом поговорили о будущем. После той истории с подброшенным пистолетом, Марат ни с кем из своих бывших дружков не общался, да и они тоже старались обходить его стороной, что Суворова вобщем - то полностью устраивало. Марат слышал только, что Турбо всё таки посадили, а кто - то из пацанов погиб... Одно время всеми делами вроде бы заправлял Зима, а потом и он куда-то пропал. - Да ну их всех ! - в конце концов махнул рукой Суворов и резко сменил тему, сказав, что собирается поступать в КГУ на юридический. - Я ведь целую неделю у тётки в Челнах был, потому и возвращение твоё пропустил! - воодушевлённо болтал он, - Еле отпросился в школе, сейчас же экзамены у нас выпускные! Тётка там одна, нужно было ей помочь кое с чем. А Флюра никак отпускать не хотела! - Флюра? - переспросил Андрей, - Так ты в нашу старую школу вернулся, что ли? - Ну... да, вернулся, - Суворов чуть помедлил, - Не смог я там учиться, понимаешь? Там чужое всё ! А без Айгуль мне там вообще было делать нечего! - он тяжело вздохнул, - Отец поначалу орал, конечно, но потом вроде успокоился, смирился! - Марат усмехнулся, - В нашей - то школе меня каждая собака знает, там и Вова тоже учился, и... " И ты," - мысленно добавил он, но вслух не сказал. - А ты что дальше делать собираешься? - Марат очень внимательно посмотрел в задумчиво улыбающееся Андрейкино лицо с россыпью тёмных родинок, которые Суворов помнил все до одной. - Ильдар обещал в местный ДК на работу устроить. Так бы меня не взяли с судимостью, а он там по своим каналам пошерстил, ну и пока получается вроде. Сейчас вот комиссию медицинскую прохожу. Там же в основном с детьми работать придётся, на пианино их буду учить играть! - Васильев засмеялся таким светлым и хорошим смехом, что Марат невольно к нему присоединился. - Опять репетиторством что ли заниматься будешь? А учиться дальше пойти не хочешь? Можно со мной вместе, в универ, - Суворов слегка коснулся колена Андрея своей ладонью, и не удержавшись, тихонько сжал его. Андрей не возражал. Не стал показушно возмущаться и брезгливо сбрасывать с себя наглую руку, посмевшую так бесцеремонно нарушить его личное пространство. Только осторожно, почти что робко дотронулся до горячей Мараткиной кисти, сплетая свои и его пальцы. Так естественно и так просто. Снова учиться вместе с Маратом? От этой мысли внутри у Васильева стало разливаться такое уютное тепло, что захотелось обнять весь мир. Вот только возьмут ли его с судимостью? Даже если экзамены хорошо сдаст... - Не знаю пока, - Андрей вздохнул и склонил голову, глядя Марату прямо в глаза, - Подумать надо... - Так за что тебе ещё полтора года - то накинули? - снова спросил Суворов, когда все последние новости были рассказаны , и все важные пацанские дела перетёрты. Андрей всё время старался как-то избегать этой темы, уводя разговор подальше. Расспрашивал про улицу и пацанов, своих бывших приятелей, но теперь уже Марат сам задал вопрос напрямую. Васильев отставил чашку с давно остывшим чаем и поднялся на ноги. - Пойдём в комнату, чтоли. Там поболтаем ещё. Там удобнее будет, на кровати - то помягче... - и тут же прикусил язык, отчего-то сильно покраснев. Бросил быстрый взгляд на Марата, но тот сделал вид, что совсем не заметил Андрюшкиного смущения. - Пошли. Первое, что бросилось Марату в глаза, когда он следом за Андреем вошёл в его комнату, были те самые солдатики, с которыми они когда-то играли у Суворовых, а потом Марат в порыве щедрости подарил их Андрею. Мимолётная улыбка снова тронула губы Маратки . Какое же здесь всё было знакомое и родное... Набор солдатиков стоял на столе рядом с учебниками. Заметив направление тёмного взгляда, Васильев снова негромко хмыкнул: - Твои, - он кивнул на маленьких игрушечных воинов, - Помнишь, ты отдал их мне? Такая неслыханная щедрость с твоей стороны ! - продолжал тепло подтрунивать Андрейка. - Ага, прям от сердца оторвал! - поддержал шутливый тон приятеля Суворов. Тёмные глаза его сияли мягкой радостью. Андрей с размаху плюхнулся на свою кровать и похлопал рукой рядом с собой в приглашающем жесте : - Падай! - Это ведь здесь я спал тогда? - Марат медленно провёл ладонью по клетчатому покрывалу. Давние и такие приятные воспоминания снова нахлынули на него. Он поднял взгляд на Васильева и буквально утонул в ласковых голубых глазах напротив. Несмотря ни на что Андрейка сумел сохранить ту особенную, присущую ему светлую невинность, которая сразу поразила Суворова ещё при их первой встрече. Андрей только молча кивнул, продолжая улыбаться своей мягкой улыбкой, которая так нравилась Марату. - Ты так и не расскажешь, за что тебе продлили срок? - тихо спросил наконец Марат, словно боясь спугнуть тихое очарование момента, - Что ты там натворил такого? - он заглядывал Андрейке прямо в глаза. - Да пацана одного избил, - со вздохом отмахнулся Васильев, - А он оказался сыночком какого-то местного шишки. Ну, меня и закрыли снова по полной. Сначала в карцер, потом ещё и срок добавили. - Избил? - Марат поднял брови, - За что? - Было за что, - Андрей заметно помрачнел. В его обычно мягких голубых глазах появился стальной блеск. Тоже очень хорошо знакомый Суворову. - Как Равиля Исакова? - голос Марата дрогнул. - Ну... почти, - Васильев передёрнул плечами, - Он конечно жив остался, но получил от меня хорошо! Зато сразу лезть ко мне перестал. Всё же понял, видимо! - Лезть? - ещё больше удивился Марат, чувствуя, как сердце его забилось неровно и быстро, - В каком смысле - лезть? Он гнобил тебя, что ли? - Он хотел переспать со мной. Трахнуть меня хотел! А никто даже разбираться ни в чём не стал, всем пофиг было ! Папашка его в колонию приезжал, грозился до конца срока меня в карцере сгноить! А то, что сыночек его насильник настоящий, это ему тоже пофиг! - Андрей смотрел в упор на Суворова, - Если бы я не избил его тогда, если бы он сделал со мной то, что хотел, меня бы вообще потом по кругу всё время пускали! Вот и пришлось защищаться! Он не понимал или не хотел понимать слова "нет", вот я и объяснил ему по - другому. Я и так слишком долго терпел его приставания! Но когда он уже в открытую стал лапать меня при всех и... - Андрей судорожно передохнул, как будто подавился вдохом. - И? - Марат испытывающе смотрел на него. Сердце сжалось и превратилось в истекающий кровью сгусток. Снова, как тогда, с Айгуль! Вот только Айгуль была слабой девочкой, у которой попросту не хватило сил дать насильнику отпор. Марат почувствовал, как в глазах у него темнеет. Почему все самые близкие ему люди всегда так страдают? Они подвергаются жесткому насилию, их убивают... Вова, Айгуль... Андрей... Да кто вообще посмел прикоснуться к его Андрею? Как - то совершенно неосознанно Марат мысленно назвал Васильева "мой". Немного смутился даже. С чего это вдруг? Разве его был Андрюша? - Не важно! - Андрей тряхнул светловолосой головой, - Он получил своё. Я очень ясно дал ему понять, что не хочу и не буду этого делать никогда и ни с кем! Пусть хоть убьёт меня потом! Да и другие тоже сразу отстали. - Другие? - Суворов опешил, - Какие другие? Ещё и другие были? - он моргнул растерянно. - Это же тюрьма, Марат, - Андрей хмыкнул с горечью, - Там мне очень быстро и популярно объяснили, что обычно бывает с такими, как я ! - он дёрнул плечом, - Они там почему-то все решили, что со мной можно вот так... Ну, раз я музыкой занимался и в школе учился хорошо, значит, я слабак! Значит, меня можно гнуть по - всякому! И трахать всем, кому захочется! - в голосе его стали слышны жёсткие интонации, - Да только ошиблись они там все, и я это тоже очень популярно дал понять! Ты же хорошо меня драться научил! - Понятно... - глухо протянул Марат, почему - то избегая смотреть в голубые глаза. - Да что тебе понятно - то, Маратик? - насмешливо фыркнул Васильев, снова легонько толкнув его в бок , - К тебе - то парни никогда не подкатывали! - он шутливо подмигнул приятелю, - Или было такое? - Да пошёл ты! Дебил, что ли, совсем? - Марат отмахнулся от Андрея, однако внутри него кольнуло что-то холодное и почему-то обидное. - Да ладно, забей! - Андрей уже снова улыбался, - Главное, что я вышел оттуда и больше никогда туда не вернусь! Слушай, а давай с тобой сыграем! - он кивком головы указал на ровный строй солдатиков на столе, - Если ты выйграешь, тогда я вместе с тобой подам заявление в КГУ! - светлые глаза озорно заблестели, - Только не на юрфак, ну какой из меня законник! Я на инфак хочу пойти или на музыкальный. Зря что ли я в колонии аттестат получал? - А давай! - с большим азартом согласился Марат, - Только тебе у меня не выйграть! - А посмотрим! С юношеским пылом и задором они уселись за стол и принялись воодушевлённо расставлять своё маленькое игрушечное войско. Им было по семнадцать лет, но не взирая ни на какие беды, потери и несчастья, постигшие их, они по - прежнему оставались детьми! Разыгрались мальчишки действительно серьёзно, и совсем скоро на игровом поле у них кипели уже совсем не шуточные страсти. Васильев выигрывал по всем направлениям, но Марат никак не хотел признавать своего проигрыша и в порыве азарта и возбуждения принялся размахивать руками, сбивая солдатиков на пол: - Ты опять мухлюешь! - набросился он на своего соперника, - Ну кто так играет! - всё, как тогда, три года назад, в квартире Суворовых. - Да чё тебе не нравится - то? - в сердцах воскликнул Андрей, хватая Марата за руки и пытаясь его утихомирить, но разбушевавшегося мальчишку было уже не остановить. Он вскочил со своего места и с громким возмущённым воплем налетел на Андрея, со всей дури толкнув его на кровать и наваливаясь сверху. Заламывая ему обе руки наверх и прижимая их своими руками. - Ты нечестно играешь! - с искренним негодованием кричал Маратик прямо в обалдевшее , но смеющееся лицо Андрейки, который пытался спихнуть с себя вертлявое тело приятеля, - Сейчас получишь у меня! Они стали шутливо бороться, стараясь столкнуть друг друга с кровати, и в какой-то момент Марат случайно скользнул своим ртом по Андрейкиным губам. Обоих как будто током ударило, однако ни тот ни другой не отстранились друг от друга. Тогда , не давая себе времени на раздумья и сомнения, Марат снова и уже намеренно прикоснулся к этим невозможно притягательным розовым губам, на которые всегда, тайком, да и в открытую тоже пялились все пацаны , включая и самого Суворова. Только достались они всё же одному только Марату. К его огромному удивлению Андрей не оттолкнул его. Наоборот, он замер на месте, слегка приоткрывая свой рот, как будто приглашая Маратку, подталкивая его к чему-то дальнейшему. Принимая его осторожные, робкие и очень нежные поцелуи и даже отвечая на них. Воодушевлённый Андрюшкиной реакцией и даже немного осмелев, Марат с тихим и рваным вздохом коснулся своим языком пухлой верхней губы , медленно провёл по ней, как будто пробуя на вкус. Снова поцеловал, а затем переключился на нижнюю, слегка втягивая её в свой жаждущий рот. Осторожно протолкнулся внутрь своим горячим языком, нащупывая Андрейкин язык и касаясь его. Потираясь об него и сплетаясь с ним. Чувствуя сладкий Андрейкин вкус и наслаждаясь им. Голова закружилась от новых и очень давно желаемых ощущений. Никогда ещё Марат не испытывал такого наслаждения, ни разу ему не было настолько хорошо, как сейчас, рядом с этим светловолосым мальчишкой, который однажды так стремительно ворвался в его жизнь ,чтобы остаться в ней навсегда. Он очень ласково сминал мягкие Андрюшкины губы, вкуснее которых он в жизни ничего не пробовал. Даже с Айгуль было не так, воспоминания о которой до сих пор отзывались щемящей болью. Она конечно была очень милой и уютной и так смешно целовалась, трогательно причмокивая и оттопыривая нижнюю губку, но только сейчас Марат стал ясно понимать, что всё это было только обычным детским увлечением, не имеющим ничего общего с той настоящей, подлинной любовью и страстью, которая почему-то охватывала его только рядом с Андреем. Которая придавала ему неслыханной смелости и дерзости, заставляя совершать абсолютно немыслимые вещи. Он сам от себя сейчас был в шоке, от своего собственного организма, который так откровенно и твёрдо реагировал на покорно лежащего и мягко прижимающегося к нему Андрейку. Где-то на самом краю сознания чей-то тихий и противный голос ещё пытался нашёптывать ему о том, что всё это жутко неправильно, что им обоим нужно немедленно остановиться и прекратить, что такие отношения противоестественны, постыдны и позорны, что за такое не просто дают грубые и обидные прозвища и отшивают, а могут и вообще убить, да только никто из них уже давно не был тем пацаном с улицы, живущим по своим, уличным законам. По мере того, как Андрей всё крепче прижимался к Суворову, обнимая его за шею, этот голос становился всё тише, пока не исчез совсем. Осталось только чистое наслаждение от близости и соприкосновения тел и душ. - Вот ты говоришь, что не хочешь и не будешь этого делать никогда и ни с кем... - Марат наконец оторвался от сладких губ и переключился на Андрейкины родинки рассыпанные по всему его румяному лицу, - А со мной хочешь, Андрюша? - лёгкий поцелуй в тёмное пятнышко над верхней губой, - Со мной будешь? - ещё один в родинку с другой стороны, - Будешь, Андрюша? - теперь настала очередь очень милой родинки на скуле, - Будешь? - тихий шёпот Марата обволакивал. - Буду.., - так же тихо, но не менее горячо прошептал Андрей, заглядывая прямо в глубокие тёмные глаза напротив, - С тобой буду... - он улыбался такой светлой и настолько родной улыбкой, что сердце Марата зашлось от любви и нежности. Разве мог Суворов подумать тогда, в том холодном утреннем автобусе, где он впервые встретил этого красивого мальчишку и заставил его прыгать, чтобы в карманах зазвенела мелочь, разве мог Марат предположить тогда , что этот мальчик станет для него целым миром... Андрей очень естественно развёл колени, между которыми Суворов устроился с большим комфортом. Как будто всю жизнь они так лежали, в обнимку, прижимаясь друг к дружке. Андрей чуть двинул бёдрами навстречу и тут же почувствовал ответное движение, от которого по всему телу прокатилась волна мурашек. Марат широко улыбнулся, ясно чувствуя нетерпеливое Андрюшкино возбуждение, которое упиралось ему прямо в живот. Слегка потёрся об него сквозь тонкую ткань летних джинсов, заставляя Васильева закусить нижнюю губу, сдерживая тихий стон. Тихонько рассмеялся : - Хочешь, Андрюша? - он сплёл свои пальцы с Андрейкиными, после чего поднял руки наверх, прижимая их к подушке над Андрейкиной головой. Тяжелее навалился сверху, буквально вжимая мальчика в матрас. Андрей рвано задышал, но не оттолкнул и не воспротивился, а только шире развёл ноги, обнимая ими Марата - Скажи, что хочешь... - Суворов провёл носом по мягкой коже за ухом, вдыхая родной Андрюшкин запах. От Васильева пахло чем-то таким домашним и уютным, что Марата совсем повело. Он медленно вернулся к любимым родинкам, очень нежно поцеловал те, которые были у Андрейки на шее, постепенно вновь приближаясь к губам. - Хочу, Марат... Давно хочу... - выдохнул мальчик, зажмуривая глаза от удовольствия. Дыша тяжело и прерывисто , откровенно наслаждаясь лёгкими поцелуями, которыми Суворов осыпал его пылающее лицо. Марат тоже улыбнулся и снова накрыл столь желанные Андрейкины губы своими, целуя глубоко, ласково и страстно одновременно. От избытка переполнявших его чувств Марат неловко взмахнул рукой, случайно задев небольшую картонную коробку, стоявшую на табурете в изголовье кровати. Коробка опрокинулась и полетела прямо на пол, при этом из неё веером посыпались какие-то конверты. Один из них мягко приземлился Андрею прямо на лицо, отчего мальчишки прервали поцелуй и дружно рассмеялись. Марат уже хотел было смахнуть помешавшую им бумажку, торопясь вернуться к вкусным губам, как вдруг взгляд его зацепился за адрес получателя на конверте. Город Казань, улица Бессарабенко, дом 7. Это же был его домашний адрес. Опустив глаза ниже, Марат потрясённо прочёл своё имя. - Что это? - он взял в руку конверт и повертел его в пальцах. - Это... - Андрей замялся, безуспешно пытаясь скрыть своё смущение. Он слегка повернулся на бок и взял из Мараткиных рук бумажный четырёхугольник, - Это тебе... Я ещё в тюрьме их писал, только так и не решился отправить... От тебя же писем не было, ну я и подумал, что ты не хочешь... Ничего больше не хочешь, - в мягком низком голосе его теперь читались горечь и сожаление, - Не пишешь, значит забыл про меня. Не думаешь и не вспоминаешь. Знать меня не хочешь совсем. Особенно после той драки, - Андрей на миг прикрыл глаза, в которых вдруг блестнули слёзы, - Вот я и... не отправил ни одного письма, хотя писал их чуть ли не каждую неделю, - он печально усмехнулся, - Вот такой я дурак! Дебил! - Ты и правда дебил! - Марат мягко засмеялся, переводя изумлённый взгляд с рассыпанной кучки писем на полу на горящее смущением красивое лицо Андрея, - Мы оба с тобой дебилы! А знаешь почему? - Почему? - Васильев привычно прикусил пухлую нижнюю губу, несмело улыбнулся. - Да потому что я тоже писал тебе и тоже не отправил ни одного письма! Я тоже думал, что ты меня больше знать не хочешь! Раз сам не пишешь! Представляешь, у меня дома точно такая же пачка писем лежит! Не знаю, сколько их там, целая куча! Вот такие мы с тобой дебилы, Андрюшка! Упрямые и глупые! - он снова тихо засмеялся, ласково целуя мальчика и проводя рукой по его залитой румянцем щеке, - Ты прости меня... - Пацаны не извиняются, - с тихой улыбкой напомнил Андрей, глядя Суворову в глаза. Так пронзительно и так нежно смотреть друг на друга умели только они одни, - Да и за что ты у меня прощения просишь? В том, что со мной случилось, виноват только я сам. Думал, с пацанами мне лучше будет, сам же пришёл пришиваться! Ты - то наоборот прогонял меня! Только я упрямее оказался, - теперь в его голосе отчётливо скользила горечь. - Всё равно прости... - Теперь всё у нас будет хорошо, - Андрей поймал ладонь Марата и удержал её на своём лице, прижимая и поглаживая, - Знаешь, почему? - Знаю, - Суворов склонился к мальчику, не отрывая взгляда от мягких голубых глаз, в которых как будто отражалось небо, - Потому что я тебя люблю... Ну вот, наконец - то он набрался смелости и сказал это, сказал вслух. Оказывается, не так это и сложно... Васильев счастливо засмеялся, снова обнимая Марата за шею и совсем тихо шепнул ему на ухо : - Мама с Юлькой уже придут скоро... - Намёк понял! - Суворов с улыбкой подмигнул ему, после чего снова приник к любимым губам в долгом поцелуе , в то время, как ласковые руки его скользнули по бокам мальчика, забираясь под лёгкую футболку и прикасаясь к тёплой коже. Как же давно Маратка в тайне от всех мечтал об этом! Мечтал вот так касаться Андрея, руками и губами рассказывая ему о своих чувствах. - Люблю тебя... - ясно различил Суворов в вечерней тишине, и непреодолимое ощущение сияющего счастья нахлынуло на него стремительным потоком, уносящим его в безумные мечты, которые начинали сбываться! Яркие лучи закатного солнца красиво золотили устланный старенькой дорожкой пол, на котором волшебным снежным покровом были в беспорядке рассыпаны Андрейкины неотправленные письма...