хан джисон лучший парень в мире

      минхо к демонам относится… никак он к ним не относится.              он вообще оборотень.              так какого чёрта (боже, это просто смешно), жизнь постоянно сталкивает с этими рогатыми? сначала тупой профессор в академии, который отказывался принимать у него зачёты, явно имея что-то против таких хвостатых как он (хотя сам недалеко ушёл, его хвост постоянно вился вокруг него, как дурной, раздражая), а теперь и… джисон.              хотя больше бы ему подошло ёбаное исчадие ада.              коим он и был, вообще-то, но сути это не меняет.              главное заключалось в том, что минхо страдал, и страдал так сильно, что словами не описать, а вот на руках показать получится — сложить большой и указательный в очко, и потрясти им в воздухе, наглядно демонстрируя, какого оно, на самом-то деле, размера.              неебического.              и очко это засасывает его в себя всё глубже и глубже, потому что помимо того, что они постоянно сталкиваются на работе, и минхо приходится терпеть тупые подкаты а-ля «твои родители случайно не рыбаки? тогда откуда у них такой опарыш?», так их ещё и в пару поставили. видите ли, партнёр джисона, хёнджин, направлен в командировку и неизвестно, сколько он там пробудет, а работать-то как-то надо.              минхо пробовал угрожать. пробовал давить на жалость. пробовал шантажировать. но всё, что он получил, так это хмурый взгляд чана и его тихое «минхо, если ты сейчас же не выйдешь из моего кабинета, я клянусь, я лишу тебя премии».              премии лишаться не хотелось.              но и работать с проклятым джисоном — тоже.              да он же его заебёт в первые пять минут!              однако выбора особо не было; нет, конечно, один вариант всё же был, но он грозил минхо большими проблемами в виде срока за убийство, поэтому он отложил его в далёкий ящик, но не забыл полностью, потому что зная джисона, возможно, перспектива провести десяток лет в тюрьме, могла стать не такой уж и ужасной в ближайшем будущем.              больше всего в джисоне раздражало то, что он был всегда и везде — иногда минхо казалось, что он слышит его голос у себя дома, вот настолько джисон был гиперактивным, что совсем не вязалось с тем, как вели себя остальные демоны. высокомерные, заносчивые и думающие, что они лучше остальных лишь потому, что их условный «отец» — король ада.              минхо они раздражали, но в принципе, встречался он с ними не так уж и часто, так что это было терпимо, а вот джисон…              кто его, блять, вообще пустил в полицейскую академию, господь всемогущий.              хотя, конечно, минхо знал, кто его пустил.              его бесконечная упёртость и желание сделать всё по-своему. джисон был из семьи, которая рассчитывала увидеть в нём своего наследника, но сам джисон это всё крутил и вертел на одном месте, так что когда пришло время поступать, он со счастливой улыбкой сообщил родителям, что уже подал документы, и им ничего не оставалось, кроме как смириться.              откуда минхо это знал?              да потому что их с джисоном отношения были куда глубже, чем всем казалось на первый взгляд, и на втором курсе минхо засыпал и просыпался с ним, в тёплых объятиях, готовил на двоих завтрак, тихо хихикая от мягких поцелуев в шею, и спешил в общагу со всех ног, лишь бы увидеть своего «джисон-и».              а потом…              ну, все истории имеют свой конец, не так ли?              всё заканчивается, и даже то, что казалось бесконечным. последний курс, стресс, ссоры и скандалы, и громкое «я больше не хочу быть с тобой», брошенное на эмоциях. не слишком приятная картина, да и воспоминание — так себе, но минхо его выкинуть из головы не может, хотя порой очень хочется.              чтобы не давило так сильно.              и не болело где-то внутри.              в любом случае, всё осталось в прошлом — и джисон, и их несостоявшиеся отношения; у минхо остались только сожаления, и дикое желание дать джисону по лбу, потому что он, если честно, подросший, возмужавший, ставший пиздец каким горячим демоном, раздражал минхо не только на уровне «господи, блять, что за придурок», но и на уровне «какой засранец, но какой красивый».              это вообще было отдельной пыткой для него: видеть, как джисон флиртует с другими, используя это как некий способ коммуникации с внешним миром, и помнить о том, как хорошо им было вместе.              сука.              почему ещё никто не придумал, как удалять ненужный хлам из головы?       

      ***

             минхо ненавидит троллей.              в основном потому, что они мерзкие и противные, и вообще, никто не хочет иметь дел с троллями, но ещё и потому, что он застрял в какой-то дыре, пытаясь отыскать хоть какой-то след, который приведёт их к украденному ребёнку.              маленькие, отвратительные воры, приносящие кучу проблем.              — ну что, ты что-нибудь чуешь? — джисон сзади нетерпеливо переступает, ёрзая подошвами по асфальту, раздражая чувствительный слух ещё больше, и минхо, вытащив голову из дыры в кирпичной кладке, фыркает.              — знаешь, если бы кое-кто не спугнул подменыша… всё было бы куда проще.              — ты хочешь сказать, что это я виноват? — джисон складывает руки на груди, глядя на минхо исподлобья и, ох, он отлично знает эту позу.              поза «я знаю, что ты прав, но я упёртый и не хочу признавать этого, так что буду стоять и смотреть на тебя так, словно ты меня обидел». минхо закатывает глаза, отряхивает колени от пыли, и вздыхает.              — хочу сказать, что ты нанёс родителям травму на всю жизнь, потому что видеть, как в твоего ребёнка тычут железной кочергой, а затем наблюдать, как он превращается в мерзкого тролля — так себе развлечение, знаешь ли.              джисон молчит, но позу меняет, заменяя её на «ну да, пиздец»: упирается руками в бока, глядя вверх, и выглядит так, словно несёт на себе весь груз этого мира.              иногда минхо страшно от того, насколько хорошо он его знает.              даже спустя столько лет.              — слушай, уже ничего не изменить, — джисон проводит пальцами по волосам, заправляя их назад и обнажая маленькие рожки, и минхо зависает на них, разглядывая как будто бы в первый раз, хотя раньше… раньше он обожал их целовать.              просыпался утром, глядя на мягкого, сонного джисона, и мягко прикасался губами к нежным, бархатистым на ощупь отросткам, и хихикал, когда джисон начинал морщиться, ворча себе под нос «хён, ну хватит».              так, блять.              стоп.              это до добра не доведёт.              — нам нужно просто найти ребёнка. не могут они прятаться слишком далеко, твари полюбили городской комфорт, — джисон наклоняется, заглядывая в проход в стене. — пасёт пиздец.              минхо знает, что джисон прав, но он никак не может сосредоточиться. будь проклят тот день, когда он узнал, что джисон будет работать с ним в одном отделе, и не уволился. сам же себе проблем нашёл.              решил тогда, что ничего страшного, ну, они ведь взрослые люди, несколько лет прошло, всё будет в порядке.              ничего в порядке не было.              начиная примерно с того момента, как он увидел джисона в дверях своего кабинета: довольного, сияющего, как начищенная монета, желающего ему доброго утра. вот с того момента всё и пошло по пизде.              он старается сосредоточиться на деле, думать о главном, но получается плохо — каждый раз отвлекается на джисона, который флиртует с девушками на баре, чтобы выведать информацию о том, где может быть поселение троллей; беспокоится, когда тот спотыкается на ровном месте, давя в себе желание поддержать; вздыхает, когда джисон начинает без умолку болтать, рассказывая о каких-то мелочах, словно бы они с минхо лучшие друзья.              это всё разрушает его.              медленно разбирает по кусочкам, и минхо кажется, что он держится лишь на собственной выдержке, однако надолго его не хватит.              ему просто нужно закончить этот чёртов день. и пойти домой. отмокнуть в ванной и лечь в свою постель.              а затем забыть обо всём этом.              ребёнка они всё же возвращают.              ранним утром, когда солнце почти взошло над горизонтом, минхо заботливо передаёт крошечный свёрток в руки обеспокоенных родителей, с усталой улыбкой слушая благодарности, а затем опускается на бордюр прямо рядом с домом, тяжело вздыхая и жалея, что когда-то бросил курить.              наконец-то, блять, это закончилось.              это был долгий, тяжёлый вечер, и не менее тяжёлая ночь — он чувствует себя вымотанным на все сто процентов, и ему бы очень хотелось иметь телепорт, чтобы оказаться дома, не тратя силы на дорогу, но, к сожалению, это невозможно.              джисон трётся рядом, осматриваясь вокруг, и минхо буквально чувствует исходящее от него беспокойство.              он явно хочет поговорить.              готов ли к этому сам минхо? нет.              но его никто не спрашивает, и вопрос обрушивается на плечи тяжёлым грузом.              — хён, почему всё так?              — как «так»? — он смотрит на джисона сквозь полуопущенные веки, устало вздыхая. — о чём ты, джисон?              — почему ты тогда просто ушёл?              — ты серьёзно хочешь поговорить об этом сейчас?              — а когда? — джисон срывается, наворачивая круги перед ним. — когда, хён? когда мне можно будет об этом спросить? ты не дал мне возможности поговорить с тобой ни в тот день, ни после, ты просто… просто оставил всё так, как есть, и я не могу об этом не думать, потому что…              джисон замолкает, обрывая фразу, и смотрит на него прямо и в упор. минхо не нужны слова. он и так знает, что джисон хочет сказать.              потому что он чувствует то же самое.              минхо жалеет о своём решении каждый чёртов день, потому что время с джисоном — это лучшее время, что у него было, но вернуться назад… это сложно. он не из тех, кто легко признаёт свои ошибки, да и страх того, что джисон не примет, слишком сильный.              ну что он ему скажет?              прости, я дурак?              я думал, что всё делаю правильно, а вот оно как всё обернулось, и теперь я хочу обратно, хочу, чтобы всё стало как прежде.              разве это не эгоистично?              джисон смотрит на него, смотрит, ожидая ответа, и минхо проводит ладонями по лицу.              — джисон, я…              — если ты сейчас опять скажешь, что ты не хочешь об этом говорить, я тебя пну.              минхо замирает, а затем смеётся. давится своим хихиканьем вперемешку с горечью осознания: джисон гораздо лучше, чем он, потому что джисон его простил. простил ему то, что сам минхо себе простить не может, и от этого хорошо и плохо одновременно.              — я ведь не могу просто взять и вернуться, да?              — но я хочу, чтобы ты просто взял и вернулся. я не хочу тратить ещё больше времени на мысли о том, что всё могло бы получиться иначе, я просто хочу… чтобы всё встало на свои места. и мы вернулись домой.              домой.              минхо тоже хочет вернуться домой. не в конкретное место типа своей квартиры, но в объятия джисона, где он чувствовал себя так хорошо, как никогда, и из которых сам же и вырвался, посчитав в моменте, что так будет лучше.              он даже не помнит, что именно двигало им в тот момент: злость и усталость накопились, и он сорвался, а затем посчитал себя слишком гордым, чтобы возвращаться обратно.              блять, какой же он идиот.              джисон утыкается носом ему в шею, пока они обнимаются, стоя под рассветными лучами солнца, и минхо кажется, что он сейчас расплачется от облегчения. он обхватывает джисона руками, притискиваясь ещё ближе, и вздыхает, чувствуя, как противно щиплет в носу.              он не совершит одну и ту же ошибку дважды.              он вернётся с джисоном домой.              и больше его не отпустит.       

      ***

             сладость облегчения от того, что долго мучило растворяется в горячной дымке долгих, кусачих поцелуев; джисон придавливает его к стене всем своим весом, горячо и жадно лаская губы минхо своими, скользит языком ему в рот, стонет и потирается бёдрами — он очевидно возбуждён и как всегда нетерпелив, и минхо не собирается его за это осуждать, потому что сам ушёл недалеко.              у него в голове тысяча и одна грязная фантазия, и они не покидали его ни на секунду, потому что он не просто представляет, как это может быть с джисоном, он это знает.              он знает, что у джисона чертовски чувствительные соски; знает, что у него в пупке пирсинг, с которым ему нравится играть; знает, что джисон любит просто сидеть на его члене, не двигаясь, наслаждаясь ощущением наполненности.              и, ох, блять, прямо сейчас он собирается снова испытать это на себе.              однако джисон вносит в его планы корректировки, когда буквально роняет его на кровать, а следом раздаётся тихий звон, и минхо дёргает руками, осознавая, что они крепко прикованы к изголовью кровати наручниками.              блять.              блять, блять, блять.              джисон смотрит голодно и жадно, неторопливо раздеваясь, пока минхо мечется по кровати, пытаясь выбраться из ловушки, но тщетно; наручники рабочие, это не игрушка из секс-шопа, которую при должном усилии можно просто сломать, так что шансов у него примерно ноль. он щурится, глядя на то, как кожа джисона с каждой секундой обнажается всё больше и больше, скользит взглядом по груди и ниже, отслеживая руки джисона, пока тот играючи прикасается к себе.              дразнит.              он хорош в этом, настолько, что член минхо буквально истекает в белье, а его, блять, ещё даже не коснулись.              — собираешься осквернить казённое имущество? — он усмехается, когда джисон, голый, возбуждённый и явно довольный собой, забирается на кровать, начиная стягивать одежду и с него.              рубашку снять не удаётся, так что минхо лежит, испытывая странную смесь смущения и предвкушения от всей этой ситуации, и наблюдает, как джисон опускается вниз, обласкивая его бёдра мягкими поцелуями.              — ну, чан ведь никогда об этом не узнает?              — я на это надею… ох, блять, джисон-и… — минхо почти скулит, когда джисон обхватывает головку губами, посасывая, пальцами проходясь по стволу.              прикосновение отдаётся лёгкой щекоткой и пиздец как заводит; минхо ёрзает, пытаясь толкнуться глубже, но джисон крепко прижимает его бёдра к кровати, смотрит снизу вверх, и шепчет:              — нет, хён. ты меня обидел, так что я собираюсь отыграться на тебе.              отыграться. джисон собирается отыграться на нём.              помимо того, что джисон — прелесть (в определённые моменты), он ещё и демон, и минхо остаётся лишь гадать, что он подразумевает под этим самым «отыграться». он не даст ему кончить? или будет объезжать его до рассвета?              он мог бы спросить, но минхо прекрасно знает, что джисон не ответит. он уже видит этот огонёк в его глазах, и всё, на что ему остаётся надеяться, так это на то, что джисон будет великодушен и всё же разрешит ему кончить в конце, а о большем он и просить не будет. если это плата за то, что он был придурком, то минхо согласен.              джисон покрывает его член лёгкими поцелуями, проходится от основания до головки и дразняще слизывает каплю смазки; обхватывает пальцами поджавшуюся мошонку, обласкивая и её прикосновениями, а затем берёт почти до основания и замирает. минхо ёрзает, пытаясь получить больше, чем ему дают, но джисон просто ложится на его бедро, прикрывая глаза, и держит его член у себя во рту, периодически сглатывая накопившуются слюну.              блять, минхо мог бы кончить только от этого.              кончики пальцев джисона легко проходятся по его животу, щекоча, и минхо всхлипывает, скуля:              — джисон-и, пожалуйста.              он говорил, что не будет просить больше, чем ему дают, но это пытка. сладкая, сводящая с ума пытка, и он готов умолять, потому что возбуждение тугим комом закручивается внутри. он чувствует, как теряет контроль над собой: на коже расплываются размытые пятна его животной формы, и он видит, каким довольным выглядит джисон, выпуская его, наконец, из жара и теплоты собственного рта.              — хён, неужели ты уже готов кончить?              — да, да, пожалуйста, джисон-и, хочу кончить… — минхо не испытывает ни капли стыда, когда умоляет вот так, жалобно и просяще.              джисон — это грех и страсть во плоти, это огонь, бегущий по венам, адреналин и самый мощный заряд дофамина, посылающий импульсы удовольствия по телу; джисон растягивает себя, сидя на его бедрах, смотрит глаза в глаза, пока его пальцы с влажными звуками исчезают в нём, подготавливая, и минхо хочется выть от желания прикоснуться.       ему хочется повалить джисона на кровать, зацеловать с ног до головы, провести языком по его члену, слизывая каплю смазки, и скользнуть ниже, вылизывая вход жадными, нетерпеливыми мазками, ему хочется ощутить этот жар и тесноту, хочется просто держать джисона в своих руках, но всё, что ему остаётся — лишь смотреть, и это хорошо и плохо одновременно.              он балансирует на грани, когда джисон всё же седлает его, придерживая его член у основания и плавно насаживается, позволяя, наконец-то, почувствовать себя. минхо считает до ста, сбиваясь на тридцати, потому что джисон начинает двигаться; больше не дразнит, его бедра красиво напрягаются от усердия, с которым он объезжает член минхо, запрокинув голову назад и дразня свои соски пальцами, слегка царапая их ногтями, оттягивая и пощипывая.              минхо дергает руками, слыша как сквозь вату, как звенят наручники, и подается бёдрами вверх, встречая джисона на полпути. его кроет, так сильно кроет, и он знает, что не продержится долго. не тогда, когда джисон насаживается до основания, а затем замирает, сжимая его в себе, и хрипло шепчет, глядя в глаза:              — давай, хён-и, кончи в меня. сделай меня своим.              и минхо совершенно не стыдно за тот жалобный стон, что он издаёт, когда его член дёргается, кончая глубоко внутрь, пачкая джисона спермой; не стыдно и тогда, когда он хнычет от сверхстимуляции, потому что джисон продолжает двигать бёдрами, догоняя своё удовольствие; не стыдно, когда он почти мурлычет, слизывая сперму джисона с его пальцев, поднесённых к губам минхо.              он потирает затёкшие запястья, когда джисон всё же освобождает его, отбрасывая наручники в сторону, и валится на кровать, притягивая джисона поближе, переплетая их ноги между собой и трётся о его шею кончиком носа.              — прости меня.              — ты идиот, — джисон фыркает, но то, как его пальцы путаются в волосах минхо, почёсывая, говорят о том, что злиться он явно не собирается.              — да. я идиот. прости.              — будешь каждое утро делать мне завтраки в постель.              — конечно.              — и массаж ног вечером.              — хорошо.              — и на работе будешь носить футболку с надписью «хан джисон лучший парень в мире».              минхо смеётся, мягко целуя плечо джисона.              — только если ты будешь носить футболку «я люблю член ли минхо».              — забились.       

      ***

             чан тяжело вздыхает и запирается в своём кабинете со словами «как же вы мне настопиздели», когда они приходят на работу в парных футболках, заставляя все отделы хихикать и делать фото.              возможно, хёнджину придётся подыскать себе другого напарника, потому что минхо не собирается отпускать джисона так просто.              больше никогда.