Пламя и рассвет

      Молодой любовник настырен. Хоэ знает: это лишь вопрос времени, когда он обнаружит правду. Это только в начале темперамент давил любопытство, так как секс был очень жарким, времени на вопросы, кроме "когда" и "где", не оставалось.       Лимин - озабоченное неудержимое пламя. Это Хоэ горит медленно и трудно, потому что старше и рассудительнее. И это Хоэ не нравятся шутки ниже пояса. Он, конечно, умеет ввернуть скабрезность в разговор, если ситуация требует, но не любит; когда шутят в его сторону, сильно злится. А Лимин чем ближе к человеку, чем раскованнее, тем пошлее, даже если это друг или коллега, его и пол не остановит. Лимин подначивал и бесил Хоэ задолго до того, как они оказались в одной постели... Ну, если совсем честно, то не совсем в постели, но в том самом смысле. Лимин заводит всех. Не нарочно. В мире, где почти всегда притворяются, он находит время и место показать себя настоящего, и всех очаровывает. Хоэ считал его за эту открытость дураком, а потом понял: многим людям, что знают его лично, физически сложно навредить этому парню, разбить его душу на куски и топтаться на обломках - ведь если он их бесит, проще превзойти и ткнуть в грязь носом. Правда, превзойти пока ещё есть в чем. Лимин знает жизнь, но академически он неуч, не шибко грамотный, но не стесняется того, что начал работать (и зарабатывать деньги) рано, подзабив на учебу и интеллектуальное развитие. Лимин также очень быстро учится, если ему интересно и нравится то, что он собирается делать, его трудно остановить, если увлечется чем-то... Кто-кто, а Хоэ точно знает, что проще дать засранцу, если тот хочет, чем объяснить, почему нельзя. При этом в том самом смысле пацан и разборчив, и не так чтобы особо: не ведётся на сказку, но если условия вполне деловые и приемлемые, он не будет отказываться от секса, если отказ породит волну негативных последствий, но и держаться за такого человека не будет. Как грустно шутит Хоэ, "все мы немного проститутки: дело лишь в цене", и искренне долго мучается, если ему приходится поступаться собственным телом вопреки чувствам. Хоэ, порой, предпочитает сдаться, чем выдерживать преследование, - кому, как ни бойкому Лимину это знать?       Наедине с собой Хоэ одежду не очень уважает, если тепло и безопасно, но предпочитает броню из материи в любом другом случае. Лимин не видел его полностью обнаженным ни разу. Ну, так чтобы рассмотреть, пощупать во всяких позах и ракурсах. В этом смысле раньше любовника слишком просто было отвлечь: отзывчивое юное тело любит секс и все, что удовольствие может дать.       Сначала Хоэ думал: "о'кей, я дам ему секс и он отстанет", - Лимин получил секс, много секса, но продолжает стремиться, лезет под кожу и в голову, так или иначе заполняет собой каждый день. Хоэ себе уже признался: любит безумно, - но скрывает, дистанцируется от предмета любви намеренно и искусно. Он уже обжигался на доверии не раз, ему было слишком больно и одиноко, он не хочет склеивать себя по кусочкам снова, а Лимин вполне способен разбить и уничтожить кого угодно и даже не заметить чужих ран и боли.       Но Хоэ точно знает, что поддастся: сегодня или потом - не играет роли. Может быть, будет лучше, если Лимин узнает и обольет его презрением сегодня. Хоэ не готов к правде, но, Боже мой, как ему хочется верить в чувства любимого!       -Хоэ... - низко мурчит Лимин, словно кошка или змея подбираясь к любовнику, возлежащему на диване перед плазмой.       -Хоэ... - выпрашивает, канючит не впервые, прикасаясь к изящному сильному телу мозолистой ладонью.       Старший молчит, позволяет себя лапать, целовать и лезть в штаны. Вообще, Лимин тот ещё активист, хотя не возражает, чтобы имели его. Он давно пытался уложить Хоэ под себя, и тому немного страшно и физически тоже: габариты более чем не скромны. Но как же соблазнительно выглядит смесь пушистого щеночка и демона-искусителя!       Сначала младший довольствуется тем, что ему разрешили залезть в чужие штаны вслепую: гладит, щупает, не пытаясь ничего снять. Конечно, заводится (с этим у него быстро - да здравствует юность!), и ему уже мало чувствовать пальцами, он желает видеть, осязать губами, прежде чем подключить к исследованию член.       Самый простой прием, если не уверен в себе - приласкать чужое достоинство губами и то, что ниже - осторожно помять в руке. Хоэ знает, что Лимин умеет ртом, но раньше ему запрещалось, вот тот и тянет лапки к запретному.       Внутренне Хоэ очень напряжен и готов к шквалу обидных слов и расставанию.       -О, как!? - удивлённо шепчет Лимин и не останавливается ни на секунду, накрывая ладонью проблемную зону.       -Можно? - он тянет штаны вниз, пока только обозначая намерение, не настаивает - предлагает.       -Можно, - хрипит сдавленным голосом Хоэ, обмирая от страха и надежды.       Лимин стягивает штаны с бельем нежно и неторопливо, отвлекая поцелуями в грудь и живот, нежным щекотанием ловкого языка. Хоэ выгибается от незатейливой ласки, действительно позволяя содрать с себя тряпки.       -Вкусно, - выдыхает младший буквально в головку члена, облизывает широко, смачно, словно проклятущий леденец, которые обожает держать во рту всегда и везде.       Облизывает, берет в рот медленно и осторожно, что-то мурчит под нос, отчего ещё горячее и слаще дать...       Опыт чувствуется отлично: что не стремится взять член в руку, не торопится сосать или давить внутренней стороной щек... Язык скользит по головке, уздечке - это кайф, особенно, когда смотрят так преданно и пылко, пристально и поглощающе. Демоненок уверен в себе, знает, как выглядит с такого расстояния, под таким углом и с членом во рту. Хоэ прикрывает глаза, ревниво ворчит: кто-то не только видел любовника таким, но даже видео записывал, и они вместе его смотрели...потом!       Хоэ быстро становится всё равно, кто-где-с-кем-когда-сколько: волшебный рот ласкает его плоть, осуществляя привычное желание по замене леденца на кое-что другое. Реальность превосходит мечты: Лимин еще не взял глубже, а Хоэ уже не обращает внимания, где шарит огромная по-мужски мозолистая ладонь.       Дальнейшее становится приятной неожиданностью: Лимин глотает, впуская член на всю длину, а несколько его пальцев прикасаются к тому, что скрыто за яичками. Хоэ не в состоянии осторожничать и комментировать: шквал ощущений от члена лишает его слов и страха.       Лимин не просто позволяет трахать рот, а сам трахает им чужой член, даже не привлекая к процессу свободную руку, пока пальчики знакомятся с неизведанным с небывалой деликатностью.       "Может, это не так плохо, что он би и бабник?", - последняя сознательная мысль в голове Хоэ, дальше остаются лишь инстинкты: он подбрасывает бедра, чтобы войти ещё глубже, насладиться влажным жаром, раздвигает колени шире, полностью раскрываясь сам. Кажется, один палец уже внутри, оглаживает и щекочет стеночки, пока остальные хозяйничают снаружи...и где там вторая лапа?! Он и до задницы уже дотянулся??       Такого кайфа Хоэ никогда не испытывал: все его фетиши одномоментно реализованы приставучим пацаном, который оказался слишком уж крутым любовником для своих лет!! Две точки удовольствия, и если...нет, когда Лимин дотянется до третьей, он просто взлетит в стратосферу и взорвется...       Лимин дотягивается: его пальцы толстые и длинные, а из промежности откровенно подтекает, облегчая скольжение. Хоэ стонет и кричит, дрожит целиком и полностью, погружаясь в необъятное непостижимое наслаждение.       Ему лениво шевелиться. Тело не томно-тяжелое, как обычно бывает после изнуряющего секса, а лёгкое и гибкое... После почти секса. Что же будет дальше, когда Лимин... Дыхание учащается, лицо заливает краска: очень уж легко представить, как огромный член любимого вспашет и выдолбит изнутри.       Хоэ открывает глаза. Лимин смотрит прямо. В его радужках едва не сердечки отражаются.       -Ты - мой, - произносят кривящиеся от самодовольства опухшие губы, затем младший смачно облизывается, словно готов от одной трапезы перейти к следующей.       Его тон полон уверенности, словно он не мелкий пацан, недавно выползший откуда-то, а как минимум император окрестных земель, владыка всего сущего.       Очешуительная наглость! Но вместо возмущения, Хоэ расслабляется окончательно: Лимин готов принять на себя ответственность за всё, что происходит с Хоэ, кем он является открыто и тайно. Пусть Лимин многого не знает, но нести ответственность он умеет очень хорошо...и заниматься сексом.       Хоэ невольно улыбается и тянется к безбашенному парню, чтобы обнять, прижаться ближе и стереть ухмылку губами. Кое-что и старший умеет превосходно: целоваться и притворяться невинным ангелом.       В отличие от многих других (Хоэ не проверял на себе, но внимательно следит за всеми вокруг), Лимин не торопится обладать, превращать чужую слабость в безоговорочное поражение..себя. Он узнал сокровенную тайну и временно успокоился (оказывается, не только старший нервничал и страдал от неуверенности), требуя малого: похвалить, погладить, поцеловать, потискать ушки и щёчки (насчёт последних Хоэ сожалеет и торопится - мягкие холмики скоро исчезнут, надо успеть налюбоваться впрок). Кроме того, непризнанный мачо очень любит, чтобы его буквально носили на руках. Это тоже до поры до времени: мальчик растет и матереет, и не известно, кто кого потом будет носить. Это пока он нескладный длинноногий жеребёнок... Хоэ нравится мысль, что он, возможно, увидит все стадии и превращения утёнка в лебедя, щенка в волкодава, а жеребёнка... Ну и, конечно, как маленькая искорка разгорится пожаром и постепенно станет неугасимым божественным огнём. Хоэ навидался всякого и готов признать: Лимин талантливее, упрямее и работоспособнее его. Если перед ним поставят стену, он проломит ее, обрушат пропасть - взлетит, утопят в грязи - поднимется безупречным и сильным. Пока он жив, Лимин не отступит и не откажется от того, что считает своим. Не ради денег или славы, а потому, что он может и хочет. Лимин все время боится не справиться и не успеть. Хоэ понимает. Но он сам другой: бежал, бежал из места, где ему не нравилось и не хотелось жить, куда-то прибежал, а дальше что? Он знает, чего не хочет, а другое неизвестно. Он знает, что умеет, но этого не мало ли? Хоэ не поплывет в кильватере за любовником, не настолько уж слабак, но и рваться ввысь не станет (там больно и холодно): найдет свою нишу и обживет ее так, чтобы никто не смог выбросить его оттуда, тем более - вниз. У Хоэ есть очевидная проблема: он не умеет быть собой иначе, чем в одиночестве, он так спрятался ото всех, что с трудом находит себя сам. Вот только Лимин чувствует это и продолжает тянуться, словно именно Хоэ ему и не хватает, словно видит сквозь улыбку-маску все его слезы и принимает их, настоящее с фальшью пополам.       Лимин позволяет все недолгие выходные холить и лелеять себя, прекрасного, немного наказывать и ругать за шалости, целовать и любить до звёздочек в глазах и хрипоты, но жадный голод ощутим, тщательно сдерживаемый, как и любопытство.       И следующие встречи мало отличимы от прошлых, только уверенностью во взаимности. Хоэ может никогда не произнести: "люблю", - только Лимин не дурак - раскрытая тайна это тоже признание в чувствах, глубоких и сильных, и обещание более крепкое, чем клятва верности (в их условиях верность физическая ничего не значит). Не то, чтобы Лимин прекратил при встрече лапать любовника за зад (Хоэ и тут согласен, что его филейная часть отлично помещается в мощных лапах, вызывающих интересные ощущения), или избегает прикасаться к промежности... Младший наслаждается, когда делают и делает минет, не стесняется уткнуться носом ниже и просто дышать. Им нужно время и условия. Было бы проще, будь оборудование пацана поменьше и скромнее, но что есть, то есть: секс по настроению в активной позиции "жеребёнка" противопоказан - ТАМ он уже давно вырос в полноценного жеребца, а травм хочется избежать всем.       Лимин занят очень плотно. Порой прибегает и убегает в считанные часы, даже нацеловаться вдоволь не получается. Это ещё если удастся Хоэ застать, причем более-менее вменяемого, а не "сплю, где прислонят". Они не совпадают не то, чтобы совсем. Есть регламент и условия, когда не проводится и не снимается никаких мероприятий. Но это редко. Этого мало, когда хочется сплестись конечностями, слушать ритм сердца и дышать одним воздухом изо дня в день.       Общаются они много и мало: по телефону, по интернету, через записки и передачи от доверенных людей.       Грех не признать, что Хоэ хочет, чтобы Лимин его нагнул и предъявил права на всё, что лапал. Но, как к выпускному, надо готовиться. От прикосновений к себе не сносит крышу: пальцы младшего незабываемы, - он старше, якобы, опытнее (действительно спорный весьма вопрос), имеет более стабильное расписание и, самое главное, жилплощадь, где им обоим будет комфортно и безопасно... В общем, Хоэ старается, подстегиваемый мурчащими и рыкающими нотами в голосовых сообщениях. В меру своих возможностей и связей, пытается определиться с общим "пробелом". И, да, трахаться ему приходится и на лево, и на право (это как "на лево", но не подавая вида и повода), и он уверен, возлюбленный тоже не простаивает: от них обоих ждут и требуют этого все, но есть люди, которым отказывать нельзя никак, даже начальство подтолкнет в спину и пожелает порадовать не совсем клиента ради будущих разрешений, успехов и достижений. Лимин моложе и смазливее, уязвимее: очередь на него гораздо длиннее. Только несётся стремглав пошептаться, постоять в объятиях, поцеловаться и, разумеется, жарко и жадно отдаться, только к одному. Поэтому все остальное не считается. То есть, Хоэ уговаривает себя, что не считается, но хорошо, что даже ему не узнать, когда, где и с кем, - велик соблазн сделать глупость и гадость, мстя за поруганное и попранное. Ради себя такое не сделаешь: себя не жалко.       Слухи ходят. Кому положено, тот знает. Но ведь наверху кто без греха? Пока ты нужен и полезен, пока всё недоказуемо, прилично выглядит - запретов и гонений не будет, даже наоборот, поощрят, подбодрят, прикроют, подчистят... Тем, кто управляет, нужны кнопки на управляемых; чем больше кнопка, тем давить удобнее, а управляемый - послушнее. Публичные люди и сами кнопки: на поклонников и ненавистников, на тех, кто просто смотрит на твою деятельность и обсуждает её... Хоэ хотел бы оставить Лимина только для себя одного, но во-первых, его не спрашивают, а во-вторых, ограничивать парня - все равно, что убить. И, конечно, часть привлекательности младшего именно в горении и стремлении, иначе он мало отличается от тысяч других парней по всему свету.       Хоэ хочет отпраздновать очередной успех младшего..и сдаться на милость победителя. Есть подозрение, что такое поощрение Лимин не забудет никогда.       Лимин влетает в квартиру ракетой: быстро и шумно, хлопая дверью, явно чем-то раздраженный (его опять пытались задержать или сопровождать?), но Хоэ уже ждёт его в коридоре с распростёртыми объятиями, и парень моментально выкидывает из головы всё, кроме чувств и ощущений. Забег от* превращается в атаку на*: губы и руки любовника везде, и шепот о том, как он скучал, какой Хоэ восхитительный, насколько мешают приличия и обертки...       Хоэ не перехватывает инициативу, позволяя решительно всё.             Лимин понимает, становится ещё напористее и нежнее. Хорошо, что пацану хватает терпения тащить покорную "добычу" в глубь квартиры, что в его исполнении - забота и уважение.       Хоэ - мягкий воск сегодня в загребущих лапах. С головы до ног его оглаживают, зацеловывают, облизывают, избавляя от одежды фантастически быстро и незаметно. И когда пышущее жаром тело прижимается сзади, Хоэ забывает обо всём, кроме любви и ее физического выражения.       Лимин осторожен и внимателен, достаточно терпелив, чтобы не причинить вреда, обновляя скилл "натянуть узкую задницу к взаимному удовольствию". Всё казалось сложным и проблематичным в теории, но на практике выходит легко и крышесносно: два тела сливаются в экстазе не на долго, но словно навсегда.       Определенно, Хоэ нравится ЭТОТ размер и рвение, теперь уступать младшему он будет намного чаще, ведь приятно же быть отжаренным и выжатым таким образом.       Лимин дорвался и останавливается только когда в животе его недвусмысленно урчит. К этому аппетиту Хоэ тоже привычен - холодильник полон собственноручно наготовленной впрок еды.       Они хихикают, как дети, подначивая друг друга на пути в ванную и на кухню. Рядом с игривым щеночком Хоэ чувствует себя свободно и молодо (не сказать, что обычно ощущает себя стариком, но...). Лимин сметает еду торопливо, набивая рот, как хомяк, словно вот-вот кто-то отберёт. Выглядит это смешно и нелепо, и Хоэ сначала давится от смеха, а потом начинает неприлично ржать, едва не падая со стула. Младший дуется, ещё сильнее напоминая хомяка круглыми щеками. Это так мило и ничуть не сердито - Хоэ светится от счастья, Лимин отражает этот свет и тоже расслаблен и доволен.       Толкотня у раковины с грязной посудой превращается в заигрывание и взаимное лапанье довольно быстро. Всего ничего, и Хоэ уже сидит на столе, пока младший старательно вылизывает член, яички и промежность. Это новое приятное ощущение: свобода быть собой и ничего не скрывать. Место приходится сменить, ведь все на кухне жесткое и неудобное.       В умеренно мягкой постели игры продолжаются. С этим отверстием любовник ещё более осторожен, чем ранее, не входит полностью и тревожно заглядывает в глаза.       Хоэ покорен целиком и полностью, не представляя, чем заслужил такое внимательное очаровательное счастье. Лимин не отпускает его от себя ни на минуту, словно боится, что всё происходящее - сон, мечта, и развеется без следа. Хоэ позволяет себя опутать руками и ногами, хотя так неудобно и немного жарко, зато он больше не один и так...легче?       Пока утомленный юноша спит, Хоэ любуется и думает: о том, что будет завтра и в туманном будущем, что и как им придется выдержать и пережить. Это не так страшно, как он представлял себе раньше. Рядом с Лимином, в его объятиях легко быть смелым, а вот без него, вдали от него будет трудно. Совмещать карьеру с отношениями не просто, это адский труд и бездна изворотливости. Они справятся? В одиночку такое не вытянуть никак, только вдвоём. Жизнь не даёт гарантий ни на что, кроме смерти. Хоэ - не рисковый парень, никогда таким не был. Все странные выборы в его жизни - от безысходности или страха. Лимин - не его выбор, он бы никогда и ни за что не проявил инициативу. Хорошо, что младший - упрямый осел и прямой, как рельсы, непрошибаемый и уверенный в себе. "Мой," - так приятно и тепло внутри: вот он, мой любимый драгоценный человек, один единственный, раз и навсегда.       Лимин спит, сладко посапывая и по-детски приоткрыв рот. Незаметно для себя Хоэ поддается дреме, по примеру героини драмы откладывая все размышления на потом. Он счастлив здесь, сейчас, остальное не важно.