Госпожа О

      Очередная мадам уселась на грудь Яны и продолжила оседать на неё всем своим немалым весом, накатывая колючий жирный бугор на истертое, покрытое синяками лицо девушки. В течение последующих полутора часов мадам подавала к её губам свой клитор, с удовольствием давила на её рот анусом, сладко постанывала, когда её зад, елозящий по худенькому личику Яны, добирался до языка девушки и оказывался мокрым и вылизанным по промежности и сфинктеру.       Женщина пружинисто поддавала ягодицами и бёдрами по лицу Яны. Иногда Яна видела родинки, прыщики и волоски на шлепающей и давящей ей на лицо заднице. Эти особенные метки, имеющиеся на каждой попе, иногда помогали Яне определять того, кто сейчас пользуется ею. Потому что часто отбитая ягодицами голова и слепившиеся глаза, не позволяли заметить, чья сытая и довольная задница уже купается в душе, а чья только начинает набирать обороты и со всё большей остервенелостью мнётся у неё на лице.       Для Яны любая попа, садящаяся ей на лицо, казалась весомой и значительной и от того внушала ей уважение и трепет. Она млела и дрожала при виде каждой, оголённой перед ней ягодицы, но попа этой женщины действительно была очень крупной, как и сама женщина, массивной и требовательной. Поэтому лицо Яны получало — что называется, по самое не могу.       Иногда мадам переворачивалась на 69, прикладывала анус к губам Яны и наслаждалась тем, что такая маленькая, худенькая рабыня трепещет под её огромными членами, ублажает её, вылизывает срамные места, так испуганно и нежно, как будто любое желание мадам является смыслом всей жизни Яны. С замиранием сердца Яна водила язычком по темной воронке, осознавая всю деликатность своей работы на госпожу Оксану.       Каковыми бы массивными и порой далеко не нежными ни были женщины, приходящие к Яне за удовольствием, больше всего на свете она боялась свою госпожу. Госпожа Оксана была выше Яны на четверть метра. У неё были полные длинные бедра, лицо с выдвинутыми вперёд чертами, как у ящерицы, продолговатый нос и пухлые красные губы, делающие её образ ещё более внушительным и плотоядным. Уже один только взгляд на это лицо лишал Яну малейшей способности мыслить самостоятельно, а когда Яна становилась перед госпожой на колени и, не решаясь поднять глаза, видела перед собой только живот и ноги своей властительницы, она текла, как растопленный воск, становясь безвольной и податливой. Госпожа Оксана действовала на Яну гипнотически. Способность производить такое впечатление на своих слуг была её неоспоримой силой, которая как ничто другое подкрепляла её статус.       Насколько Яна боялась своей госпожи, настолько же она её любила. Это было безграничное обожание и осознание своей принадлежности другому человеку. Каждый новый день, проведенный под патронажем Оксаны, делал Яну счастливой по-своему и помогал ей забыть о всех остальных женщинах, которые сидели и прыгали на её лице в течение дня.       Госпожа Оксана никогда не била Яну в качестве наказания, отчасти потому, что она считала это ниже своего достоинства, а отчасти потому, что прекрасно понимала, что Яна боготворит её и без всяких побоев сделает для неё всё, о чем бы та её не попросила. Но иногда она устраивала что-то наподобие ролевых игр, во время которых высокие ноги упитанной госпожи охаживали хрупкую служанку с приличным усердием. Длинные ладони плетью хлестали зажмурившееся личико Яны до отлёта сознания, а потом набухший и удлинившийся клитор входил в полуоткрытый рот чуть ли не по самые гланды.       Впрочем, для Яны не было принципиальной разницы в том, по какой причине ноги госпожи Оксаны касаются её лица, будь то приветственное преклонение, удовлетворение сексуального желания или игра. Все эти соприкосновения с телом госпожи давали Яне эйфорическое наслаждение от близости к объекту своей принадлежности, которое удивительным образом смешивалось с животным страхом перед Оксаной. В такие моменты Яна успевала думать только о том, чтобы её исхудавшее тельце не причиняло неудобств ногам госпожи.       Яна кидалась в ноги своей госпоже всякий раз при её появлении, даже если госпожа Оксана выходила на минуту в туалет. По возвращении в комнату, Яна склонялась перед ней и снова целовала ступни Оксаны. Она продолжала обкладывать поцелуями кожу ног своей госпожи, поднимаясь от пальцев, по подъёму ступни всё выше и выше, пока Оксана её не останавливала.       Самой большой наградой за свою преданность и старания, благодаря которым десяток женщин каждый день получали от Яны оральную стимуляцию наружных половых органов, анусов и любых других областей тела по своему желанию, для Яны была возможность целовать и лизать вульву своей госпожи. Когда губки Яны касались наружных половых губ Оксаны, она чувствовала себя в самом безопасном и благоуханном месте. Для Яны рай был между ног её госпожи. Трудно описать ту благодарность и ту любовь, которую она испытывала к госпоже Оксане, когда та решала потешить себя Яниным ротиком. Раздвинутые ноги госпожи повергали Яну в полуобморочный экстаз, а прикосновение ртом к вульве Оксаны отправляло Яну в трансцендентальный трип, в котором весь космос превращался в одну сплошную вагину госпожи Оксаны.       Когда Оксана клала свою ладонь на голову Яны, маленькие пальчики Яны судорожно прижимались к бедрам и ягодицам госпожи. Ей казалось, что госпожа хочет, чтобы она вошла своим лицом в неё и Яна старалась это сделать. Когда госпожа была особенно возбуждена или чем-то огорчена, она могла намотать волосы Яны на кулак, оттягивать её голову назад, а потом снова толкать к себе. В такие моменты Яне казалось, что вульва госпожи бросается ей на лицо и хватает её своими мышцами и половыми губами, и Яна боялась оказаться слишком не податливой, поэтому она молилась о том, чтобы госпоже было хорошо в этот момент и чтобы она правильно понимала, что от неё требуется, чтобы госпоже Оксане не пришлось прилагать слишком много усилий для того, чтобы получить от своей рабыни, то, что ей нужно.