Summer's End

      Забавно в августе девяносто шестого года смотреть на старый календарь, вещающий еще за июнь девяносто первого. Казалось, никто уже и не помнит о том, что он есть, не замечает его бессмысленного присутствия на стене. Может, в этом есть какой-то скрытый смысл, может, эта пыльная бумага несет в себе что-то важное…       «Блин, каждый раз забываю выкинуть…», – опомнился Федор Иванович, проследив за чужим взглядом.       Вот так – подошел, сорвал со стены бумагу, которую никто не трогал целых пять лет подряд, смял, бросил в пакет и ушел. Костя молча пожимает плечами. Я, мол, еще в девяносто первом спрашивал, нахрена тебе календарь на даче.       Чиркнула спичка. Портсигар с последней дешевой сигаретой отправляется обратно в карман.       «Ночь коротка, цель далека…, – завывает проигрыватель, и не качать головой в такт уже не представляется возможным, – Ночью так часто хочется пить…».       — А ты яблоки уже все почистил? – оборачивается Костя, когда слышит за спиной щелчок полароида, но в ответ получает лишь два почищенных фрукта и большие невинные глаза.       На эти слова Игорь только хихикнул, рассматривая понемногу проявляющийся снимок. Его любовь к этому фотоаппарату можно было измерить количеством альбомов, которые он уже успел собрать дома, потому что фотографировал все подряд. В основном это были, конечно, какие-то семейные моменты, близкие люди, но была и куча фотографий Питерских закатов, красивых зданий и прочая “городская эстетика”.       — Ну, пап, блин, щас дядя Федя зайдет и будет ругаться, что ты ему на белый потолок дымишь. — Произнес мальчик, почти смеясь, потому что на сто процентов знал, что так и будет. Не первый раз уже. А к чистке яблок пришлось вернуться, попутно закинув в рот жвачку, вкладыш от которой он положил на стол так, чтобы отец видел текст. «Любовь это… Проводить время вместе.»        — Если дядя Федя зайдет, я с ним непременно поделюсь. – Отрезает Константин, лишь на секунду задерживая взгляд на вкладыше.       «Опять ты со своими намеками, Игорек…, – думает он, выхватывая нож из рук сына, – Проводить время вместе…».       Быстрыми движениями он разбивает три яйца в старую кастрюлю, протирает нож рукавом рубашки и возвращает обратно.«Любовь – это…»… Что это, Игорь? Зачем ты, думается Косте, каждый раз в меня этими вкладышами тычешь? Совсем меня за дурака держишь? Мужчина опускает голову в поисках венчика. И думает, думает, думает… Думает.              «Мне тоже тебя не хватает, дружок…».       — Хоть яблочный базар открывай… Нет! Сразу яблочное королевство строй. Откуда только они постоянно появляются? — Слегка негодовал Игорь, стараясь аккуратно снимать с фруктов кожуру острым ножом. И ведь в самом деле: они каждый день готовили что-то, что содержало в себе яблоки, а меньше их не становилось.              — Вон тот газон видишь? Вон, где деревья стоят. Оттуда и появляются, – Игорь не стал заострять на этом внимание, а значит, и Косте пока не следует. И так выглядел, наверное, глупо: помрачнел из-за картинки на вкладыше… Теперь стоит, сам себе улыбается. Может, в самом деле имеет смысл отпуск взять? Голова-то вообще никакая… Да и сын все ждет, когда же они наконец проведут вместе время.              — Ну, так срубить нафиг эти деревья и не мучиться! — В шутку ответил мальчик, хотя прекрасно понимал, что они здесь очень красиво стоят. Без них весь участок голым будет. Нельзя рубить. Лучше с яблоками воевать. К тому же, из-за такого количества этих фруктов, гораздо чаще приходилось готовить всякие вкусности.       — Пап… — Тихо позвал он, явно заметив, что поведение и взгляд отца как-то изменились после этого дурацкого вкладыша. Все он понимал… Прекрасно понимал. У отца много работы. Важной работы, он преступников ловит, город защищает. Да, что там город, прежде всего его - своего сына, который растет в такое небезопасное время. Сейчас на улицах все, что угодно творится: разборки, драки, перестрелки, наркотики, все на свете… И в этом балагане - Игорь. Растет на этих улицах, проводит на них времени больше, чем дома. Он любил все, что делает отец на работе, но куда больше он любил время, проведенное вдвоем. Любил его. — А мы тут на все выходные…? Может, вечером в шахматы? А, не! Покажите мне уже тот мультик про космические приключения!       — Найдем кассету – посмотрим. – ответил Костя, снова поднося сигарету к губам. Где-то в глубине Фединых шкафов такая кассета точно должна быть, тут уж вряд ли память подводит. На миг даже показалось странным то, что в свои десять лет его сын ни разу не видел именитую «Тайну третьей планеты». Потом какой-то внутренний голос все же подсказал: «Ты, Кость, на работе сутками пропадаешь, а он, между прочим, с тобой хотел этот мультик посмотреть».       И так захотелось ему вломить, как следует, – нельзя же так безжалостно человека заставлять сволочью себя чувствовать! – а вломить-то и некому. Тут только Игорек, за окном Федя возится. И ты со своими дурацкими мыслями, куришь и смотришь на яичную скорлупу в кастрюле. И все-таки, где кассета может быть?..              Младший Гром продолжал орудовать ножом по одному из яблок, глядя на отца. Коварный острый инструмент ушел из его внимания и тут же резко оставил на его пальце порез.       Надо признать, сын отлично чувствует, когда отца надо дергать. Еще лучше он умеет это делать. Сейчас, вон, нож выронил и глядит круглыми глазами, как кровь по пальцам стекает. «Ну, ё…», – тихо выдает Костя, срывается, бежит к шкафу. Где-то здесь, среди давно просроченных таблеток и спиралей от комаров, лежит банка зеленки и огрызок бинта. Вернувшись с добычей, он берет маленькую ладошку пострадавшего, поливает рану зеленкой.       Игорь коротко шипит, зажмуривается. Щиплет…— Говорил же на себя не резать… – зеленка неумолимо течет по рукам, и теперь они оба зеленые. Прямо, как те инопланетяне из западных фильмов…              Мальчик только наклонился ближе к пальцу и шустро дул на рану, надеясь, что все тут же пройдет. Нет, ну что это такое?! Зеленка помогать должна, а она только больнее делает! Будто там не порез вовсе, а к черту оторванный палец. Или, того кучерявее, вся рука целиком! И правда… Сам мог свою почти-уже-десятилетнюю голову заставить включиться и понять, что нельзя отвлекаться от дела с ножом в руках… Да, и папа сто раз наставлял, уже бы собака запомнила. — Ай-ай-ай… — Зажмурился Игорь и дернул руку на себя, но из крепкой отцовской хватки никуда не денешься. — У тебя теперь кулак, как у Халка. — Улыбнулся он сквозь едва проступившие на глазах слезы. Но волю он им не даст! Это просто маленький порез, поболит и пройдет! Нечего, мол, ему, будущему мужчине, ныть тут по таким мелочам. Да, он вообще и сам мог бы с такой ерундой справился! Делов-то, зеленкой помазать…Но от этой папиной заботы всегда становилось так тепло на душе… — Спасибо, пап… — Тихо произнес младший Гром, когда травмированный палец был окончательно забинтован. — Много там еще чистить? Может, на речку пойдем?        — Сам дочищу. Иди, кофе поставь, – Костя улыбается, треплет его волосы широкой ладонью. – Горе луковое…       Игорь отходит к плите, и его место над ведром с яблоками занимает старший Гром. Правда, чистить не торопится – перебирает только. Игорек тихонько хихикает, когда сосредоточенный отец (а сосредоточенным он всегда выглядел еще более хмурым, чем обычно), глядя на ведро с фруктами, выдыхает через нос облако дыма. Прямо, как паровоз или перегревшийся чайник – только, разве что, не гудит.В ответ на вопросительный взгляд вошедший в дом Фёдор Иванович лишь коротко махнул рукой: газон сегодня косить точно никто не будет.              — Я слышал, кто-то тут купаться хочет? — С улыбкой произнес Прокопенко и бросил в угол пропитанные бензином перчатки, все еще сердясь на никак не желающую работать газонокосилку. А после заглянул в кастрюлю, чтобы понять, как там обстоят дела с блинами. Вывод был неутешительным.              — Сначала этот кто-то поест – потом уже и речка, и гречка… – сказал Гром, откинувшись на деревянную стену за своей спиной. Затылок тут же коснулся холодного оконного стекла.       — Костик, а… Если у тебя с кальцием проблемы, ты витаминки попей. — Улыбнулся Федор, выловив пальцами осколок скорлупы из будущего теста и отправив его в мусорное ведро.              — Ну, и что мне твои витаминки? Натур продукт, между прочим.       — Кость, ты… — Хотел было хоть каким-то словом назвать его хозяин участка, но только слегка покрутил пальцем у виска. Честное слово, его десятилетний сын более ответственный и собранный, чем он. Побежал вон, кофе ставить. Замечательный, все таки, мальчик… Жаль только, отец у него непутевый балбес. И ведь Федор прекрасно видел, что Игорь целиком и полностью его копия, маленький еще только. Но видит бог, стоит ему подрасти…       Мысль не дала закончить вошедшая в дом жена. Когда вся компания только приехала на дачу, Елена, как водится любой хозяйке на огороде, раздала указания и удалилась на войну с сорняками, надеясь, что двое взрослых мужчин и один ребенок им на подмогу с задачами справятся. Как итог: газонокосилка все еще не работала, а с обедом конь не валялся.       Зато она наконец разобралась с грядками: по прическе, вон, видно. Любой человек, не вылезающий из пасмурного и дождливого города точно скажет, что полоть грядки в жару – настоящее издевательство, подобное рабскому труду. Ну, а когда их полоть? В дождь?       В секунду верно оценив все происходящее на кухне - кучу не дочищенных яблок, кастрюлю, в которой, из готового теста находились только яйца, и Игоря, только что поставившего турку на плиту - она только вздохнула. Больше ничего не оставалось. Оставила, понимаешь, двух мужчин ответственными за еду. Ожидаемо, конечно… Еще этот запах табака и легкая дымка в доме…       — Костя! Избавься от дурной привычки курить в доме. А лучше вообще не кури. — Воскликнула женщина, попутно открывая форточку. После этого она взяла в руки кастрюлю с разбитыми туда яйцами, банку с мукой, и удалилась за свободный стол, чтобы побыстрее доделать обед. — Яблоки не почищены, тесто не готово… Мы блины-то на ужин будем есть?       — У нас травма на производстве. – Разводит руками Костя.              — Иди, “паровоз”, на улицу дыми. — Усмехается Федор и указывает другу рукой в сторону двери, мол, “давай-давай, не задерживайся”.              И больше старшему Грому ни слова не дают сказать: Лена, прежде чем уйти, стучит по его голове венчиком, так что остается лишь признать поражение и выйти прочь, демонстративно подняв ладони: “Сдаюсь”.       Яркий солнечный свет бьет в глаза, греет кожу. Еще немного – и солнце уйдет за дом, оставив на крыльце лишь уютную тень. Нужн о только подождать. Костя садится на ступеньку, достает из кармана портсигар, но курить почему-то не хочется. Так и крутит его в руках, рассматривает, словно в первый раз видит.       «Избавься от этой привычки… – повторяет он про себя, – Да, не могу я от нее избавиться. Мне тридцать три года, у меня отдышка, как у старика, дымом провонял и я, и все вещи мои, и квартира. Так еще и Игорек этим дерьмом дышит все время… Как там это называется? Пассивное курение? Тоже, так-то, вредно… Федя-Федя, прав ты, как всегда: я придурок. Только тебе об этом говорить нельзя – смеяться будешь…».И вот, как по сценарию, чьи-то ловкие пальцы выхватывает портсигар из его рук. «Богатым будете, Федор Иванович…», – думает Константин, глядя на устроившегося рядом Прокопенко.              — Кость, ты бы завязывал… — Задумчиво произнес мужчина, устраиваясь на крыльце рядом с другом. Вертел в руках чужой портсигар и вспоминал: он обещал, не только себе, но и Лене, что откажется от этой привычки. И обещание свое намерен был держать. Поэтому молча вернул другу его вещь и оглядел территорию перед крыльцом.Деревья еще недавно были высотой по колено, на месте гнилого пня красовалась огромна я береза, в углу песочница была… Да, даже сам дом покрасили только прошлым летом, а многие годы до этого на него без слез смотреть было нельзя. Сколько уже лет этому месту? Не сосчитать… Сколько лет, столько и воспоминаний. Качелю тоже надо бы в порядок привести, покрасить, а то об нее уже задницу стереть можно было… — Ты хотя бы дома не кури. Выйди на улицу, зачем ребенку этим дышать? — После этих слов он хлопнул себя по лбу и вздохнул. — День Рождения же у него через неделю… Чего подарить, а?       На лекцию о вреде курения Константин предпочел не отвечать: бросить совсем с их жизнью, их работой нереально. Вон, на примере того же Феди он только лишний раз в этом убедился – нет-нет, а закурит. Когда нанервничается так, что уже невмоготу становится. Курит, как миленький. Только Лене это знать не обязательно.У слуг закона две зависимости: сигареты и кофе. И в том, и в другом полезного мало. Вроде бы, надо воздерживаться, не рисковать здоровьем, а не получается – куришь на нервах, а кофе пьешь при любом удобном случае. Без него, кажется, мозг уже вообще не способен никак функционировать. С этим можно бороться: Гром, например, давно уже стал заваривать пакетики «три в одном», оправдывая это тем, что от кофе в них только похожий вкус. Значит, не так вредно. Настоящий, вон, на плите стоит, если Игорек еще не проворонил.       Игорек… Ну, какие к черту десять лет? Еще же недавно помещался между запястьем и сгибом локтя! Он же и сейчас, кажется, ростом не выше Костиного колена. А присмотришься – еще как выше, скоро уже до плеча головой будет доставать… — Придумай что-нибудь… – туманно отвечает Гром, глядя куда-то сквозь еловые ветки, в сторону неба. Тут же на крыльцо выглядывает Елена, улыбается: «Подарите любовь и внимание», — Ну, нет, давайте не повторяться. Я первый этот подарок застолбил.       — Леночка, ну «любовь и внимание» это само собой, но надо же как-то порадовать ребенка. Сюрприз сделать, какой-никакой… — Посмотрел Федя на жену, разведя в сторону руки, а она, в свою очередь, ответила похожим жестом: пожала плечами. Все трое знали одно: этому ребенку не много надо было. Лишь бы папка был рядом. Никуда не пошел в этот день, ни на какую дурацкую работу, встал бы рано утром, купил каких-нибудь сладостей, да шавермы с какой-нибудь химозной газировкой… Провели бы этот день вместе за шахматами, телеком, Dendy… Да неважно как, главное - вдвоем. Какие там подарки…? — Ай, ладно, черт с тобой. Что-нибудь придумаю. — Кофе готов! — Послышался детский голос с кухни, а за ним и шум: звон стаканов, в которые полилась ароматная жидкость. Сливки тут же отправились из холодильника на стол, а за ними и сахар. Запахом свежего напитка тут же пропитался весь дом, даже на улице чувствовалось. Может, даже у соседей… Ничего! Пусть завидуют! — А блины, между прочим, тоже. — С улыбкой произнесла женщина и поспешила зайти в дом, чтобы поставить на стол готовый обед. А за ней и мужчины подтянулись. Она с любовью потрепала Игоря по волосам, принесла на стол четыре вилки и столько же тарелок, в каждую из которых положила по три блина, фаршированных яблоками.       Костя, занимая место за столом, тоже удержаться не смог: растрепал сыну всю его кучерявую голову, да так, что он закрыл ее ладонями. Вот, эти взрослые, прицепились к кудрям… Кто ж виноват, что они такой шапкой выросли, что не устоять? — Молодец, герой, – говорит он, сделав пару осторожных глотков из старой чашки без ручки. — Перехитрил коварный напиток.