Секрет полишинеля

Кристофер прогуливался по открытому саду, дорожки к которому были усыпаны цветами. Эта красота — его рук дело, точнее как, дело его интеллекта. Размышляя в бессонные ночи, он неустанно работал над новыми проектами, собираясь создать что-то новое. То, что будет радовать взгляд не только Султана и его самого, но и весь народ в целом. Наставница крутилась над ним день и ночь, просила сделать перерыв, но хвалила за усердную работу. И эта похвала заменяла Кристоферу и часы сна, и пищу с питьем. Зато теперь он может гордо соцерзать плоды свои труда. Шикарно проложенные аллеи и небольшие лавки, над которыми возведены золотые арки. Пейзаж с бесчисленным количеством нераскрытых бутонов цветов выглядит не пошло, несмотря на количество разных цветов. Видно, что человек проектирующий данное место явно разбирается в искусстве. И чего таить греха, наблюдая за тем, как его творение нравится другим людям и подчинённым — на лице расползалась улыбка. Хотелось запечатлеть эту красоту не только в голове, но и на холстах. Однако в воображении на фоне цветастого пейзажа восставала не только природа, но и люди веселящиеся на ней. Аллах видит и Кристофер не посмеет нарушить святого устава, его рука мастера, сжимающая кисть между пальцев — никогда не покусится на рисование человека. Может однажды, когда закон примет новое чтение и будет переформулирован, он сможет найти муз для своих работ. Хотя, они уже давно были, только вот передать их красоту он мог только словами. Несмотря на страдания по поводу невозможности изображения любимых, его красноречие восхваляли и говорили, что его остроумный язык будет куда краше, чем привезённое масло из-за границы. Вздыхая в последний раз чистый воздух и ласково провожая взглядом бутоны, он вновь возвращается во дворец, чтобы заняться своими пустыми житейскими делами. Вообще, он был против стереотипов. Смелости у него всегда хватало, но она почему-то терялась, когда нужно было её показывать. Мыслил он на новый лад времени и для многих людей склад его ума был попросту непонятен. Он так хотел преподавать детям искусство, изучать вместе с ними шитьё и при этом тренировать будущих бойцов. Половину из этих обязанностей поручали женщинам и сердце его болело из-за этой надуманной установки. В какие-то дни он сбегал со службы, чтобы провести новый урок для обучающихся в школе при дворце, но потом его поймали и все попытки самодеятельности прерывались на корню. Сейчас хотелось только расслабиться и насладиться чем-то приятным. А приятным зрелищем в жизни являлись только три вещи: природа, работа и женщины. Последнее слово приятно отдаёт где-то в центре сердца, ведь гарем он посещал довольно-таки давно. Он не был человеком, который размахивал своим титулом Шехзаде направо и налево. Ему то и вовсе не хотелось навещать этих женщин тоскующих по любви. Видя их разгоряченные и возбужденные лица при вхождении в ложу, он испытывал только жалость и сочувствие. Насколько мала была их душа, если удовольствие и счастье им приносило только отдача своего тела во владение другого? Осуждала и жалела это дело только одна часть души Кристофера. Вторая же жаждала женского внимания и может даже чего-то большего..  Своих фавориток он выбирал всегда четко и учтиво. Задавал пару вопросов прежде чем пригласить к себе в ложу. Обычно это были только приватные танцы и ничего более, но сегодня он чувствовал себя таким уставшим, что почти не ощущал вину за то, что хочет сделать потом. Он зашёл в гарем как к себе домой, медленным, но уверенным шагом. К его облику прилипло сразу сотни взглядов. Почему сотни? Потому что душа Кристофера была настолько велика и жалобна, что не хотелось оставлять ни одну женщину без крова и хоть какой-то деятельности. Некоторые танцовщицы и любовницы даже считали его чудаком, потому что каждой новенькой он предлагал свою помощь и даже хотел записать их на кружки для шитья и рисования. Этим он и отталкивал. Может производил впечатление не слишком сильного и уверенного в себе мужчины? Ведь рисование это только для юных девушек, которые тешат себя надеждами о любви после чтения очередного романа. А романы Кристофер читал. Но не для понимания любви, а понимания женщин к этой любви. И опять после этого анализа к нему приходила только жалость к этим прекрасным существам. Нежность, хрупкость и нужда в защите — вот, что виделось в его горящих глазах. Он жестом подал знак, что скоро будет готов принимать девушек у себя в ложе и велел принести немного фруктов. Для себя конечно же, но.. если надо он поделиться. Новенькие девушки с интересом разглядывали четкое, почти выточенное из камня лицо. Кристофер не был похож на турка, он был похож на греческого Бога. Те самые единицы образованных женщин, чья осведомлённость о географии была чуть дальше самой Османской Империи, знали кто такой Апаллон и Гермес и всегда кокетливо замечали это потрясающее сходство с Богами. Такие ярко выраженные признаки в красивой внешности перекрывали все странности в характеры мужчины. Какой толк от предложенной работы вместо обещанного сеанса любви, если тебя одарил взглядом такой потрясающий человек? Даже его национальность была экзотичной. Девушки скромно хихикали, а мужчины закатывали глаза, когда Кристофер называл страну из которой прибыл. Словно этого места и не существовало на карте. Заняв своё почтенное место посреди центра зала, он прикрыл отведённую зону красной ширмой и откинулся на постеленных подушках. Горящие благовония по бокам и запах свежих фруктов на стоящей впереди тарелке конкретно усыпляли, и после утомительной работы уже не хотелось никакой любви. Желание просто поесть, помыться и лечь спать становилось выше пресловутых греховных желаний. Он оторвал пару виноградин с грозди фрукта и положил себе в рот, после чего прикрыл глаза. Приятная сладость растеклась на языке и жажда расслабиться все усиливались и усиливалась. Будет неуважительно завалиться спать прямо здесь, поэтому Кристофер уже хотел стать с насиженного места и извиниться перед девушками, но вдруг перед ним возник наставник с гончим. — Шехзаде, на нашу территорию хотела влезть эта баба. Мы пытались с ней по-хорошему, но она начала только брыкаться. — Ответил наставник на немой вопрос, как только Кристофер приоткрыл рот, чтобы спросить. Мужчина держал за шиворот потрёпанной одежды небольшого роста девушку, скорее среднестатистическую. Держал так, словно это брошенный котёнок, а не представитель прекрасного пола. Он приподнял её в воздухе и потрепал, из-за чего пятки девушки отошли от земли. Под испуганные вскрики танцовщиц, которые уже стали заподазривать неладное, он скинул даму на пол и сильнее прикрыл ширму. Удивлённый взгляд Кристофера был направлен на это чудное и маленькое создание. Он ещё плохо разглядел лицо этого человека, но был уверен, что щеки девушки были усыпаны веснушками. Он усмехнулся про себя, ведь подобное считалось чем-то странным и.. совсем не модным. Девушки привыкли накрахмаливать себе лица и размалевать свои щёки так, что их даже родная мать не узнавала. Наставник, видимо уставший от жалобного поскуливания девушки, снова схватил её за плечо и приподнял. Второй рукой он развернул её лицо к Шехзаде, натянув волосы назад. Кристофер уже хотел подать знак остановиться, ведь грех так мучать невинного человека, даже если она пыталась незаконно проникнуть во дворец. Взгляд Кристофера столкнулся с блеском глубоких чёрных глаз. Её глаза были округлыми и большими, как у оленёнка, в уголках скопились капли слез. Она показательно их сморгнула и нахмурила брови, когда ощутила куда смотрят глаза Шехзаде. Тело на вид её было довольно жухленьким, руки тонкие, а на щеках образовались впалые скулы. Это красиво, но на женщине он привык видеть румяные щеки. Девушка отвернулась и фыркнула, когда Кристофер хотел протянуть к ней руку. Точно дикий зверёк, странно, что она вообще его не укусила. Парень покачал головой и устало вздохнул. Вот ещё одна проблема на голову упала. Но он рад, что наставник повёл эту девицу к нему, а не к отцу, иначе бы бедняжка уже сразу лишилась головы. — Халиль-паша, кто она? Как проникла? — Наконец подал голос Кристофер и сглотнул. — Явно иностранка. Может сбежала из лагеря неприятеля. — Ответил Халиль-паша и брезгливо повёл носом. — Сомневаюсь, что телом торговала. Слишком страшная для бабы. — Добавил он и тут же получил ногой от девушки по колену. Он жалобно взвыл и закусил губу, грозясь навредить ей в ответ. — Я сейчас тебе твои патлы оторву, безмозглая девка. — Тише. Она явно напугана, надо сначала хотя бы поговорить. Вы пробовали? — Пробовали, она молчит. — Может ей просто некомфортно? — Думать о комфорте какой-то иностранной распутницы я буду в последнюю очередь, — Ответил мужчина, все ещё потирая рукой с перстнями пришибленное колено. — может она немая, Аллах видит. Кристофер на секунду задумался и даже в какой-то момент посчитал эти слова правдой. Если девушка хранит молчание ещё с момента её ловли, то это очень странная. Любая другая бы девица начала сопротивляться и визжать, как раненая курица. Но эта просто молчала? На момент стало страшно, вдруг она была настолько плоха даже для неприятеля, что ей отрезали язык? Может, она была сплетницей и получила по заслугам.. Было только одно решение этой проблемы — остаться с ней наедине и выяснить любой ценой, откуда она взялась. — Халиль-паша, можете выйти пожалуйста? Я поговорю с ней сам. — Шехзаде, в таком случае вам стоит покинуть гарем и обсудить дело в спокойном месте, — Халиль бросил взгляд в сторону хохочущих девушек над ним за ширмой. — слишком много лишних глаз и ушей. — Пояснил он. Кристофер под недовольное мычание блондинки, подхватил её под руку и повёл через задний вход гарема, чтобы перейти в отдельное мужское крыло дворца. Схватил он её не так сильно, чтобы причинить острую боль, но достаточно крепко, чтобы её ощутить. Сначала девушка брыкалась, а потом совсем поникла и опустила голову, беспрекословно наступая шаг в шаг по мраморному полу. Видимо поняла, что бежать уже некуда.  Приглашать в свою комнату гостей — для Шехзаде дело приличное, но обычно распланировка таких встреч проходит неделями, а порой месяцами. Место хозяина, на то и место хозяина, чтобы сюда не впускать кого попало. Только вот эта симпатичная иностранка казалась такой интересной и будоражила ум, что сегодня хотелось наплевать и на этот устав. Оказавшись в богатой комнате, он провёл девицу вперёд. Она остановилась посреди комнаты и уставилась своими глазами-блюдцами на него, даже смешно похлопала длинными ресницами. Он потянул её за руку на кровать, чтобы усадить на подушки, но она тут же начала вырываться, когда почувствовала соприкосновение своего тела с поверхностью. Кристофер удивился такой реакции ещё сильнее. И он, и она продолжали молчать. Тишину нарушало только шуршание одеяла и злобное мычание девушки. Все это походило на какую-то глупую комедию. Когда Кристофер вновь предпринял попытку уложить девушку на постель, она перехватила его руку (уже совсем не по-женски) и второй дала ему звонкую пощечину.  Удар был сильным и щека мгновенно зажглась алым. Девушка мило прижала кулачок ко рту и вздохнула, словно испугалась своего же действия. «Переборщила» — чувствовалось в её взгляде. Кристофер прижал руку к своей коже и поморщился от боли. Мысль о том, что иностранка правда неприятельница подкрепилась. Не бывает у простых женщин такого поставленного удара, её явно обучали даже таким простым вещам как пощечина. По всем мужским устоям жизни в Османской Империи, после такой ужасной провинности, Кристофер уже должен был гнать девушку к черту, но в ней была та черта, ради которой он был готов простить даже подобное унижение. Точно какие-то чары наложились на душу Шехзаде. «Она колдунья». — Пронеслось в голове у мужчины. — Кто ты такая? Зачем пришла сюда? — Кристофер повысил голову. Хоть он и был очарован красотой и какой-то непоколебимой аурой незнакомки, он не мог позволить себе потерять авторитет. Девушка начала отчаянно махать головой из стороны в сторону и кажется в ее глазах промелькнул страх. Животный страх, который скапливается годами. Взгляд жертвы от которого становится страшнее, чем от слов охотника. Она послушно опустила голову вниз и её светлые волосы распушившись повисли. Кристофер вновь сел на один уровень с колдуньей, практически оказываясь перед ней на коленях. Негоже для Шехзаде, но ведь никто их не видит? — Не надо преклоняться передо мною сестра, я не твой Господин. — Мягко произносит мужчина, стараясь в этот раз не спугнуть эту невинную, но жестокую натуру. Он укладывает руку на загорелую щеку девушки и приподнимает её голову вверх, чтобы заглянуть в кофейные глаза. — Расскажи мне откуда ты сбежала и я тебя не трону. Девушка рассеяно захлопала длинными ресницами и нежно приложила свою мягкую ладонь поверх чужой бугристой. Она позволила прикоснуться, но теперь более чувственно оттолкнула его, сняв руку. Чужестранка показала пальцем куда-то за спину Господина и наклонила голову вбок. — Кто-то пришёл? — Спросил словно в пустоту Крис. Она отрицательно махнула головой и встав, подошла к письменному столу Шехзаде, чтобы указать на пергамент и кисти. В голове Кристофера промелькнула мысль, как у будущего воина и правителя, что своим неловким очарованием она хочет его запутать и на деле жаждет забрать ценные бумаги с этого самого стола. Чтобы перестраховаться от этого инцидента, Кристофер осторожно перехватил чужие запястья и вновь удивился тому, какие они были тонкие. Почти измученные судьбой. Девушка вновь махнула и движениями макушки продолжала кивать в сторону кистей. — Ты хочешь что-то нарисовать? — Взмах. — Написать? — Кивок. Кристофер протянул ей листок бумаги и макнул перо в чернила, прежде чем отдать кисть колдуньи в руки. Пару взмахов тонких рук и изящные, почти идеальные буквы взлетели стаями лебедей по пергаменту. Девушка была явно образована, но не грамотна из-за языкового барьера. Вот почему она молчит. Интерес просыпался с новой силой. Кисть вывела: «Не знаю местного языка, попадание сюда случайно — заработок. Боюсь говорить» — Почему боишься? Новая фраза взлетела на бумаге с новой силой, писалась уже как-то более агрессивно. Словно чернила защищались от кого-то. «Не поймёте если заговорю» — Я изучал много языков, если я не смогу понять твою речь - просто позову переводчика. — Убедил её мужчина. Кисть снова замахала. «Другая причина. Не могу» — Ты давала обет на молчание? Девушка смешно нахмурилась и закусила губу, словно задумываясь. Кажется она не понимала смысла сказанных слов. «Нет голода, обед не надо» Кристофер усмехнулся. Она была правда чудной и очень забавной. — Пока я найду нам переводчика, тебя пристроят в гареме на время. Если будут приставать, скажи что ты от Шехзаде. Поняла меня? — Сказал Кристофер строго, словно это был самое настоящее повеление. Иностранка кивнула. — Молодец.  

***

Прошло довольно много времени, прежде чем Шехзаде смог убедить весь персонал и свою мать в том, что девушка не представляет опасности и взять ее на время будет хорошей идеей. Кристофер выдохнул ощущая приятную гордость, когда с его решением все-таки согласились. Поручив эту чудную колдунью в руки своей наставнице, мужчина направился в западное крыло дворца, чтобы посоветоваться с отцом по поводу переводчика. Шахи-Хатун крутилась вокруг чужестранки, с каким-то жутким пристрастием разглядывая её необычный лик. — Кожа у тебя какая! Всё в веснушках, не боишься, что в жены не возьмут? — Она подмигивает девушке, но та лишь смотрит вдаль, как-то потерянно. — Да и худая совсем, мужчины любят когда есть за что подержаться. Приоденем тебя? — Она разразилась громким и хлестким смехом. Кристофер не смог найти отца, кажется он отбыл в город по работе. На самом деле, так было даже лучше. Некрасиво было думать от отбытии главы семейства, как о радостном событии — но ведь все могут немного грешить. Шехзаде решил проведать свою новую необычную подругу. Мысленно помолился за то, что Шахи-Хатун не уничтожила эту прелесть. Когда мужчина зашёл в гарем, он потерял дар речи. Вокруг его колдуньи собралась целая толпа девушек, которые ей презрительно улюлюкали. — Сестра, почему твои волосы такие ломкие? Они выгорели на солнце? — Захохотала одна из них и подняв на посмешище, схватила одну прядь светлых волос. — Приползла на своих сбитых коленях к Шехзаде, потому что во вражеском лагере ты больше не нужна, да? — Вскрикнула другая и обхватила её за впалые щеки, приподнимая голову так, чтобы каждый мог встретиться с её беззащитным взглядом. Кристофер мог бы оставить этот суд на самопроизвол, потому что такие ситуации обычно решались сами. Тем более это женщины, такие конфликты максимально потешны и сходят на нет уже через 30 минут. Но что-то в этот раз не давало ему пройти мимо, что-то ёкнуло в груди когда он увидел взгляд глаз-блюдец направленных на него. — Что здесь происходит? — Разнесся как гром голос мужчины, он подошёл в круг к девушкам и те сразу же отпустили иностранку. — Шехзаде! Эта девка залезла к нам на территорию чтобы просто ноги перед вами раздвинуть, уберите её отсюда! — Завизжала наложница и надула губы, отвернувшись от других. — Это же просто отродье, а не женщина. — Следи за своим языком, Александра-хатун. Очень некрасиво использовать язык данный нам Аллахом для таких речей. — Язвительно отметил Крис, даже не смотря в её сторону. Александра сразу же притихла, но через пару секунд зашушукалась с подругами, кидая взволнованные взгляды на Шехзаде. Тот в свою очередь, опустился возле колдуньи и обхватил её маленькие руки в свои. Шахи приодела её на радость чужих глаз. Искусная изумрудная шаль, поверх роскошного наряда. Щеки ей припудрили и накрахмалили лицо, теперь загорелый оттенок и россыпь звёзд были прикрыты косметикой. — Они просто издевались? — Нежно спросил мужчина. Она кивнула и в тот же момент, сам не ведая того, Кристофер обхватил чужестранку за талию и поднял её на руки. Девушки возмущённо ахнули, а колдунья не ожидая такого жеста, испуганно обхватила его за шею. Шехзаде знал, что за такое трепетное отношение к сомнительной одалиске его могут наказать, но сегодня он решил что им движет горячее сердце. Крис перенёс эту нежную ношу обратно, опять в свою комнату. В этот раз не почувствовав сопротивления, он положил девушку на кровать. Сам аккуратно сел подле неё, на конец матраса. Колдунья сразу же перевернулась вперёд и уселась по турецки, взмахнув волосами. Первое, что она сделала после своего внезапного переворота — протянула руку к Шехзаде. Тот её доверительно сжал. — Что такое? Она показала на свои щёки и сморщилась, второй рукой потёрла одну из них. — Хочешь смыть пудру? Кивок. Кристофер встал и направился к двери, на лице прелести появилась вселенская печаль, а брови нахмурились и сложились вдвое. Она боялась, что он уйдёт. Тот мягким взглядом заверил, что уходит ненадолго и покинул комнату. Спустя пару минут мужчина вернулся с небольшой чашей, в которой лежала ткань. Он подозвал иностранку к себе и та села напротив него, доверительно подставив своё крохотное лицо его рукам. Кристофер смочил тряпку в проточной воде и выжал в чашу, затем очень крохотными и осторожными движениями прикоснулся к чужим щеках. Казалось, эта девушка его опьяняет. Его руку и её кожу разделяла противная мокрая ткань, но даже так казалось, что он чувствует пыл этой мягкости. Щеки на удивление чуткие и нежные. Эта иностранка создана из противоречий. Жженые волосы солнцем, но поразительно чистая и здоровая кожа. Блондинка чувственно прижалась к чужой руке и прикрыла глаза, подставляясь под движения опытных рук. У Кристофера были женщины, много женщин, но почему-то такие неловкие касания выводили его из колеи. Это ощущалось так интимно. Словно их тайная невинная вечеря была огромным грязным пятном на его репутации. Светлая прядь выбилась из макушки и выпала на загорелый лоб наложницы, та попыталась её сдуть, но ещё больше растрепала свои волосы.  Она правда была смешной. Он никогда не видел таких очаровательных и наивных в своей простоте женщин.  — Помочь? — Вопрос только для приличия, Шехзаде уже знает, что не получит отрицательного ответа. Палец зашёл за маленькое ушко и заложил туда бледную прядь. Сердце горело и ныло, чувства внезапные душили и ничто не казалось правильным, кроме желания ощутить эти милые губы сердечком на своих. Биение где-то под грудью оглушало, словно его черепушку безжалостно долбили молотком. Светлые ресницы напротив дергались, добавляя какой-то неизмеримой пошлости, которая до безумия шла этому невинному лицу. Губы настойчиво, но умопомрачительно прижались в коротком поцелуе. Словно касание бабочки, которое в миг превратилось в жало пчёлы. Быстро, колко и больно. Что же он делает? Кристофер ожидал, что девушка оттолкнёт его, испугается и теперь точно убежит, но он почувствовал жар исходящий от её тела и открыв глаза сквозь сказочную пелену заметил краску её щёк. Словно румяна и не смывались водой минутами ранее, они были алые. Горели под прикосновениями и стыдились своего цвета. Шехзаде утопал в этой нежности и принёс ещё пару поцелуев на эти розовые пятна, напрочь позабыв о чаше с водой в руках. Колдунья неловко прижалась в ответ и обхватила его шею, уложив голову куда-то к его плечу открывая пространство для поцелуев. — Хочешь сделаю тебя своей одалис? — Шептал он горячо между поцелуями, не зная, что творя. Девушка издавала крохотные звуки и зажимала глаза, пряча распутные зрачки в чужих объятиях. Она отрицательно замахала головой, пыталась оттолкнуть мужчину от себя. Это действие привело его в рассудок. Кристофера словно окатили холодной водой и он тут же оторвался от иностранки. — Сестра прости меня, я не мог удержаться. — Зашептал он, прижался губами и лбом к переплетенным крохотным кистям. — Будь моей наложницей, я сойду с ума. Хочешь разгоню гарем? Чужестранка обладала высокой силой, мужчина не слышал её голос, но слушал её сердце. Проронив очаровательный звук, она неуверенно подняла глаза на Шехзаде. — Приходи сегодня на наш ужин, милая. Я тебя представлю и устрою лучшее место, эти глупые бабы тебя больше не тронут. — Тихо произнёс он и оплёл своими руками тонкий стан тела. Колдунья обхватила его в ответ и фыркнув, выдохнула ему в плечо. Солнце садилось также быстро, как прислужницы бегали по главному залу. Они разносили тарелки за общий стол радостно щебеча, повара выносили трапезу и питье, грохоча бокалами. Лишь одно существо в этом мире покорно молчало и соблюдало какое-то немыслимое правило судьбы. Его колдунья мялась у входа, перебирая шёлк роскошного платья пальцами и поджимая губы. Ей было так неловко и как бы это жестоко казалось.. оставлять женщину одну, которая итак выставлена в плохом свете. Кристоферу было плевать, он защитит свою ведьму, даже если это нарушит его репутацию. Колдунья почувствовала знакомый обхват рук со спины и мгновенно расслабилась, откинув голову на плечо мужчины. Шехзаде окольцевал её тело, сразу же даруя ей ощущение этой безопасности и защиты. — Волнуешься? Она сжала его руку в ответ и нежно посмотрела своими шоколадными зрачками.  — Никому не дам в обиду, не волнуй своё сердце.  Пока никто не видел, он так по-детски прижался на мгновение к её макушке и посадил бабочку поцелуя прямо в темечко. Она хихикнула и сладко улыбнулась, растекаясь в его жестах. Вскоре начался ужин и все заняли свои места. Мужчины с одной стороны, женщины с противоположной. Блондинка сидела посреди наставниц и других наложниц, пилила своим забавным взглядом глаза Кристофера напротив. Так неряшливо и мило она смотрелась среди этих знатных и грязных девиц, что хотелось спрятать её в карман шаровар и никому не отдавать. Слово давалось главному члену семьи, Отцу, который совсем недавно вернулся с дороги. — Вижу, что наш сегодняшний круг близких пополнился новым лицом. — Сказал отец с каким-то притворным дружелюбием, прожигая дыру в светлой макушке. — Надеюсь, вам милая, понравится в нашем дворце. — Он приподнял бокал и сощурил глаза, увидев её лик. — Вам повезло, что вас выбрал именно мой сын. Надеюсь, вы оцените такой жест по достоинству и будете покорны, как и полагается женщине. — Последнее слово он выделил странной интонацией, никому не было понятно такое расположение духа Господина, кроме колдуньи. Та ещё немного посидела, осушила два бокала вина и что-то неловко промямлив — выбежала из-за стола. Гнаться за ней сразу же после её смешного побега было бы странно, поэтому Кристофер выждал 5 минут, прежде чем отдалиться от круга семьи и направиться вслед за чужестранкой. Долго её искать не пришлось, та сидела у двери в комнату Шехзаде. Это почему-то показалось ему очаровательным. Девица совсем не знала мест во дворце и сбегала либо в уборную, либо к нему. — Тебе стало плохо? Что расстроило тебя? — Нежно произнёс он и провёл по её высушенным волосам. Она болванчиком опустила голову и костяшками пальцев постучала в дверь Шехзаде. Тот понял намёк и приоткрыл ее, впуская девушку вперёд. — Так что? Блондинка по привычке, уже даже по хозяйски, перебралась за письменный стол и стала записывать что-то в специальной книжке. Кристофер собрал ей отдельную тетрадку, где они могли вести свою молчаливую переписку. Знакомый почерк вывел: «Отец знает правду про меня, мне уйти» Кристофер перепугался не на шутку. — Какую правду? Что ты имеешь в виду? «Он знает я не враг, дело в другом» Шехзаде пораскинул мозгами и стал перебирать все возможные варианты развития событий. Что же девушка имела в виду? Почему она догадалась о том, что Отец уже все знает? Почему она знает об этом раньше, чем собственный сын? Чужестранка выглядела так необычайно взволнованно, такого испуганного вида не было у неё даже во время первого появления во дворце. Кристофер обхватил её руки, как обычно делал, чтобы успокоить и прижал девушку к своей груди. Он чутко провёл ей по спине, худые косточки ощущались даже сквозь подкладку корсета. Запястья её тряслись, а с любимых жалостливых глаз потекли слёзы. — Нет-нет. Не плачь, нельзя. — Зашептал он, ещё сильнее прижимая девушку к себе так, что теперь она не могла его оттолкнуть. Соль пачкала и мочила его цветастый кафтан, но это было последнее, что волновало его. — Милая, что случилось? Я помогу тебе всем, чем смогу.  — Ты не сможешь помочь. — Прозвучал глубокий голос где-то над его ухом.  Эта интонация, этот тон висели в воздухе. Словно кто-то нарушал их чуткую тишину с колдуньей и стоял со спины Кристофера. Он отважно перевернулся назад с девушкой в руке, уже приготовившись к перепалке с незнакомцем. — Тут никого нет кроме нас, это я. — Зазвучало где-то со груди. Шехзаде наклонил голову и заметил, что губы его любимой приоткрываются. Кажется, она так шокирована их прерванной встречей, что хочет что-то ему сказать.  — Говори милая, я слушаю тебя. — Шехзаде, это мой голос. Сердце замерло. Этот глубокий, черствый и чарующий звук звучал с розовых губ сердечек. Он аккуратно отнял девушку со своей груди и посадил её напротив себя, с щёк не переставали течь слёзы. Вдруг в её тело вселился злой бес? — Мне так жаль, мне было страшно. — Низкий тон сорвался на жалкий шёпот, колдунья опустила голову и залепетала вставая на колени. Кажется её светлая макушка уже касалась пола, пока руки склонялись в мольбе. — Я сделаю все, что вы захотите, только не убивайте меня. — Все нормально, у нас есть люди во дворце изучающие эзотерику. Мы выгоним злой рок из тебя, только не плачь. — Кристофер казалось не понимал поведения обожаемой и старался поднять её с колен. — Шехзаде, нет никакого рока, я мужчина. Сердце замерло. Но.. как же? Как? — Ты шутишь? — Она всегда была чудной, может в этот раз милая решила устроить розыгрыш. — Нет, нет. Я бы хотел, чтобы это было шуткой. — Послышалось где-то снизу с ковра, где уже распласталось худое тело. — Мне очень жаль, мне.. мне очень жаль. Шехзаде обхватил стан парня и приподнял его голову так, чтобы он смотрел прямо в его глаза. Во взгляде не читалось нежности, больше не было этой ласки, которая помогала колдуну справиться с этими мучениями во дворце. — Теперь ты молчишь и говоришь тогда, когда я скажу. Понятно? — Кивок. — Как ты здесь оказался и зачем притворялся женщиной? — Я не притворялся ею, Господин.. Меня все восприняли за девушку из-за моей внешности и я подумал, что это будет отличная роль и маскировка, чтобы меня не выгн.. — Маскировка? — Кристофер повысил тон и схватил колдуна за волосы, больно натянув их назад. С глаз-блюдец потекли слёзы. — Кто тебя послал? — Никто, Шехзаде.. Меня выгнали из лагеря и мне нужно было укрытие, иначе бы я сгнил на улицах.. — Заплакал ещё сильнее парень, его тело так сильно задрожало, что Крису стало стыдно. Он отпустил руку и усадил его на подушки.  — Чем ты занимался на улицах? Мужчина задрожал ещё сильнее и прикрыл глаза руками. — Ещё раз повторяю. Чем ты занимался? — Господин, не поймите меня неправильно.. я-я торговал телом, я не знал, чем я могу ещё заняться, так что.. — Парень захлёбывался в своих слезах, не успевая их вытирать и глотать. Выглядел он максимально жалко. Шехзаде хотелось его уберечь. — То есть ты был распутной девкой, а потом решил придти сюда, чтобы продолжать своё дело? Толкаешь услуги? — Нет-нет, Шехзаде.. Я не ожидал, что вы мной заинтересуетесь, я планировал сбежать. — Мягко начал он, пытаясь успокоиться. Что-то в сердце не давало вести этот диалог как подобает. Кристофер взял парня за руки и нежно обхватил их, как держал до этого. В груди потеплело. — Я правда к вам привязался за это время и мое сердце болело, потому что я знал, что однажды мне придётся признаться.. — Затих иностранец от прикосновения мужчины. — Потому что любить мужчину это.. — Неправильно. Закончил Кристофер за него. Парень сглотнул и заговорил дрожащим голосом. — Да. Неправильно.  Шехзаде встал с кровати и начал наматывать круги по комнате, словно разъярённый тигр в клетке. Попробуй тронуть его и он откусит руку по локоть. Он отчаянно задышал и обхватил руками свою голову. Остановился возле окна и осел подле подоконника, взъерошивая свои волосы. — Это просто какой-то бред. Чушь. — Тихо заговорил Крис сам с собой, смотря куда-то себе под ноги. Колдун засуетился и подполз с кровати к Господину, обнимая его руками. Он не сопротивлялся, просто принял этот крохотный жест. — Как можно полюбить мужчину? Это грех. — Шехзаде, я знаю, я знаю. Вам нужно отказаться от меня и мы забудем это. — Грустно забормотал он, прижимаюсь ещё сильнее вопреки своим словам. — Вы святой человек, вы отмолите своей грех и Аллах вас простит. — Произнёс он и запрокинул глаза в сторону окна, глядя на небо. — Меня уже никто не простит, а у вас есть шанс отмыться.. прошу не мучайте не себя, не меня. Этот голос звучал так рассудительно и взросло, что в Кристофере пробудилось это невиданное чувство. Он полюбил составленный в голове образ чуткой девушки, он и понятия не имел что за этим ярким нарядом прячется мужчина-дипломат. Шехзаде поднял голову и уже с новым осмыслением взглянул в эти кофейные глаза. Они больше не казались растерянно-кукольными, они горели умом и воспитанием. Такой человек может пригодится в его рядах, это скудное и позорное прошлое никогда не всплывет, потому что Кристофер не предаёт тех, кого любит. — Я не могу так поступить. — В мольбе прошептал Шехзаде и встал на колени. — Аллах видит мои мучения, видит твой страх. Я должен поступить верно. — Как в мантре осознанно заговорил он и колдун в ответ ясно закивал. — Не могу тебя отпустить и забыть брат, я устрою тебе должность.  Глаза иностранца округлились и он осел рядом с мужчиной отпуская его плечи. — Нет-нет, вы не должны так поступать.. Вы великой души человек, мне хватит того, что вы оставите меня в живых, прошу... я никогда не смогу возместить вашу доброту.. — Защебетал глубокий голос. Шехзаде только заметил, как красиво он сочетался с миловидной внешностью. Все в этом человеке было противоречиво, не только волосы и кожа. — Пойдёшь со мной в отряд при дворце. Научу тебя фехтованию, держать меч. — Закивал он, приподнимая его с пола, все ещё держа за руки. — Может тогда Аллах нас не осудит. Щеки мужчины побледнели ещё сильнее. — За что не осудит? — В страхе пробормотал чужестранец. — За то что мы полюбили мужчину. Сердце пропустило удар и колени иностранца снова подкосились, собственное тело не держало хозяина. Хотелось рассыпаться в благодарности по всей этой комнате, позорно разрыдаться и отмаливать великодушие этого прекрасного мужчины. Щеки с звёздами зарделись, привычная краска сменила мёртво-бледный цвет. — Это неправильно, Шехзаде. У вас будут проблемы из-за меня. — Произнёс он и обмяк в руках, когда Кристофер приобнял его, укладывая светлую макушку к себе на грудь. — Я итак большая проблема. А такая маленькая как ты - мне не помешает. — Он ласково усмехнулся и провёл пальцами между прядей светлых волос. Осознание настигло его быстро. Любовь отбила его голову настолько, что он забыл про любые правила приличия и про самое главное. — Как тебя зовут? — Неловко произнёс Кристофер и теперь пришла его очередь краснеть. Каков позор. — Меня.. Феликс. Феликс. Шехзаде смаковал это необычное имя для такого необычного человека в своей жизни. Оно идеально подходило к этому забавному, но такому образованному парнишке. Сердце билось все сильнее и ярче, словно с каждым ударом доказывая правду его действий. — Мне нравится.  — И мне Ваше нравится тоже. — Смущенно произнёс Ликс и приподнял подбородок, чтобы взглянуть на щёки тронувшиеся краской. — Все же, что мне делать? Придётся скрываться дальше? Кристофер ещё раз, словно не веря тому, что этот человек ещё реален — провёл руками по волосам и прижался аккуратным поцелуем в щеку. — Я же говорю. Пристрою тебя в армию, будем работать вместе и никто ничего не узнает. — Вам придётся выбирать себе избранницу в будущем, семья не простит вашего выбора. — Сказал он, перебирая каштановые кудри. — Придётся отказаться от этой семьи, ведь у меня на этот момент уже будет новая.