Любовь и нежности

Оглушающий звон в ушах перекрывает бесконечную тишину. Возможно, здесь есть часы, которые издают нагнетающее тиканье. Но он не слышал их. В его голове было пусто, будто там образовалась черная дыра, поглощающая каждую мысль, так и не доходящую до самого мозга. Кажется, он сейчас плохо работал. В комнате было чертовски холодно. Пальцы на ногах поджались, он их не чувствовал. А чувствовал ли что-либо вообще? Если только ноющую боль где-то за грудиной, что медленно поднималась вверх, по трахее и еще выше. Его сейчас стошнит, либо ему показалось. Горло внезапно сдавило спазмом. А.. Вот и слезы снова навернулись. Сейчас снова будет шмыгать краснеющим аккуратным носиком. Кровь на внутренней части бедер и между ягодиц уже почти засохла, неприятно стягивая кожу. Мальчишка совсем не двигался, а его еще более потемневшие глаза смотрели перед собой в стену. На лицо упала запутанная прядь иссиня-чёрных волос, но тот, похоже, даже не моргнул. Подрагивающие плечи были прикрыты лишь тонкой белоснежной тканью рубашки, на которой отсутствовало большинство пуговиц, единственным элементом одежды на парне. Нетрудно понять, что кто-то варварски пытался сорвать с него этоу вещицу. В нижней еë части виднелись розовеющие разводы крови. Иронично. Придется точно потом её выкинуть. Если он вообще выйдет отсюда. Входная дверь хлопнула. Тело юноши моментально напряглось, а слезы, кажись, начали быстрее скатываться по бледным щекам. Раздались размеренные, почти тихие, шаги. Они направлялись в эту самую комнату. Когда они затихли, послышался негромкий смешок. — Всё ещё валяешься так? Хоть бы прикрылся, – мужской весёлый голос казался мальчишке самым мерзким звуком на земле. — а то сияешь своей пострадавшей задницей. Вошедший хмыкает и приближается ближе к двуспальной кровати. Юноша на ней моментально, через боль, поджимает колени к себе, пытаясь закрыться. Лицо прячется во влажную от слез подушку. Всё, лишь бы не видеть лица этого подонка. — Да ладно тебе, Изу, – тот наигранно дует губы. — переставай. Ты совсем не рад меня видеть снова? Ох, знаю, я уходил всего на полчаса, но ты, моя куколка, выглядишь слишком.. Хуёво. Изуна чувствует эту холодную безумную ухмылку затылком. Его тело содрогается из-за последующего прикосновения. Мужчина гладит его по голове, путая сильнее и без того взъерошенные волосы. Некоторое время снова начинается тишина, но затем широкая ладонь по собственнически опускается ниже, пока не достигает бедра. Изуна впервые издает протестующий звук в виде слабого мычания. — Ну-ну, я только посмотрю, что у тебя там.. В следующий момент его ноги начинают раздвигать. Только не это! — Тобирама!.. Нет, пожалуйста! Остановись.. – Голос брюнета сорван. — я прошу тебя.. Только не снова.. Уже лежа на спине, он с ужасом наблюдает за тем, как некогда его знакомый, который учился на два курса старше и должен был помогать ему с учёбой, раздвигает изувеченные и обезображенные бедра в стороны, открывая обзор на не самую приятную картину. Там всё было в крови. Уже засохшей. Взгляд малиновых глаз оценивающе прошелся меж ягодиц юноши. — Прелесть, – Тобирама довольно скалиться и поднимает на Изуну ужасающий взгляд. — у меня сейчас снова встанет.. — Не надо.. Но его, кажись, намеренно проигнорировали. Брюнет издаёт испуганный судорожный вздох, когда чувствует что-то влажное и горячее там. По спине бегут холодные мурашки омерзения. Однако Тобирама в свою очередь продолжал упрямо водить языком по ягодицам юноши, слизывая кровь. Его пальцы сжимали худые бедра, не давая тем даже дрогнуть. Сверху послышались судорожные всхлипы, что становились громче с каждым мгновением. Настойчивый язык приближается к сфинктеру и надавливает на него кончиком, проникая внутрь. Их глаза наконец встречаются. Наглые и безумные с испуганными. Такие ласки совсем не возбуждают Изуну, тот лишь тихо плакал. А вот Тобирама завелся не на шутку. Впрочем, он всегда хотел Учиху. Это стало его личным безумием. Этот мальчишка, когда то похожий на прекрасный бутон розы, запал в голову с самой первой встречи. Член болезненно упирался в ткань джинс, а там уже в кровать. Сенджу инстинктивно терся о неё стояком. Когда от крови остались лишь бледно-розовые разводы, мужчина отстранился. Он тяжело дышал, а в его глазах читалось нестерпимое желание. Изуна предпочел бы умереть, ведь звук растягивающейся ширинки заставил всё внутри сжаться. Сенджу тогда немного отстранился, задумчиво оглядывая тело перед собой. Брюнет сразу же поджал ноги, пытаясь как-то неуклюже обхватить себя руками. Но он уже ничего не мог сделать против своего мучителя. И когда Тобирама высвободил свой член наружу, Изуна лишь тяжело сглотнул, зажмурившись. Он не хотел видеть этого лица. Боже, как же он его ненавидел. Припухлые побледневшие губы поджались, когда ощутили прикосновение чего-то горячего и.. пульсирующего? Снова язык? — Впусти его в свой чудесный ротик, Изу, – шепчет мужчина с придыханием. – иначе мне придется заставить тебя. Его лица касаются прохладные пальцы. Они медленно оглаживают острую скулу мальчишки, почти нежно смахивают чёлку с лица. Кожа Изуны болезненно бледна, а теперь она стала ещё белее, стоило ему приоткрыть глаза и увидеть перед собой член Сенджу. Юноша всхлипнул, попытался отвернуться, но грубая ладонь, что схватила за подбородок, заставила держать голову ровно, а также разомкнуть губы. Изуна прекрасно знал правила про зубы. Правда усвоил после того, как чуть их не лишился, когда попытался укусить Тобираму. Горячая плоть медленно проникает в рот парня. Он чувствует каждую выступившую венку, мелкие пульсации и набухшую головку, что упиралась в самое нёбо. Сенджу не двигается, лишь с интересом прищуривается, будто ждёт каких-то действий от Учихи. Но последний завладевает лишь ужас, поэтому он застывает, плотно зажмурив глаза. Лучше бы Тобирама просто его убил. Разве Изуна заслужил таких мучений, разве.. Юноша внезапно давится, когда Сенджу проталкивает своё достоинство дальше. Глаза немедленно распахиваются, а на резницах застывают слезы. Господи, он так глубоко запихнул свой хер, что Изуна щас задохнётся. Он щас задохнётся! Худые пальцы впиваются в бёдра мучителя, короткие ногти оставляют полосы на обнаженной коже. Неужели он так глупо умрёт? Ведь блондин не собирается отстраняться. Тобирама смотрит на Изу с холодным любопытством. Молча с улыбкой наблюдает за тем, как брюнет задыхается, пытаясь из последних сил выбраться. Однако вскоре Сенджу наконец отстраняется, позволяя брюнету вздохнуть. — это была бы самая нелепая смерть, – он тихо посмеялся, беря свой член в руку, чтобы омерзительно, по мнению Изуны, шлёпнуть крупной головкой по покрасневшим губам, что жадно хватали воздух. — хотя для тебя сдохнуть с моим хуем во рту это ещё та божья благодать. Тобирама совершенно точно не в себе! О.. Нет. Наоборот, это настоящий Сенджу. Не тот студент, не пропускающий ни одного дня университета, любимчик декана и чёртов гений. Это Тобирама Сенджу, больной псих, что нашёл своё утешение в Изуне, обычном мальчишке, что славился среди сверстников своей миловидной внешностью и необычайной харизмой. Однако от сияющего мальчика ничего не осталось. Его личность давно разбилась на тысячи мелких крупиц, которые больно впивались в колени, на которых он стоял перед своим мучителем. А ведь после того, как Изуна пропал, его так никто и не искал. Не искали потому что больной ублюдок заставил его написать собственную предсмертную записку, чтобы все думали, что Изуна просто покончил с собой, сбросившись в океан. Но его похитили! Похитили и издеваются, словно не понимаю, что он человек, а не вещь, которой можно вот так нагло пользоваться и уродовать ещё больше. Он пытался сбежать в первое время. Кричал, вырывался, угрожал. Все это продолжалось до тех пор пока Тобирама был с ним достаточно мил, чтобы затем наконец усмирить засранца. Сенджу привязывал его к кровати и заклеивал ему рот, когда покидал квартиру. Иногда он просто оставлял Изуну лежать на кровати, но тот был настолько измучен, что не мог в себе найти сил, чтобы даже просто элементарно сесть. По покрасневшим щекам вновь потекли слёзы. Удивительно, что они у него еще остались, учитывая то, что плачет брюнет почти каждый день, но его всхлипы заглушает скотч. Сейчас же мальчик поджимает свои губы, пытаясь отвернуться. — умоляю, Тобирама.. Пожалуйста.. – он шепчет свои бесконечные мольбы снова и снова, лишь умиляя своего мучителя. — Что такое, Изу? — он улыбается, проводя головкой члена по дрожащим губам, но затем отстраняется, слезая с кровати. Но это лишь затем, чтобы окончательно стянуть с себя одежду. — хочешь, чтобы я отпустил тебя? Но я ведь жить без тебя не могу, глупенький. Поэтому ты останешься со мной. Блондин вновь забирается на кровать. Матрас прогибается под его весом, когда он нависает над Изуной угрожающей фигурой. Последний в свою очередь лишь прижимает руки к груди, понимая, какая участь его ждёт дальше. Он знает наизусть, что Сенджу будет с ним делать. Большие ладони подхватывают чужие худые бедра и раздвигают его ноги. Что ж, в это раз Тобирама будет добр, поэтому подготовит своего мальчика. Облизнув свои губы, Тобирама наклоняется к Учихе и надавливает на его губы двумя пальцами, он медленно поддаётся, пропуская чужие фаланги в свой рот. Это не менее унизительно, но.. Сенджу редко бывает так щедр. Обычно он берёт Изуну на сухую, получая от это ненормальное удовольствие. Язык парня медленно касается подушечек пальцев блондина, на что тот одобрительно поглаживает юношу по бедру. Затем губы плотно обхватывает пальцы и Изуна начинает их посасывать. В отличии от члена он может это сделать с ними.. Тобирама усмехается, когда чувствует, насколько влажно становится в чужом ротике. Вскоре он вынимает пальцы и за ними тянется небольшая ниточка слюны, которая затем обрывается и падает Учихе на подбородок. Мальчишка тяжело дышит, наблюдает за своим мучителем из-под полуприкрытых ресниц. — Если бы ты мне с такой же охотой отсосал, то тебе бы щас не пришлось раздвигать свои прелестные ножки второй раз за день, малыш. Ты себя настолько не любишь, м? Изуна ненавидел, когда Тобирама разговаривал с ним. Каждое его слово вызывало у брюнета тошноту и неприязнь, но он послушно молчал, будто смирившись с тем, что никакие мольбы с этим психопатом не прокатят. Он лишь игрушка для него. Даже эти слова любви ничего не значат, Сенджу просто издевается над ним. Каждый знает, что слюна — хреновая смазка, но никто особо с учтивостью к этому не относится, особенно Тобирама, которому легче взять мальчишку грубо и без подготовки, вместо того, чтобы хотя бы растянуть. Влажные пальцы двигаются внутри, проникают как много глубже и Изуна тихо скулит, когда те надавливают на простату. Самое унизительное заключалось в том, что Учиха получал призрачное удовольствие из-за которого его небольшой член твердел, вызывая у Тобирамы ещё более мерзкую ухмылку. Изуна немного ёрзает, поднимает взгляд на потолок и закусывает губу. Сколько он уже тут находится? А сколько ещё пробудет? Он так устал. Однажды Сенджу ему рассказывает о каком-то своём расстройстве. У них редко получалось нормально поговорить, ведь Тобирама приходил к нему за одним. В тот день он его даже не тронул и выглядел каким-то замученным. Сидел на краю кровати спиной к Изуне и говорил о том, что отец в очередной раз сорвался на нём. У брюнета это не вызывает никакой жалости, лишь нестерпимую злость. « Вот как? Папочка тебя ругает, а ты приносишь это мне? » Изуна внезапно вскрикивает, когда блондин одним движением полностью проникает в него. Старые раны дают о себе знать сильной болью из-за чего мальчишка мычит и стискивает зубы. Отпихивать мучителя от себя уже бесполезно. Тобирама двигается медленно, пристально наблюдая за тем, как собственный член проникает глубже в узкое нутро. Он даже не слышит жалобный скулёж где-то сверху, сжав пальцами бледные худые бёдра. Учиха закрывает ладонями свой рот, сдавливает глотку, лишь бы не издавать звуков, которые так нравились его мучителю. Тело Сенджу было красивым. Да и сам блондин был вполне хорош внешностью. Жаль, что внутри он был гребаным психопатом. Подтянутый торс, сильные руки и неплохо зад всегда привлекали девчонок, да и не только их. Однако сам Тобирама смотрел лишь в одну сторону. В сторону Изуны. И если бы эта любовь была нормальной, то вряд ли Учиха бы страдал. Возможно, у них бы даже что-то получилось при иных обстоятельствах. Но эта зависимость Тобирамы была огромной пропастью между ними и блондин безжалостно столкнул туда мальчишку. Брюнет выгибается в спине и не сдерживает крик, когда Тобирама начинает двигаться быстрее. Ноги на чужих плечах задрожали, но руки держали их крепко, не отпускали. Для большего удобства, Сенджу наклоняется к Изуне, заглядывает в его покрасневшие глаза и тянется к чужим ладоням, что так крепко прижимались ко рту. Освободив чужой ротик, Тобирама сразу же закрывает его своими губами, ловя ими вскрики нижнего. Сложив бедного мальчишку в три погибели, когда его ноги все ещё были закинуты на плечи, Сенджу целовал его почти нежно, несмотря на то, что трахал его грубо и быстро, как ему и нравилось. Язык медленно скользит во рту парня, пытается найти отклик, но Изуна лишь мычит ему в губы, царапает плечи своими ногтями. На теле блондина уже множество таких царапин, оставленных Изу. Кровать жалобно скрипит от напора Сенджу, что безжалостно втрахивал некогда своего знакомого в кровать. Он перешел на шею Изуны, оставляя на ней быстрые поцелуи, опаляя тонкую кожу горячим дыханием. Шлепки от столкновения бёдер оглушали брюнета, он жмурится и закусывает губу до крови. Собственный член требует внимания и парню почти отвратно от себя, ведь он снова возбудился от всего этого. И казалось бы, когда двигаться быстрее уже некуда, тогда Тобирама ускоряется, вцепившись зубами в мочку уха брюнета. — Т-Тоби–.. А-а! Пожалуйста.. Нгх!.. — мальчишка жалобно хнычет, уже сам обхватывая руками шею того и прижимаясь к нему. Изуна больше не может. С остальным воплем кончает от крупного члена внутри, что продолжал входить в него. Для ушей Сенджу чужой крик был похож на ангельскую песнь. Он улыбается почти безумно, когда поворачивает голову в сторону лица Учихи, наблюдая затим жалким выражением. Их тела трутся друг о друга, а сперма Изуны неприятно липнет к животам. Спустя мгновение за ним кончает и Сенджу. Войдя до упора, он замер, слушая собственное безумное сердцебиение и тяжелое дыхание Учихи. Последний в изнеможении прикрыл глаза и был на грани того, чтобы отключиться. Слишком много. Он ели выдерживает всё это. Тобирама почти лежал на Изуне. Тот совсем затих, видимо, уснул. Подрагивающие ноги наконец опускаются на кровать, они чуть согнуты в коленях из-за того, что так долго находились в этом положении. Достоинство Сенджу покидает тело парня. Из дырочки того через время начинает вытекать семя его мучителя, затем пачкая простынь. Блондин всё это время молчит. На лице нет ни одной эмоции, пока он всматривается в безмятежное выражение лица Изуны. Затем он ложится рядом с ним. Они оба голые, если не считать рубашки. В самой комнате был полный беспорядок, но это совсем не волновало хозяина квартиры. Немного погодя, Тобирама укрывает их обоих одеялом. Учиха, чье дыхание стало размеренным, чуть хмурится. Это вызывает слабую улыбку на тонких губах и тогда блондин придвигается ближе, обнимает брюнета и утыкается лбом в его плечо. Белоснежные ресницы опускаются и он закрывает глаза. Тобирама засыпает, слушая дыхание своего возлюбленного. Он никогда не добьётся взаимности от Изуны. Будет каждый раз приходить к нему и калечить, чтобы потом жалеть бедного мальчика. Эти девять кругов ада повторяются каждый раз и вряд ли прекратятся, пока они оба живы.