Танцевальный разврат на НебесаTV

Ши Цинсюань так глубоко задумался о карьерном росте, что вытащить его сразу из мыслей не смогла даже команда режиссера в наушник. Но Ши Цинсюань знал, что он красивый, поэтому шел по накатанному сценарию: пару секунд улыбался и только после этого медленно подносил микрофон к губам, чтобы томно начать вечер очередного сезона шоу «Танцевальное бедствие» на НебесаTV. Сезон, к слову, был уже пятый и до Цинсюаня постепенно начинало доходить, что он засиделся в ведущих этого проекта. В «Танцевальное бедствие» он пришел из интервью и, наверное, там бы и сидел, если бы генеральный продюсер канала не подкинул идею о карьерном росте путем введения прямых эфиров в резюме немного ветреного журналиста. В итоге Цинсюань стал лицом шоу, и, хоть гонорар приятным уведомлением с крупной суммой исправно капал на счет, все равно хотелось идти дальше. «– Еще один сезон и все», – сказал себе перед пятым Цинсюань. Этими же словами он подбадривал себя на этот раз, когда начался прямой эфир полуфинала проекта. Поприветствовав зрителей какой-то фразой типа «Танцевальное бедствие: здесь начинается страсть к танцам», Цинсюань принялся представлять жюри. – Цзюнь У – директор театра современного искусства «Безликий», – это отскакивало у ведущего от зубов. Пока большинство судей уходили и приходили, директор театра (и телеканала, но об этом объявлять необязательно) сидел за «пультом» каждый год. Правда, в этот вечер его нарядили в доспехи – в честь «мифологического» вечера. Сам Цинсюань был в образе Повелителя Ветра – божества такого не было, но костюмеры уже сделали то, что ему нравится, поэтому появление Повелителя Ветра было неизбежным. – Се Лянь – известный во всем мире хореограф, – после этого Се Лянь кивнул и улыбнулся. Выглядел он не менее роскошно, чем директор театра – в тонких тканях и золотых украшениях он напоминал принца из древней эпохи. – Линвень – известный сценарист и автор проектов, – о том, что дама, по сути, отошла от своих дел и пришла в дела Цзюнь У, он тактично умолчал. Камеру от лица Линвень отвели как раз в момент, когда ее глаз дернулся в нервном тике. Она уже пятнадцать минут не контролировала дела Цзюнь У. Что, если его подопечные напортачат? Тогда на решение проблем понадобится больше пятнадцати минут! – Пэй Мин – креативный продюсер проектов, – «креативный продюсер» в доспехах мифического генерала резко кивнул. Цинсюань все еще не мог привыкнуть к «званию» судьи, который присоединился к ним в этом сезоне. По жизни он занимался работой над военными фильмами и шашнями с актрисами в них. Не то, чтобы ведущий его осуждал: для того, чтобы влюблять в себя людей, тоже нужен креатив. После обмена любезностями на тему погоды и ожиданий, Ши заглянул в свою карточку и после того, как отвел глаза, с улыбкой произнес: – В полуфинал прошли всего четыре конкурсанта, но в финале окажутся только трое. Кто вылетит из шоу за мгновение до конца? Сегодня у каждого участника будет две возможности, два танца, чтобы это доказать. Толпа, под команду ответственных лиц захлопала. Людей освещали только огни сцены, и большинство зрителей находились в полутьме, будто оттеняя постамент с судьями и сцену, на которой ярким мятным пятном выделялся ведущий. – А как сами участники оценивают конкурентов? На неделе мы спросили у них об этом, и некоторые ответы, поверьте, вас удивят. Огромный экран на сцене зажегся и Цинсюань отступил на несколько шагов. Он хихикнул, когда на видео появился один из конкурсантов, Ци Жун, сидевший в кафетерии комплекса – в это здание еще в начале сезона свезли всех танцоров. В помещении было безлюдно, ведь в целом огромном здании персонала было больше, чем конкурсантов, которые готовы есть и в целом пользоваться услугами. – Да я этих идиотов в рот ебал, если без подробностей, – претендент на победу взгромоздил ноги на обеденный стол, без зазрения совести сбив старую перечницу с надписью: «Линвэнь». Цинсюань прекрасно помнил, как на этом моменте у него дернулся глаз. Ци Жун был кем-то вроде Лелуша хоть и искренне верил в свою победу. Уровень навыков у него был чудовищным, а ругался он как сапожник, но зрители по какой-то причине его поддерживали. И, все же, говорить с этим конкурсантом было сложно. – Как вы оцениваете остальных участников? – снова спросил ведущий в интервью на экране. – Как я их оцениваю? Один, этот хер в маске, видать, прыщи за ней скрывает или лицо от мамки, которая корзиночку никуда не пускала, чтоб не позорился. Хотя она по ночам в порту работает – улизнул бы от нее как пить дать все равно. Второй – подстилка под член Се Ляня: уверен, так этот красный заморыш сюда и попал, через помойного судью. А третий – молчит, видать, за умного сойти хочет. Только там ума меньше, чем умения танцевать. Да и мамка его вместе с мамкой первого работает. Вот как я их оцениваю. Так понятно или добавить? Ответы на следующие вопросы были малосодержательными, поэтому магия монтажа переключила зрителя на сидевшего за далеким столом Хэ Сюаня. Лицо его излучало вселенскую тоску, а в глазах не было ни проблеска надежды на то, что этот мир изменится в лучшую сторону. Колорита этому пейзажу печали добавляла пустая тарелка прямо перед страдальцем. Цинсюань, решив, что этот конкурсант посодержательнее будет, подсел к нему. Не дожидаясь, пока ведущий задаст вопрос, Хэ Сюань горестно протянул: – Они… Перестали давать мне порции тех, кто ушел из шоу. – Ты считаешь, что тебе дают маленькую порцию? – обеспокоенно спросил Ши, посматривая на конкурсанта, с которым уже смог немного сдружиться. – Конечно, ведь я пришел сюда ради еды. – Неужели ты не смог ни с кем подружиться и тебе больше нет ради кого оставаться? – Именно, – страдалец выдохнул из себя частицу печали. – Даже ради меня? – этот вопрос Цинсюань задал в шутку. И, тем не менее, Сюань посмотрел на него крайне серьезно. Он многозначительно изучил глаза молодого ведущего, затем переключился на губы и медленно перевел взгляд на микрофон, будто постеснявшись своих действий. – Нет. Только ради еды, – констатировал конкурсант. Вскоре после пары вопросов видео сменилось ярким малахитовым фоном, и на сцену вышел Ци Жун. Ему выпала нелегкая доля – воплотить на сцене людоеда Зеленого фонаря. Он танцевал так, будто научился ходить только вчера, при этом извивался так, будто всю жизнь танцевал только женские танцы от южнокорейских хореографов. Зал периодически заходился хохотом, а какой-то маленький мальчик, сидя на шее у отца, поднимал плакат: «Ци Жун, вперед!!!!». Цинсюань тоже не сдерживал эмоции и с ужасом представлял, что его ждет дальше, ведь каждый номинант должен был показать два номера: мифического существа и по своему выбору. Когда танцор завершил номер позой то ли раком, то ли непобедимого зеленого волка, ведущий набрал как можно больше воздуха в грудь, ведь ему предстоял разговор с этим чудом. – Ци Жун, спасибо за выступление, – Цинсюань кивнул на постамент жюри, где танцору сдержанно хлопали. – Судя по всему, судьи в восторге. – Еще б они не были в восторге! Выдали мне какое-то уебанское задание, но Ци Жун молодец, Ци Жун справился. – Безусловно, это был один из лучших моментов вечера, – журналист улыбнулся. – Чьего выступления ты ждешь больше всего? – Своего второго номера. – Самоуверенно. Самоуверенность уже стала частью твоего образа, ведь ты целых пять раз пытался попасть к нам на шоу и целых четыре проваливался на кастингах, так и не попав на эфир, – Ци Жун уже хотел разразиться тирадой о том, какая ведущий подстилка и вообще на дефку похож, но Цинсюань это предусмотрел. – Скажи, откуда ты черпаешь силы для таких… Подвигов. – Как Зеленый фонарь, ем своих конкурентов. Вся аудитория залилась хохотом и аплодисментами. Ци Жун только поклонился – он искренне верил в то, что его любят, но на деле единственный, кто восторгался им искренне, держал плакат в зале. Внимание зрителей снова переключили на огромный экран, где на видео из комплекса для участников одетый с иголочки Цинсюань медленно шел по одному из коридоров. – На этой неделе наши судьи решили помочь участникам наставлениями, – говорил он негромко. – В жеребьевке каждый вытащил одного из полуфиналистов. И сейчас мы зайдем к одной из пар. Журналист аккуратно открыл дверь спортзала и уже хотел поприветствовать людей, но вместо этого едва не уронил микрофон. Усевшись на коврике для йоги, Хуа Чэн нежно касался пальцами шеи судьи Се Ляня. Прикрыв глаза от наслаждения, танцор легко касался губ любимого, увлекая того в невесомый поцелуй, наполненный теплом и чувством безграничной радости. Цинсюань мог бы вечно смотреть на эту умилительную картину и надеяться, что поцелуем дело не кончится, но, как журналист, он был обязан показывать высокий профессионализм. – Хуа Чэн? – будто бы непонимающе произнес ведущий. – Что… Что здесь происходит? – Мы… Я… Я давал ему советы о том, как лучше выступить, – Се Лянь резко отпрянул, и, кажется, покраснел сильнее, чем футболка его партнера по «практике». Пока в его голове предложения пытались сложиться воедино с реальность так, чтобы это выглядело логично, молодой человек рядом уверенно и спокойно произнес: – Да, гэгэ дал мне ценный урок. Он предложил полностью расслабиться перед тренировкой и наполниться положительной энергией. А, так как гэгэ – лучший источник, я решил позаимствовать немного. – Именно! Мы… обменивались энергией, – Се Лянь попытался улыбнуться и приобнял Хуа Чэна, стараясь делать это по-дружески, хоть и было уже поздно. – И это возымело эффект? – поигрывая глазами, поинтересовался ведущий. – О, конечно! – конкурсант щелкнул пальцами. – Благодаря гэгэ я наполнился положительной энергией и готов тренироваться, чтобы он гордился мной. – Се Лянь, как ты оцениваешь шансы Хуа Чэна? После этого вопроса судья вдруг стал серьезнее и, отбросив всяческую неловкость, уверенно посмотрел на подопечного так, будто он был самым крепким и надежным, что было в этом мире. – Я уверен, что он дойдет до конца и получит главный приз. Он слишком целеустремленный, чтобы этого не сделать. После того, как видео закончилось, Хуа Чэн появился на сцене, как и подобало его персонажу, Князю демонов. Он восседал на троне, глубокие тени на лице переходили в алый цвет, пока вокруг кружилась подтанцовка. Когда заиграла музыка, он грациозно поднялся с места и почти сразу упал на ногу, демонстрируя шикарную растяжку. После он, будто настоящий демон, стал подкрадываться к краю сцены, всматриваясь в глаза только одного зрителя – того, кто облачился в одежды принца и уже не первый год был для него центром мироздания. Он поднимался на эту сцену только ради одного зрителя. Узнав о том, кто будет в кресле жюри, Хуа Чэн бросился записываться на кастинг с одной целью – увидеть того, кто все эти годы своим примером поддерживал его и не давал сдаться, несмотря на переломы и пот, которым, казалось, пропитался весь паркет в спортзале его родного города. Будто демон, он притягивал к себе взгляд Се Ляня, и, протягивая руку вперед, манил за собой; в мир, где есть единственный демон, который готов оберегать человека, чего бы ему это не стоило. И, пусть это выступление было предназначено только для одного зрителя, когда музыка затихла, зал разорвался аплодисментами. «Демон» улыбнулся и в который раз посмотрел на Се Ляня, пытаясь найти похвалу только в его глазах. – Хуа Чэн, кажется, ты в очередной раз покорил публику, – Повелитель ветров вышел на сцену, подбадривая конкурсанта. Танцор тем временем сделал глубокий вдох, и, будто бы разговаривая с Цинсюанем, не сводил взгляда с принца за столом жюри. – Все, что я делаю на этом проекте, я делаю ради тебя, гэгэ. Когда-то давно я понял, что хочу быть рядом с тобой и пройти тот же путь, что и ты, помогая тебе справиться со всем, быть бок о бок с тем, кто мне так дорог. В какой-то момент Се Лянь не понял, как (магия, не иначе), он оказался на сцене. Каждое слово Хуа Чэна отзывалось внутри теплом и уверенностью в том, что все, что делает сейчас он сам – правильно. – Саньлан, я… Я бы хотел… – «принц» мог бы сказать еще многое, но все слова сплелись в клубок солнечного света где-то в груди, и будто не хотели подниматься к горлу. Все, что мог сделать в этот момент Се Лянь – прильнуть к любимому и крепко сжать его в объятьях, чтобы Хуа Чэн тоже смог почувствовать это тепло у него в груди. – Хо-хо, – раздалось откуда-то со стороны судейского пьедестала – кто-то из жюри явно не мог сдержать эмоций, но на него мало кто обращал внимание. Гендиректор Цзюнь У тем временем каким-то образом понял, к чему вскоре приведет эта драма, поэтому рассвирепел. Его огромная фигура в доспехах поднялась над столом, а кулак резко упал на красную кнопку, с помощью которой в конце каждого эфира судьи давали участникам знать, что один из них отправляется домой. Противный звук разнял пару, устремившую взгляды на главного судью. – Хуа Чэн, я запрещаю тебе… – он что-то еще добавил после этой фразы, но «демон» не особо вслушивался. Вместо этого он взял пальцы Се Ляня в свои руки. – Гэгэ, есть ли запреты, которых ты должен придерживаться? – пальцы мягко скользнули по нежной коже судьи. – Вообще да, но… – Говорят, значение имеет только то, что сказано после «но», – с этими словами танцор резко подхватил возлюбленного, уложил на плечо и бросился к лестнице за кулисами. Он знал, что в остальных случаях Цзюнь У быстро их догонит, а в таком случае у них хотя бы будет фора. Похититель тела и сердечка Се Ляня бежал сквозь длинные коридоры съемочной площадки, тонны техники и декораций, которые еще предстояло вывести на сцену. Впрочем, скорее всего, Хуа Чэн испортил вечер и прямой эфир в целом, но ему было все равно, ведь вместе со своим гэгэ он бежал в светлое будущее, где они будут вместе. Провожая пару взглядом, Цинсюань умиротворенно вдохнул, совсем позабыв о том, что у них прямой эфир. Ему в наушник что-то кричал режиссер, у одной из камер потух огонек, а Цзюнь У плющило от злости настолько, что он изо всех сил избивал несчастную кнопку. Зрители тем временем стали перешептываться, но ведущий почему-то не обращал на это внимания – время для него будто остановилось. – А чо, так можно было что ли? Цинсюань вздрогнул, когда за его спиной оказался Хэ Сюань – вечно невозмутимый, в этот момент он удивленно следовал взглядом за парой беглецов. – Ну, в правилах не написано, что участников съемочного процесса нельзя похищать. Так что кто запретит... – ведущий пожал плечами, и не представляя, на что себя обрекает. – Отлично, – не говоря ни слова больше, танцор поднял на плечо озадаченного журналиста и, несмотря на тяжелые одежды обоих, потащил «пленника» к лестнице за кулисами, вслед за счастливой парой. Цинсюань тем временем только улыбался и сам не понимал, почему. Он должен был быть профессионалом до конца, но вместо этого совсем не противился этой авантюре в прямом эфире. – Хэ-сюн, ты же говорит, что пришел на шоу ради еды! – на последней ступеньке конкурсант едва не споткнулся, и ведущий крепко схватил его за спину, боясь, что они оба упадут. – Не верти головой, а то врежешься в декорации за сценой, – как всегда спокойно произнес Сюань и, как его старший коллега, бросился в лабиринт коридоров, которые за несколько месяцев проекта изучил слишком хорошо. Где-то в студии рвал и метал Цзюнь У, режиссеры пытались наладить ситуацию, а в гримерке к выходу на сцену готовился журналист, которого ради роли ведущего вырвали с другой передачи. Но никто из четверки беглецов об этом не думал, ведь в этот вечер они вообще не думали о шоу, о танцах или о том, что их ждет после этой авантюры – все их мысли занимали только те, с кем они наконец смогли остаться наедине. В конце концов, если в этот вечер у вас есть возможность сбежать от серых будней с кем-то, кто вам дорог, почему бы этого не сделать?