Bien garçon

Телеграм. Телеграм – одна из самых распространенных социальных сетей, забирающаяся не только за пределы России, но и за пределы русскоязычных стран СНГ, в другие государства, штаты и на континенты. Телеграм известен своей независимостью, плотно граничащей с умением уворачиваться от государственной ответственности и обмена информацией с органами власти. Дуров – единственное лицо, представляющее компанию являлся полным отражением своего детища, такой же независимый и высокомерный, но в то же время изворотливый. Многие пользователи приложения ломали голову над тем, каким же образом небезызвестный Павел умудрился одновременно сначала утереть нос всему российскому составу ФСБ и государственным айтишникам, а потом ловким образом с ними разойтись, не оставив никого в обиде. Сейчас Павел Дуров, стоя на коленях в потёртых джинсах, с исчерпывающим рвением демонстрировал публике в лице Эмманюэля Макрона, свои блистательные навыки в устных переговорах, безотказно приводящих к компромиссу. Раздражение мерзко карабкалось по позвоночнику, холодное, липкое и липкое до нельзя, когда взгляд в который раз невольно упирался в глаза президента Франции, пока Павел Дуров оттягивал кожу ремня в сторону, стараясь без рук избавить мужчину от мешающей одежды. Так и хотелось плюнуть этому тупому заносчивому французишке на его кривой лягушачий член и уйти, но ответственность перед компанией и предприятием крепко держала мужчину на месте, заставляя ещо продолжать работу ртом. Ремень с тихим звоном расстегивается, и Дуров с тихим раздраженным шипением, берется зубами за металлический язычок и тянет вниз, открывая вид на серую ткань боксеров. Рука Макрона грубым движением наматывает короткие волосы Павла на кулак, чуть оттягивая их назад и заставляя партнёра смотреть прямо ему в глаза. Улыбка невольно растягивается на лице президента, стоит тому увидеть, как старательно Дуров путается скрыть свое недовольство и сделать вид, что ему совершенно все равно на это унижение. Слова разрезают тишину в зале, негромкие, но отвратительно бьющие по самолюбию: – Ты такой bien garçon, Пол, так ста'аешься мне угодить, – толстые пальцы президента протискиваются между плотно сжатых губ Дурова, резким движением проникая глубже в глотку и заставляя мужчину невольно открыть рот шире, давясь длиной. – инте'есно, скольким ты уже отсосал за свою так называемую "независимость", мм? Сколько людей уже т'ахали п'едп'енимателя телег'амма, а?) можешь не открывать свой грязный рот, чтобы ответить. Щеки обжигает волной стыда и унижения, а желание откусить пальцы президента Франции вместе с рукой с каждой секундой растет в геометрической прогрессии, но Дуров только послушно молчит, давясь не только пальцами Макрона, но и собственным самолюбием. – Eh bien, – слышится картавый французский сверху, и пальцы покидают глотку Павла, – п'иступай. Дуров избавляет Макрона и от белья, оттягивая зубами резинку боксеров и чуть не морщась от отвращения. Тем не менее, язык ловкими движением скользит вдоль всей длины, а потом облизывает по кругу влажную головку, собирая солоноватый предэякулят. Через раздражение и почти ненависть, он старается доставить президенту как можно больше удовольствия, почти сразу обхватывая губами головку чтобы обвести кончиком языка уретру. – Bien joué, bien .. – довольно бормочет Эммануэль, перемещая ладонь на макушку Дурова. – будь умницей, возьми поглубже. Дуров чувствует, как что-то внутри него буквально ломается, раскалывается и трескается, с каждым разом, когда он беспрекословно подчиняется этому старикашке, позволяя использовать себя. Он подается вперед, чувствуя нарастающий рвотный рефлекс и искренне надеясь, что каждый сантиметр последний. Просто так, со стороны член Макрона выглядел не особо впечатлительным, вполне себе средний размер, по во рту у Дурова он казался просто бесконечным. – Chienne.. – раздается раздражение в чужом голосе и только Дуров искренне радуется, что не знает французский, чтобы понять что это значит, как Макрон благородно снабжает его переводом. – Сучка. Ужасный, непослушный мальчик. Ты даже не умеешь делать го'рловой! С этим словам президент грубо тянет голову Павла на себя, заставляя разработчика телеграма полностью взять член в рот. Жалкий до невозможности вид Дурова, что только мычит от боли и обиды только заводит Эммануэля еще больше. Он подается бедрами вперёд, трахая рот скулящего Дурова, по щекам которого катились слезы. Вид разработчика телеграма на коленях с заплаканным лицом с связанными руками подталкивает Макрона все дальше к краю и, сказав что-то типо "проглоти, chienne", он кончает прямо в рот Дурова, отпуская короткие темные волосы. Дуров глотает горьковатую, вязкую жидкость, с отвращением поднимая взгляд мокрых глаз на Макрона. С губ срывается неровное, прерывистое дыхание, а слезы так и продолжают катиться по бледным щекам. – У Ф'ранции больше нет к тебе претензий по поводу телеграма, – хрипло смеется Макрон, глядя в чужое лицо, – до следующего месяца.