Огонь

Она пахла огнём. Стратегос Шесть помнили огонь, помнили запах обугленной плоти и ощущение, как пламя лижет их ноги, руки, царапает кожу и мышцы, обугливая кости под ними. Когда они вцепились в её руку, пытаясь отстраниться, она пахла чем-то совершенно другим, чем-то таким же знакомым. Стратегос Шесть запомнили этот запах; поликарбонат плавился и остывал, формируясь вокруг них, заполняя пробелы, оставленные огнём, и покрывая почерневшую поверхность их кожи ровным полупрозрачным белым слоем. Никто никогда не узнает, была ли под ним ещё плоть. У неё были глаза, похожие на раскалённый расплавленный металл, такие же горячие, как голубые линзы, когда их вставляли на место поверх высохших и покрытых шрамами роговиц, вымывая засохшую жидкость и заменяя разорванную ткань, чтобы вернуть мир в фокус. Её зубы были белыми, как керамика, которой заменяли сломанные и обугленные кости, не подлежащие восстановлению. Стратегос Шесть вспомнили все эти вещи, узнали запахи, текстуры и цвета за те секунды, что она прижималась к их лицу – она запустила коммуникатор им в горло, в то место, где их гортань была давным-давно разрушена. Когда она замахнулась и ударила их, это было похоже на первый момент пробуждения в новом мире, вселенной, изменившейся до неузнаваемости. Ничто не будет прежним. Она заговорила, и они уставились на неё, не в силах что-либо сказать в защиту или возражение, не в силах пошевелиться. Стратегос Шесть уставились на неё и почувствовали – снова – себя перерожденными. Стратегос Шесть посмотрели на неё и, спустя годы после того, как они впервые отказались от плоти, крови и боли ради лоскутного совершенства из пластика и титана, обрели цель. От неё пахло огнём. Стратегос Шесть всегда будет помнить огонь.