I have (no) wings

Говорят, что именно в момент крайнего отчаяния, когда мы уже готовы ступить в пропасть и дать бесконечной темноте окончательно поглотить себя, нам являются ангелы – люди, которые возвращают нас к жизни. Говоря об этих людях, мы часто представляем сосредоточение света, добра, невинности. Но что, если даже человек с самой чёрной и запятнанной многочисленными грехами душой может стать чьим-то спасением? Ведь у ангелов не всегда есть крылья, верно? Иногда, по воле обстоятельств они бывают их лишены. *** Пит брёл, не разбирая дороги. Вернее нет, он полз, падая на половине пути и спотыкаясь о собственные ноги. Жалкая пародия на бег сопровождалась отхаркиванием кровью и ежеминутным помутнением в глазах. Покрытое синяками и кровоподтеками тело сопротивлялось любому движению, но инстинкт самосохранения и естественная для любого живого существа жажда жизни заставляли двигаться дальше, выжимая из организма последние жизненные силы. Единственной мыслью было: “Дальше, как можно дальше”. Пит всю жизнь был в долгах, так что для него не были новостью ни побои, ни преследования кредиторов, ни вечная жизнь в бегах. Но на этот раз все было по-другому. Пит связался с теми, с кем связываться не стоило. Он задолжал мафии. Когда он только решился на то, чтобы влезть в это не просто сомнительное, но опасное для жизни предприятие, им двигало слепое отчаяние. Долги возросли до той суммы, которую даже выговаривать было страшно; кредиторы – их было бесчисленное количество – охотились за ним повсюду, а в больнице умирал единственный человек, ради которого Пит жил – бабушка. Он совершил глупость. Если до этого его положение было скорбным, то приняв “помощь” мафии он подписал себе смертный приговор. Тогда этот риск казался оправданным, тогда ему было ради чего бороться с миром. А сейчас у него не осталось ничего, кроме миллионных долгов: ни дома, ни средств на существование, ни бабушки, от смерти которой Пит не мог оправиться даже спустя недели. А самое главное, у него теперь даже не было права на собственную жизнь: она принадлежала семье Терапаньякул, полностью и без остатка. Даже у самых неимущих людей в этом мире всегда остается при себе нечто, чего не отнять, самое драгоценное сокровище – собственная жизнь и право ею распоряжаться. Пит теперь был этого лишён. Казалось, почему тогда он так отчаянно хватается за жизнь? Ответ прост: единственное, чем он теперь может распоряжаться – это смерть. Если ему не позволено решать, как жить, значит он может хотя бы умереть так, как хочет. Его не убьют раньше, чем он сделает это сам. Он не даст отнять у себя эту привилегию – своё освобождение. Освобождение от долгов, несчастной судьбы, скорби, собственной бренности. Пит удивлялся, как его тело всё ещё способно передвигаться. Он был избит до полусмерти, не чувствовал собственных ног, у него тряслись все конечности, и точно было сломано пару рёбер. Оказывается, правду говорят о том, что страх – мощное оружие, способное заставить разум пересилить все физические возможности. Потому что Пит, который думал, что не способен пошевелить даже пальцем, услышав одно лишь роковое имя, заставил себя бежать. Вегас Терапаньякул. Вот к кому его собирались отвезти. А Пит, будучи так мало осведомленным о мафии, и об этой семье в особенности, и то прекрасно знал: Вегас и могила – два одинаковых направления. Хотя ходили слухи, что быть сразу убитым Вегасом – большая редкость и удача, чуть ли не небесное благо. Ведь все, кто хоть раз слышал это имя, были в курсе и слухов, вертящихся вокруг него. У тех, кто попадал в руки к Вегасу, пределом мечтаний было просто умереть. Люди охотно предпочли бы вариться в адском котле, нежели столкнуться лицом к лицу с ним. Питу терять было нечего, но всё же, одна лишь мысль о том, что он закончит свою жизнь в пыточной комнате этого чудовища, заставляла его бежать. И он бежал, отдавая последние крупицы сил, но Пит не был сверхсуществом и вскоре почувствовал, что его ноги подкосились. Теперь единственное, что ему оставалось – лежать на сырой земле, захлебываясь собственными слезами, и принять неизбежное: он пропал.