Разделенное на двоих

      Раньше Веритас никогда бы не подумал, никогда бы в голову себе вбить не смог и не поверил бы ни одному провидцу, что в какой-то отрезок своей порядком долгой жизни долгой — сейчас — находил спокойствие в игорном доме. Сверху будет правильным сделать пометку — правдивую — в объятиях демона; на огромном столе с разбросанными картами — тут, кажется, точно не одна колода — и в совершенно пустом зале, потому что Авантюрин выгнал всех до единого, не желая даже почтительного прощания с собой.       Ровно ничего казалось неправильным — Веритас старался отогнать от себя мысль, что в голове этот вывод всплывал от отчаяния. Рацио не хотелось верить в концепцию «удачи» и «неудачи», проецировать ее на себя, находить какие оправдания своему положению. Хотя нынешнее его позорно устраивало.       Так непривычно — через века чувствовать низшие людские желания, но как будто бы с Авантюрином можно.       Что изменится, если он заявится на Небеса с целью прелюдно — хотя, в их контексте «пребожно» — поставить на Веритаса еще одно клеймо, но в этот раз «шлюхи»? Рацио почувствует ровным счетом ничего, диапазон доверия и уважения к нему не изменится, колебания останутся на все том же уровне — где-то незамеченными внизу.       Быть может, Веритасу положен свой путь? Отрекшегося, изгоя — ему место исключительно наедине с собой где-то не пойми где. Жив — доступным небожителям методом — и хорошо.       — Много думаешь, — Авантюрин дотронулся пальцами до чужого разведенного бедра. Веритас такой красивый перед ним, обнаженный, спокойный и податливый. Абсолютно обреченный, но такой родной. — Наверняка не о том, да?       — Возможно, мне стоит поразмыслить над тем, правильно ли я…       — Правильно. Если тебе хочется — все будет правильно, — Авантюрин провел ладонью выше, замечая, как напряглись сухожилия и в первый раз дернулся член. — Я бы не советовал тебе смущаться. Подобным здесь занимаешься не один ты.       На лице Веритаса читалось неподдельное недоумение.       — Да, ко мне часто заглядывают с Небес, и нет, я не принимаю никакого участия в процессе.       — Никакого?       — Конечно, не моя прерогатива за этим следить. Пусть себе сами развлекаются, я в няньки вам не нанимался, — Авантюрин язвительно усмехнулся. В глазах читалась усталость — не от Веритаса, а от упоминания вознесшихся. В прошлый раз они здорово потрепали Призрачный город.       Большего Рацио уточнять не стал, прикрывая глаза, расслабляя шею и отдаваясь почти невесомым касаниям.       Странно было находиться здесь впервые, неловко — во второй раз, все, что после, проходило с чувством, что Веритас вернулся домой. В глубине старой души ребенок пел, стоило Рацио остаться, и плакал навзрыд, когда приходилось закрывать за собой дверь.       Нет, Авантюрин просил не думать. Потом. Когда угодно, Веритас будет жить целую вечность наедине со своими проблемами. Как порой бывает сложно насладиться моментом. Таким, что ноги бы подкашивались, не лежи он сейчас.       — Хочешь, мы немного с тобой поиграем? — Авантюрин подушечкой рисовал на паху цветочные узоры и поднимался к животу.       Он не соврет, если скажет, что вместо своих пальцев и того, что из-под них выходило, предпочел бы настоящие цветы с бархатными лепестками, быть может, темно-синие, почти фиолетовые в цвет волос Веритаса, и их контакт с такой же мягкой кожей.       Рацио открыл глаз и уже было рот, но Авантюрин оказался быстрее, пресекая вопросы.       — Я бросаю кубики, а тебе стоит выбрать число и назвать мне его.       — Это все? — Веритасу казалось, что реальность превращалась в сюрреалистичный сон.       Авантюрин взглянул в чужие глаза так, словно разговаривал с наглухо отбитым идиотом. И, к огромному (не)счастью — таковыми он считал всех небожителей.       Головы на плечах нет и мыслят узко.       — Нет, я изменил правила. Для нас, — Авантюрин снисходительно улыбнулся и потянулся к коробу в виде одного большого игрального кубика. Открыв, он извлек один из них и прокатил по сложенным пальцам от костяшек до ногтей.       — Уверен, тебе бы пришлось по вкусу даже без упоминания этого нюанса.       — Я бы предпочел не быть в неведении.       — Ух, Док, как нелегко получить твое доверие.       Веритас стыдливо отвел глаза и встретился с резной балкой, после — с расписанной ширмой. Авантюрин сделал для него, казалось, абсолютно все, и Рацио до сих пор сомневался в доверии. Своем, его и всего мира.       — Что же, будь по-твоему, — из короба на дерево звонко посыпались кубики. — Не сможешь угадать — получишь новые ощущения, сможешь — перейдем к следующему. Невозможно предугадать, понравится тебе это или нет, так что на результат ничего повлиять не сможет.       Очевидно, Авантюрин имел ввиду бездонную неудачу Веритаса. И был абсолютно прав в своих намеках на то, что Рацио никогда не чувствовал и не мог представить, зарывшись в библиотечные книги.       Проиграть будет сложно.       Авантюрин, внимательно наблюдающий за реакцией, удовлетворенно кивнул на отсутствие агрессии, сопротивления и перманентного желания покинуть Игорный дом.       Рацио забылся на этом столе, как зачарованный.       — Теперь точно все, — Авантюрин положил три кости на деревянную круглую подложку с невысокими выступающими краями и накрыл стаканом. Казалось, еще недавно их руки накрывали друг друга нем. — Загадывай.       — Шесть, — не задумываясь, ответил Веритас.       — Общее число или определенное ребро?       — Определенное.       — Как скажешь.       Авантюрин бодро поводил дном стакана по столу, встряхивая кубики. Веритас, склонив голову к плечу, наблюдал за движениями. Удержаться от того, чтобы мельком взглянуть в чужие глаза, Рацио не смог — Авантюрин выглядел чертовски заинтересованным.       — Один, — он поднял кубик и показал результат Веритасу. — Молодец, хорошая работа, Док. Продолжим.       — Четыре. И два.       Авантюрин остановился и подарил Рацио выразительную реакцию недоумения, вместе с тем не лишенную одобрения.       — Жду, когда пойдешь ва-банк. Не бойся быть самоуверенным, это красит.       — …десять в общей сумме.       — Надеюсь, твоя ставка сыграет. Кому мне помолиться на это? — Веритас выгнул бровь, на что Авантюрин звонко рассмеялся и положил на отсутствующее место один из брошенных на стол кубиков.       Грани вновь застучали по стакану, заставляя волнение, граничащее с нарастающим азартом скопиться в низу живота. К тому же, их поза весьма соответствовала растущему узлу.       — Ошибся на один, стоило загадывать шестерку. Остальное правильно.       Ситуация по нарастающей казалась Веритасу знакомой… Он вспомнил, с каким демоном сейчас играл. И в то же время — это ни на что сейчас не влияло.       Достанные кубики опустились рядом с веритасовской головой.       — Постараемся разыграть все девять, — Авантюрин повторил начальные действия, стакан вновь оказался наполненным. — Твой покорный слуга внимательно слушает.       Веритас сглотнул — кем-кем, а хозяином хозяина Призрачного города он себя не чувствовал ни единой духовной клеткой тела, что уж до того, чтобы таковым считаться. Даже абстрактно, даже в той игре, которую умело вел Авантюрин.       Веритас должен ему, но никак не наоборот.       Им пришлось сыграть еще семь раз, чтобы закончились неигранные кубики. С каждым последующим почему-то становилось спокойнее, а место на бедре, которое изначально горело от ладони Авантюрина и вызывало на коже мурашки, сейчас стало ощущаться мягким теплом. Не болели даже лопатки, касающиеся игрового стола.       — Славно, это было занимательно, точно интереснее всего, за чем мне приходится наблюдать здесь каждый день, — Авантюрин театрально вздохнул.       — Не буду лгать, что не удивлен.       — О, я не об этом, — Авантюрин надавил пальцем на связки Веритаса, как бы указывая. — Просто ты занимаешь меня больше.       Он прав, Веритасу нужно перестать… думать.       — Послушай, ни с кем более я не был столь искренним, как с тобой, — Авантюрин склонился, оставляя руки по обе стороны от чужих плеч, на лице прослеживалась темная улыбка. — Неужели думаешь, что в противном случае стал бы тратить на себя свое время?       Вопрос риторический, но Веритас, не признавая, знал на него ответ.       — Смотрел бы на то, как позволяешь своим сомнениям пускать корни, а цветам цвести. Едко пахнут, Веритас.       Не хотелось соглашаться, не хотелось заводить этот разговор с примесью горечи, не стоило позволять чернильной кляксе медленно разрастаться по воде в уродливые негармоничные формы. то, чем жил Веритас, никак не должно было сочетаться со всем, что теплила его душа.       То, как над ним сейчас нависал Авантюрин, — душило. Заставляло то место внутри, где хранилось все, трещать по швам.       — Я хочу продолжить игру, — надеясь, что его слова и искреннее желание спасут ситуацию, хрипло отозвался Веритас.       — Я знаю, у тебя все на лице написано, — Авантюрин выпрямился и медленно подобрал со стола кость.       Веритас выдохнул — прошлых слов словно не было. Снова ощущалось спокойствие.       — Доверься.       — Доверяю.       — Давай посмотрим, как отреагирует твое тело на один, — Авантюрин под наблюдением Веритаса положил кубик в рот, обильно смачивая слюной, опустил руку с достанным между разведенных ног и приставил к колечку мышц.       Маленький, он быстро скользнул внутрь, заставляя Рацио издать тихий полу-стон.       — Хорошо принимаешь, — вновь похвалил Авантюрин. — Твой ответ мне нравится.       Вторая кость вошла так же легко, третья — с еще более громким сопровождением. Удовлетворенный, Авантюрин больше не мелочился, скрывая в Веритасе сразу по две.       На последней Рацио выгибало. Пальцы двигали кубики внутри, и приходилось периодически напоминать тужиться. На животе оставался вязкий преякулят. Хотелось что-нибудь схватить и сжать.       — Не хочешь повторить игру? Будешь называть числа, а потом послушно позволять им выходить из себя. Не получится — будешь терпеть, пока не отгадаешь все, и учти, что я не буду вставлять их той же стороной. Посмотрим, чего твоя удача хочет больше.       Веритас едва уловимо кивнул.       — П-пять…       Кубик выскользнул Авантюрину на ладонь.       — Неправильно. Совсем неправильно.       Веритас до боли закусил щеку, когда кость вошла обратно. Он чувствовал, как накатывало.       — Два…       — Почти.       Пряди синих волос упали на лоб, когда Рацио прижался горячей щекой к прохладному столу. Внутри почувствовались толчки — Авантюрин забавлялся, не позволяя кубикам покинуть его тело.       — Авантюрин…       — Сначала назвать число.       — Четыре.       — Нет.       — Шесть.       Авантюрину было жаль его самую. Вероятно, процент был настолько близок к нулю, что от самого нуля отличался мало.       — Диаметрально наоборот, Веритас, — он резко ввел кость вместе с двумя пальцами до самого их основания.       — О-один… — он зажмурился, изливаясь на живот. Руки крепко стискивали края стола. Боль, ощущаемая в члене, наконец, блаженно отступала. Почему-то не возникало желания коснуться его, хотя Веритас точно был уверен, что все должно быть… немного не так.       Слова Авантюрина подтверждались в очередной раз.       — Попал, — улыбнулся Авантюрин, показывая Рацио блестящий на свету люстры кубик в мутной вязкой смеси.       Рацио приоткрыл один глаз, фокусируя взгляд. Вот, что испытывали люди. Вероятно, стоило ждать века, чтобы разделить это… попробовать не наедине с собой. Да, хорошо, но такими темпами он умрет и вознесется в очередной раз.       — Продолжаем. Правила те же, — Авантюрин играючи провел пальцами по чувствительному кольцу меж ягодиц.       Он не мог винить во всем этом никого, даже себя.       Оставалось играть. И быть уверенным в том, что после этого Авантюрин позволит ему остаться.       Веритас не мог гарантировать уверенность, что, сам того желая, позволит хозяину Игорного дома окончательно закрыть его ровно в шесть утра.