A greedy gulp of air

Скрипучая обгрызанная в морщинистые складки штора дёргается, отодвигаясь и открывая вид на не ту реальность, которую хотелось бы видеть. Небо соответствует настроению - гнустное и пыльное, давит на мозг своими томными серыми красками, не заставляющее даже натянуть идиотскую улыбку. Не хочется это делать, так зачем переступать через себя? Тут только плакать и прятаться надо. Запасы еды и воды, ещё остались. Если ещё несколько растаявших шоколадных батончиков, мешок заплесневелых вонючих фруктов и шестнадцать пакетиков рамэна можно назвать таковой едой. Сейчас что-то есть особого желания нет. Открутив нежно-бирюзовую с выпуклыми узорами по бокам пластиковую крышку, облив прохладной шумной водой руки, к лицу грубо приставляются ладони, массируя жирную от сна кожу. Давно не мытый сырой шершавый зелёный полотенец удаляет стекающие хрупкие капли с пухлых щёк. Ударный взрыв расчехлил сырую безжизненную землю. Похоже, что наведовали нежданные гости, шурующие и перекатывающие под тяжёлыми потёртыми сапогами округ дома. Опять кому-то что-то нужно. Джисон стоит наготове перед собственной дверью, сжимая обкусанные ногти в кожу дрожащих ладоней. Были бы у него какие-то сверхспособности, то тогда бы он не стоял с переливной в седую грязь битой, доставшаяся недавно из заброшенного магазина. Постоянно менять оружия - то ещё дерьмо. - Какой милый красавчик, — трезвонный хриплый голос забился в уши. На пороге стоит мужчина, который явно выше Джисона на две головы, играясь показательно для угрозы с отполированным ножом. - Что вам надо? — сжимается дерево, подсолнечный лак уязвимо и грациозно падает на пол. - А есть что-то интересное у тебя, мальчик? — сморщенный палец незнакомца вязко впитывает с подбородка парня колышущую тревожность. - Э... Например? - Хах, ты будто в первый раз сталкиваешься с таким, как я. Из его кармана смоляной кожаной куртки лозой поднимается левая рука, дорогие пшеничные часы на запястье цепко свешенны. Оторвавшиеся ватные ноги Джисона от пола поджались в колени. Дрожащий ветерок, как и тело, легко распускает по коже мурашки. Хан знает, что сейчас будет. Стиснутая в объятья бита глухо падает, раздувая в прихожей обувь. От невесомости тела хочется выблевать все свои органы, лишь бы не чувствовать чужую способность на себе. Незнакомый мужчина резво растягивает свою вытянутую руку, толкая витающего над полом Джисона в грудь, отчего тот отлетает в подвешенные деревянные кухонные шкафы на стене. Сильный напор тела сподвих дверцы прогнуться, и шкафчики упали глухо на пол, вместе с телом парня. Шумное задержанное дыхание. Кривой укол пульсирующей боли буравит конечности. Крепкий звон в ушах отдаётся в напуганное сердце. Глаза закрыты, а потресканные в шрамах и изюмовых болячках ладони приставляются к груди. Пара угольных прядок волос прикрыли опухшее от недосыпа лицо. Джисон переворачивается через силу на бок, впивая в ткань кофты хрупкие осколки посуды, попадавшая из шкафов на частички острого пазла. Шмыганье носом от нехватки воздуха с игривым утончённым смехом незнакомца токсично не комбинируются. Жалкий комок удара завернулся в груди. - Вот таких, как ты, нужно сразу ставить на место, мальчик, — подойдя с размашистой мерзкой улыбкой к парню, незнакомец приседает на корточки, смачно хрустнув коленями. — Будешь хорошим, верно? - Ч..что вам нужно? — шикает он, берясь за левое плечо, чувствуя ломанное протыкание в медовую кожу стекляшек. - Твои запасы, — грязные пальцы убирают с лица Джисона прядки. — Можешь просто сказать где они? Рубиновые губы поджались в ниточку. Только не запасы, у Джисона их и так мало! Идти потом по жухлым мрачным улицам в поисках заброшенных магазинов и домов не будет доставлять какой-то приятности. Дёрганно вздохнув, палец направляет внимание незнакомца в правую сторону, в коридор. - Первая... — всхлипнул Хан, — первая комната. - Вот и замечательно! — взлохмачивает он волосы парня, проходя к комнате. — Я так и знал, что больше насилия не нужно будет применять и ты всё поймёшь. Всё поймёт? К сожалению Джисон давно всё понял. Понял, что чтобы не впутываться в неприятности, нужно гибко и ловко прогнуться для своей собственной безопасности под чужое тёмное влияние. Здесь нужно искать свою выгоду, чтобы не попасться в ловушку полноценного контроля. Сейчас нужно пожертвовать своими тухлыми запасами еды ради того, чтобы Джисона жгуче не начали унижать и избивать. Кривой шуршащий пакет переполнен едой, незнакомец вышел из комнаты и положил перед Джисоном свой нож, раздавив под подошвой обуви больную хрусталь. - Держись, малец. Не хочешь ко мне? - Нет, — ответил твёрдо, заглатывая душный воздух. - Уверен? Я бы мог хорошо о тебе позаботиться, — откусив сочное ярое яблоко предлагает он, брызги кислинки растеклись по руке. - Д..да. - Ну, смотри сам, самостоятельный мальчик. В наше время взросление и осознанность - самые главные движущие силы, которые ещё нужно осмыслить и осилить, — плечи меланхолично пожались, а незнакомец наконец-то вышел из дома, убрав своей способностью на место разбросанные в лёгкий беспорядок обувь. Приподнявшись дрожа с пола, сметя прилипшие к кофте стекляшки, Джисон вяло заправляет назад волосы. В рёбрах разжён хмурый огонь, подбирающийся к языку, грызя игольными клыками горло. Маковая кровь деликатно плывёт по искусанной в вишнёвых синяках талии. Пронизывающая колыбельная зудящего жжения липко сжимает лапами всё тело. Пнув нож, улетевший в закрытую дверь, парень сжимает пальцы в кулаки, сдирая погрызаными ногтями ладони, образовывая полумесяцы. Голова опущена. Закрывшись в своей комнате, спина скользит по треснутой стене вниз. Челюсть сжата. Подтянув колени к тяжело дышущей груди, руки обхватывают плечи. Звук тишины пробирает в вальсе комнату, ветерок кидается в окна звонкими песчинками. Пронзительная горькая слеза скатилась по щеке. И ещё одна. И ещё. Тихие приглушённые всхлипы со слезами растворяются в побитых коленках, щипая и покусывая ранки. С подбородка текут дождевые грустные капли. Ран накопилось много. Какие-то затянулись, какие-то образовались на месте старых, а где-то появились новые. Ранки превратились в тусклые шрамы. Это не внешние избитые в крутые ушибы и порезы на коже шрамы, это внутренние. Это податливое сердце плачет. Джисон не понимает, как весь мир за один щелчок смог потерять всё, даже простую доброту? Всех тех, кто выше, свергли, другие хотят быть на троне и властно тыкать пальцем в людские лбы, проворно и зябко диктуя свои полномочия и приказы тем, у кого сверхспособностей нет. А если нет шкодливых сверхспособностей, то ты просто... Никто. Робкие клацающие коленки об голову поджимаются сильнее, делая объятья туже. Джисон не хотел становиться взрослым и одиноким в столь юном возрасте. Да, ему сейчас семнадцать, но он ощущает себя ребёнком. Он потерянный ребёнок в этом мире, и в этом моменте. Он забился в жуткий угол и плачет вместе с ним внутри. - Сука! Ну почему?! Тело сжато. Поцарапанные об зубы губы холодно трясутся, слёзы пробираются в рот. Кончики тёмных в бардачке волос гибко и слизко прилипились к пухлым щекам, шторкой закрывая лицо. В углу одинокой комнаты лежат оставшиеся четыре упаковки рамэна и какие-то жалкие тухлые вонючие яблоки с несколькими бутылками воды. Обманчивый ветер плюнул в затылок кленовые хрустящие листья. Пахнет на улице не августом, а гнилью трупов и голых горелых в уголь деревьев. Спущенные седые облака сильнее надавливают на друг друга, будто свалятся прямо сейчас. Подвешенный брелок с чёрно-белой кошачьей лапкой с мягкими воздушными лазурными подушечками трезвонно цокает об клетчатый рюкзак на спине. Стрекочущая живность затаилась в траве, ведя свои беседы. Медицинская маска на лице обдаёт запахом стоматологии. Еда сама домой не прийдёт, к сожалению, поэтому Джисон отбросил свои привычные слёзы, идя на поиски какой-нибудь еды. Пластиковые бутылки в рюкзаке шорко налегаются и сминаются друг другом. Холод кусает кожу под потёртой кремовой толстовкой, пробираясь через уязвимую неприкрытую шею. Коралловые протяжные мешки под глазами щекотливо чешутся. Зайдя в один распахнутый дом, Джисон внимательно рассмотрел побитые стёкла с отпечатками на них крови, и побитые предметы на оборванном паласе. К счастью, в нескольких ящиках удалось найти еду быстрого приготовления, завёрнутая в золотые пакетики, и всякую приторную сладость. Это лучше, чем ничего. Прозрачная ледяная вода тихо переливается в бутылки, ядрёный в лимонный цвет рюкзак уже тяжёлый. Проскакав в ещё парочку домов, к удивлению не обнаружив никаких старых или новых хозяев, Джисон плетётся по дорожным бугоркам обратно к себе, чуть взбодрённый и приятно взволнованный хотя бы тем, что набрал полный рюкзак еды. Обрезки блестящих моментов до того, как начали распространяться способности, разделились мнимой паузой в голове. Тогда было приятно и не тоскливо на душе. Джисон даже знал некоторых таких людей и дружил с ними, была приятная компания. Шаг ускоряется, слышится позади какой-то шлёпающий звук. Волосы обхватила ткань капюшона. Пальцы сжали скользкую поцарапанную биту. - Д..дяденька! — напуганный детский голос. Дрогнув, парень разворачивается, глядя на бедного побитого и изуродованного мальчика. - Оу... — Джисон подходит ближе, оттягивая маску на подбородок. - У... У вас есть еда? П..простите, что я об этом говорю, простите... — видно, что перебинтованные пальцы зябко свенчиваются в друг друга, соприкасая их в зомочек. - Оу... Да-да, конечно. Доброта и сопереживание остались в Джисоне, как и щебечущие постоянно на крепких дубовых деревьях маленькие птички. Эти птички остались постоянными сопровождающими гостями в далёкую неизвестность будущего. Покопавшись хлопотно в рюкзаке, парень отдаёт некоторые нарытые им запасы еды в крохотные грязные в потёртую землю ладошки, с каждой секундой оказывая на сердце Джисона тонну растроганности и шкавала уксусной печали. - С..спасибо, дяденька-фея! Маленький мальчик, в разорванных светлых джинсах и чёрно-красной в плотную полоску рубахе, убегает. Глаза крепко заваренного чая смотрят в след хромающему парнишке. Брови вздыбленно подскочили вверх. - Дяденька-фея? — закусилась малиновая губка. — О чём он? Встрепенув головой, лохматые волосы млечно раскинулись под дыханием ветра. Камушки зябко откидываются с дороги от подошвы, как футбольный мячик. Хан отошёл от дома далековато, но зато успел прогуляться и нафоткать на поломанную камеру телефона мерцающую поникшую к земле иву. От подросткового домика на дереве остись летающие из стороны в сторону доски, подобно покачиванию маятнику монометра, и мягкий салатовый мох. Переступив через кучу вонючих окровавленных трупов, прогнав на секунды зудящую в воздухе над ними мошкару, Джисон открывает дверь, скидывая устало с себя кросовки, помогая носочками стянуть с пяткок жмущую обувь. Томный выдох. Нож незнакомца так и лежит в уголке, размазав под собой какую-то жирную смесь, оставившая пшеничный скользкий след. Откинув на кухонный стол портфель, парень проходит к комнате, в которой он привык отдыхать в затишье. Книги, которые он тоже прихватил, почитаются потом, дабы разогнать скуку и заняться каким-нибудь делом. Но в приоритете сейчас положить гудящее от дурацкой боли тело на кровать и накрыться тёплым одеялом, погрузиться в сон от реального мира. Хотя сны у Джисона далеко не лучше самой реальности, в которой он обитает. - Э... Чего, блять? Глаза протёрлись кулаками. Это не ошибка. На кровати лежит рыжий парень, поджавший ноги под себя и уткнувшийся лицом в стенку, бормоча что-то под нос. К таким сюрпризам за день Джисон явно не был готов. На прикроватной пыльной тёмно-дубовой тумбочке валяется толстый керамический кухонный нож, уголок его затупился. Это оружие точно принадлежит этому рыжему незнакомцу. Волосы на его затылке слабо растеклись на подушке. Джисон хмуро переглянулся со своим отражением в зеркале, прикреплённое на шкафу. Заворочавшись, рот незнакомого юноши чмякнул спросонья несколько нецензурных слов хриплым надорванным голосом, из-за чего Джисон прижал биту к себе и судорожно запрыгнул в шкаф, сев на пыльную доску. Дохлые тараканы и мелкие жучки расползлись по разным путям, из-за чего Хан громко взвизгнул, но быро прикрыл лицо рукой. - Блять, — прошептал он, чувствуя, как волосы попали в паутину. До чего же ему не везёт. Теперь нужно отсидеться, и с напряжением следить за шумом снаружи, пока этот молодой человек не проснётся и не покинет дом.