Дело №1: Темная ночь в университете

Зуко уставился в потолок их квартиры. Тук-тук, сказал потолок. Тук-топ-тук… — Зуко, — позвал дядя, держа в руках чашку. Излишнее уточнение, потому что это дядя. Стояла ночь. Их окно было открыто, и душный, пыльный воздух весеннего города-крепости лениво проникал внутрь, шевеля листья дядиных клено-хурмовых бонсаев, которые вязли в переувлажненной почве, потому что дядя считал, что лучшее решение для чего угодно — это больше чая. Тук-ТОП-ХЛОП-тук. — Племянник, — позвал дядя. Бонсай затрясся на подоконнике, и один пожелтевший листочек слетел на пол. Зуко встал с подушки за их низким столиком. Зуко прошел в ту половину их квартиры, которую они называли кухней. Зуко схватил метлу. — Некоторые люди пытаются уснуть! — крикнул он, стуча по плиткам над головой. — Некоторые люди, безусловно, пытались, — пробормотал дядя в свою чашку. — Что? — Я только предположил, племянник, — отозвался дядя, — что, возможно, тебе не стоит кричать на представителей культуры. — Тогда, может быть, им стоит прекратить приносить культуру к нам на крышу. Еще несколько сильных ударов метлой по потолку заставили звуки шагов стихнуть. Но к тому времени… — Ах, — сказал дядя, когда часовая башня отбила час ночи, в манере, не отличающейся от того, что только что сделал его племянник. — Уже пора! Ты взволнован своей первой ночью в роли младшего стражника? — Нет, — сказал Зуко. Но дядя примчался домой после смены в чайной и использовал единственное свободное время, которое у него было за весь день, чтобы приготовить ему поздний перекус, так что тебе не придется патрулировать на пустой желудок! Дядя встал рано, спрятался в их тесном маленьком шкафу и отгладил руками новую форму Зуко. И не то чтобы Зуко все равно не пошел бы на станцию, кто-то же должен был пересчитать детей и убедиться, что все они все еще там. Никаких больше листовок о пропавших людях в его смену. Итак, он помог дяде убрать со стола. И использовал метлу по назначению. И уставился в свою комнату, на форму, аккуратно разложенную на кровати, как будто он был ребенком, почему, дядя. Затем вылил остатки из их чайника в самую плохую чайную чашку и отнес ее к окну. (Бонсай на самом деле не дрожал при приближении новой порции чая. Это была всего лишь игра ветра в его листьях.) Одной ногой на раму — не столкнуть горшок, клено-хурме не нужна была помощь, чтобы умереть — небольшой прыжок, и большая часть чая все ещё осталась в чашке, а не выплеснулась на крышу. Тени зарычали на него, как будто это он бегал тут, потревожив ее гнездо. — Пей свой чай, — нахмурился Зуко. — Это полезно для тебя. Дядин чай, возможно, на вкус не лучше дождевой воды, но, по крайней мере, он был более гигиеничным. На очень беременную карликовую пуму его старания не произвели впечатления. Ну, его не впечатлило, что она закопалась во все то белье, которое украла с их веревки и утащила в вентиляционное отверстие на крыше, так что их таких двое. Он спустился обратно в квартиру. Снова не пнул бонсай. И не вылил лужу из разбитого фарфорового блюда, в котором тот стоял, потому что дяде пора было научиться ответственности. Опустив плечи, он пошел в свою комнату. И вышел обратно, одетый в гордую бежевую форму городского стражника. Дядя прижал руки к сердцу. — О, был бы под рукой королевский портретист… — Спокойной ночи, дядя. Не жди меня. И попытался выбраться за дверь, прежде чем… — Не забудь свою шляпу! … вот это.

* * *

Дело не в том, что Ре Чо Джио был склонен к теориям заговора. Просто он жил в Ба Синг Се, где заговоры почти всегда были правдой, а также никому не разрешалось о них говорить. Итак, когда Ре Чо Джио обнаружил заговор, он, возможно, смог бы рассказать о нем, как только закончит составление подтверждающей документации… — Ух ты, Ре Джио, — воскликнул детектив Кейшин, наклоняясь над его столом, как будто конфиденциальность была любезностью, которую оказывают только другим людям. — Ты действительно собираешь доказательства, да? Ре Чо Джио не спрятал свой список. Он просто обхватил его обеими руками и ссутулился, потому что тот еще не был готов для посторонних глаз. И предназначался для глаз капитана.

Доказательства (список в процессе):

— Шрам, глаза, все (выяснить: шрам на правильной стороне?) — Носит искровые камни, кто так делает, кто-то, кому нужно объяснить, когда рядом с ним вспыхивает огонь — Печать ханко вырезана недавно, не было следов использования (примечание для расследования: перед первым использованием на документах в участке на ней не было чернил; с тех пор эти доказательства были скрыты) — Каллиграфия становится лучше, когда на взводе (см. прилагаемое доказательство: запрос на получение свидетелем временной визы, необходимой для дачи официальных показаний; форма 9999-ши: форма о незаконном изъятии и уничтожении документов, удостоверяющих личность, государственным должностным лицом; копия 3: копия хранится в отчетном участке, стр. 1-9) — Сверился со своим паспортом на предмет даты рождения (перевернул ханко, чтобы проверить иероглиф, используемый в его имени?) (примечание к расследованию: неграмотен? ОЧЕНЬ грамотен, исправил кандзи в официальном бланке, см. прилагаемое доказательство: форма запроса на зачисление в программу младшего детектива по борьбе с преступностью и работе с населением, стр. 2) Не умеет заваривать чай Знает, как вырубить человека У него есть мечи??? У него есть дядя — Да-а, — протянул Кейшин, вставая и держа обеими руками заметки Ре Чо Джио над его головой, пока читал, и Ре не собирался бросаться за ними, — все это выглядит очень убедительно. О... Ли! Ты шпион Народа Огня? Объект неофициального частного любительского расследования Ре Чо Джио застыл в дверях участка. Его шляпа съехала на глаза. Он сдвинул ее обратно, и к тому времени его хмурый вид скрыл все, что еще могло отражаться на его лице. — Нет, — выплюнул он, когда позади него завыла в ночи карликовая пума. — Эй, ты уверен? — настаивал Кейшин. — Поскольку у меня есть довольно подробные доказательства, вот… — На пару слов, — сказал капитан, появившись в дверях своего кабинета. — Ре. Ли. Ре Чо Джио зашел в кабинет капитана. Принц Народа Огня (расследование продолжается) последовал за ним. И Ре был почти уверен, что это не только его воображение заставило волосы на затылке встать дыбом под (подозрительно горячим?) дыханием подростка прямо у него за спиной. — У меня есть дело, — сказал капитан, — для вас двоих. На самом деле капитан не разбил предложение на две отдельные части. Ре Чо Джио просто чувствовал, что оно должно было быть разбито, потому что он наконец-то получил дело, но он получал дело с Ли (ожидается подтверждение имени), и две половины этого предложения были похожи на кротобарсучьи горки, на которых он катался в детстве. Высоко-высоко вверх, затем крик, когда все обрушивается вниз. На самом деле он не кричал. Просто плотно сжал губы, сдерживая стон. — Почему? — спросил Ли, потому что это была его первая (официальная) ночь, и ему даже не пришлось работать, чтобы заработать свое первое (официальное) дело.

* * *

— Почему? — спросил Зуко, потому что это была его первая ночь, и кто пошлет фальшивого детектива на настоящее дело? По крайней мере, это уведет его подальше от Ножа и его вечных тупых подозрений. Зуко придется найти эти документы позже и прочитать их, и тогда, может быть, пролить на них чай или взять их в помывочную, и подложить их в стопку неправильно заполненных документы, которые служат растопкой… — Я не жду, что вы раскроете это дело, — сказал капитан, отвечая на этот вопрос. — Но нам действительно нужно появиться на месте. В университете произошли кражи, связанные с делом о пропавших людях. Местный участок утверждает, что им следует отстраниться, учитывая недавние события. Учитывая, что другой участок только что был замешан в исчезновении людей, — с совершенно невозмутимым лицом промолчал капитан. — Подождите, — сказал офицер-новичок. — Дело о пропавших людях? Как… пропавших людях? Он сказал это так, как будто в Ба Синг Се есть несколько видов исчезновений.

* * *

— Нас специально попросили, — сказал капитан со своим обычным стоическим выражением лица. Отлично. Мало того, что это было не дело, мало того, что они уже знали, кто это сделал, и определенно знали, что они не будут никого арестовывать, но какой-то другой участок использовал дело о похищении беженцев, чтобы создать прецедент передачи дела об исчезновениях в 41-й участок. Это уничтожит их статистику раскрытых дел. Кому как не Ре Чо Джио это знать, учитывая, что это он ее составлял. — Итак, мы расследуем кражи или исчезновения? — спросил Ли, как будто они вообще что-то расследуют. — Вы будете дежурить там всю ночь, — сказал капитан. Итак, это была не только пустая трата времени, это была максимально пустая трата времени. Это займет всю его смену, и было бы слишком непрофессионально брать с собой документы, так что он не смог бы даже заняться чем-то полезным. Это… Это значит, что он нянька. Ре Чо Джио. Нянька для принца Народа Огня (которому только что сообщили, что Ре подозревает его, по крайней мере, в шпионаже). Расследует организованное Дай Ли исчезновение наедине с принцем Народа Огня (когда он пропал, его даже искать не собирались). — У меня много бумажной работы, которую нужно сделать для остальных, — сказал Ре. — Разве Кейшину это дело не подошло бы это лучше? Он все еще жалуется на свои ребра. Ночь легкого дежурства пошла бы ему на пользу. — Они даже не были сломлены, — пробормотал принц Народа Огня (Ре не следовало ожидать сочувствия от Народа Огня). — Ты хотел дело, — сказал капитан, бросая чрезвычайно тонкую папку на стол перед ними. — Идите и займитесь этим делом. Вы выживете. А-а-а-а-а.

* * *

— Он даже не поздоровался, — проворчала Мэй Лин, опустив голову. — Наверное, слишком смущен шляпой, — сказал Тайцзи, вызвав многострадальный гнев каждого стражника в пределах слышимости захваченного ими стола. Который они притащили и поставили прямо перед дверью в казарму, тоже захваченную. Сонг хотела бы уже убраться отсюда. Хотела бы выйти за эту дверь вместе с мамой, быть рядом с ней, пока она обустраивает их новую-новую квартиру. Не путать с их старой-новой квартирой, которую Сонг никогда не видела и никогда не увидит, потому что она находилась в другом районе. Вот, чем она хотела бы заниматься. Но технически Сонг была нелегальной иммигранткой и не хотела, чтобы у охранников был предлог задержать ее. Итак, она продолжала раз за разом просматривать форму 9999-ши, прищурившись в поисках того, что она могла бы заполнить. Кто вообще использовал эти кандзи? Они что, не обновляли эти формы со времен Киоши? Она всегда считала, что хорошо читает. Может быть, она немного провинциалка, конечно, но образованная. Но Ли был единственным, кто сумел заполнить все это самостоятельно, и он сделал это так быстро, что она даже не подумала попросить о помощи, потому что предполагала, что это будет легко. А потом несколько дней назад Ли пошел домой со своим дядей — просто прошел мимо стражи на улицу, где любой мог быть похитителем — как будто это тоже было легко. Сонг самостоятельно поставила себе диагноз «травма». Это не помогло. Сегодня вечером должна была прийти девушка, которая поможет им разобраться в бумажной бездне иммиграционной бюрократии Ба Синг Се. Сонг надеялась, что она скоро доберется сюда. А пока она сидела за столом с Тайцзи и его младшей сестрой прямо перед дверью, где спали все остальные, и все они притворялись, что заполняют документы, а не стоят на страже. Если в городе небезопасно, они сделают его безопасным. Вместе. Как показал им Младший. — Как ты думаешь, у него найдется время поиграть с нами сегодня вечером? — спросила Мэй Лин, когда ее личный герой вышел за дверь меньше чем через пятнадцать минут после того, как вошел. — Не называй это игрой, если хочешь, чтобы он продолжал это делать, — посоветовала Сонг. — Возможно, — ответил ее брат. — Это его первая ночь. Вряд ли его пошлют на что-то слишком безумное.

* * *

Снаружи Зуко чихнул. Ре Чо Джио очень внимательно наблюдал за ним, ожидая появления искр.