Невыносимо нежно

Нежно, невыносимо нежно и медленно чуя тянется кончиками пальцев к словно фарфоровому лицу дазая во мраке ванной комнаты. Надави сильнее - развалится. В бинтах и плаще, что чудным узором выглядывают из воды, останется лишь горстка осколков. Едва-едва касаясь, очерчивает линию скулы, чуть останавливаясь, не доходя до подбородка. А затем, оглаживая и его. Невозможно оторвать глаз от спокойствия, в которое погружается вечная маска надоедливого мракобесия во время сна. Невозможно не пройтись по приоткрытым губам подушечкой большого пальца, чтобы спящему дазаю почудилось, будто бы невесомое пëрышко упало рядом с ним, создавая почти неуловимый ветерок, который можно почувствовать лишь смоченными, оттого яркими и поблëскивающими губами. Вода, что уже давно стала одной температуры с комнатой, явно не греет тело, скорее создавая неприятную сырость. Поэтому теплота рук чуи согревает, кажется, уже отливающие фиолетовым уста дазая. Кажется, учиться дышать заново не нужно, можно вечно сидеть здесь, около остывшей ванной на коленях, созерцая молчаливое великолепие. Кислород больше не важен. Не важно больше ничего. Кроме абсолютно точно синеющих губ, которые обязательно станут тепелее, если приблизиться к ним. Кроме щëк, которые обязательно будут мягкими, если смелее положить на них всю ладонь, дабы удержать голову в одном положении, чтобы она не съехала во время мягкого поцелуя. Кроме того, что теперь это абсолютно точно последний поцелуй тела с разрезанными дорожками вен в красноватой воде. Абсолютно точно предпоследний.